«Накал страстей был высочайший». О прошедшей в Петербурге политдискуссии «Почему ненавидят Родину?»

Версия для печати Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close

Вчера в 19 часов вечера на втором этаже книжного клуба «Буквоед», что на Невском проспекте, собралась почтеннейшая и не очень почтеннейшая публика – всякие политактивисты, журналисты, фотографы, студенты, пенсионеры, националисты, фашисты, антифашисты, сотрудники известной структуры в штатском (самые стабильные визитеры питерских политсобраний, где обсуждается «национальный вопрос») и просто бездельники. Повод для собрания был далеко не праздный – предстояло обсуждение вопроса любви и ненависти к Родине - тема дебатов в «Буквоеде», которые инициировал некий «Интеллектуальный клуб ЕдРо», так и была обозначена: «Почему ненавидят Родину?» Правда, никаких интеллектуалов на собрании «интеллектуального клуба» я не обнаружил, за исключением, разумеется, Егора Холмогрова (послушать которого я собственно и пришел), который, впрочем, к ЕдРу отношения не имеет и явился сюда по приглашению в качестве участника дискуссии.

Супротив Холмогорова выступил диссидент Борис Вишневский и еще одна дама, имя ее мне не запомнилось. Собственно, это были не дебаты обычного формата «один на один», а посадили рядом трех участников (которые именно в силу своей либеральной ориентации оказались супротив Холмогорова), и к дискуссии по ходу пьесы подключались иные товарищи, в частности глава исполкома петербургского отделения ЕР Дмитрий Юрьев.

Дама, участвующая в дискуссии, была неинтересна и мне мало чем запомнилась; Вишневский, пожилой диссидент, «правозащитник», классический представитель либеральной интеллигенции, «антифашист», вечно унылый и сутулый, бормотал вполне ожидаемые и привычные для публики вещи, был также вопиюще неинтересен и вскоре утратил интерес зала. При представлении его ведущей на фамилию Вишневского зал отреагировал бурным неодобрением и жиденькие аплодисменты заглушило злорадное хихиканье патриотической публики. В ходе дискуссии завравшийся Вишневский получил из зала реплику о том, что главная их (российских интеллигентов) проблема в том, что они не дружат с фактами.

Поскольку в основном говорил и срывал аплодисменты зала почти только Холмогоров, кратко передам содержание некоторых его ответов на вопросы ведущей и присутствующих в зале.

Ведущая попросила разъяснить дебатеров, что такое патриотизм и почему он является «прибежищем негодяев». Холмогоров напомнил, что мысль о «прибежище» принадлежит английскому критику Самуэлю Джонсону XVIII векаи разъяснил, что прибежище это означает ни что иное, как единственная возможность последнему мерзавцу оправдаться в своей мерзости и снискать себе оправдание на поприще патриотизма, т.е. на службе «его величеству». Но ежели, указал Холмогоров, негодяй себе прибежища в патриотизме не снискал, то окончательным его прибежищем должна оставаться только виселица, чем доставил большое удовольствие публике, особенно «правой» ее части, как известно неравнодушной к такой форме расправы с «врагами народа» как виселицы и массовые расстрелы (тут я вспомнил одну кровожадную песенку: «Представляется мне, мрачных виселиц ряд /И на них от версты до версты/Либералы висят, либералы висят/И молчат их поганые рты»).

Что же касается вопроса патриотизма и того, каким образом участники дискуссии «любят Родину», Егор Холмогоров, как и полагается честному и пылкому влюбленному, не стесняющемуся своей любви (см. его статью «О России… с любовью), говорил в высоком стиле и цитировал: «Как невесту Родину мы любим, бережем, как ласковую мать». Процитировал Егор, говоря о своем «ощущении русскости», и «Конька-Горбунка»: «Братья сеяли пшеницу. /Да возили в град-столицу: /Знать, столица та была/Недалече от села. И сравнил любовь к Родине с любовью к женщине, призывая общественность не стесняться любить Родину и во всеуслышанье в этом признаваться, как не стесняемся мы любить женщину и в этом ей признаваться и т.д. Конечно, кровожадной публике, рукоплещущей виселице, потребовались более конкретные обоснования патриотизма, и Егор Холмогоров рассказал, как в дни вероломного нападения грузинских бандформирований Саакашвили на Южную Осетию он целую неделю без перерыва 22 часа в сутки вел информационные войны против всякой либеральной сволочи, героически сдерживая могучие потоки грязи, изливаемые на нашу армию и государство.

Борис Вишневский похвастался тем, что он не кричит о своем патриотизме на каждом углу и сказал, что трудно человека уличить или неуличить в патриотизме, поскольку не изобрели еще такого аппарата, который бы уровень патриотизма у человека измерял. Выяснилось, что представление о патриотизме у Вишневского весьма специфическое. В качестве показателя истинного российского патриота он назвал Политковскую, пояснив, что такие как она являются патриотами более, чем те, которые им в патриотизме отказывают. Лично свой патриотизм Вишневский обосновал пятилетней борьбой против Охта-центра» в Петербурге.

Надо сказать, что с Политковской «правозащитник» попал впросак. Присутствующий в зале известный питерский политактивист Николай Бондарик напомнил, что Политковская принимала американское гражданство вместе с присягой на верность США, которая гласит: «Настоящим я клятвенно заверяю, что я абсолютно и полностью отрекаюсь от верности и преданности любому иностранному монарху, властителю, государству или суверенной власти, подданным или гражданином которого я был до сих пор; что я буду соблюдать и защищать Конституцию и законы Соединенных Штатов Америки против всех их врагов, внешних и внутренних, ... что я буду верным и преданным гражданином Соединенных Штатов Америки…». На вопрос Бондарика, как это коррелирует с «патриотизмом» Политковской, Вишневский ответил невразумительно, ограничившись абстрактным рассуждением о том, что она где-то там «приносила пользу» России.

Холмогоров назвал пример с присягой вполне убедительным аргументом, а доводы Вишневского «странной логикой». При этом он отметил, что пользу какому-то государству можно приносить, не являясь, собственно говоря, патриотом этого государства. В качестве примера он привел недавно прочитанную им книгу американки Сюзанны Масси «Земля Жар-Птицы», которую она писала во времена холодной войны. Эта книга представляет из себя позитивные очерки о России и русской культуре для американцев и была призвана ослабить жесткое противостояние США и СССР. По словам Холмогорова, Сюзанна Масси работала, конечно, на интересы своего американского государства, но при этом приносила вполне определенную пользу и России, хотя конечно никакой русской патриоткой она не являлась. Кстати отличную статью по мотивам этой книги недавно Холмогоров уже написал, правда в другом ракурсе («Рагу из Жар-Птицы, или притча о ножницах»).

Говорил что-то подробно и эмоционально и представитель «Единой России» Юрьев. Лично я, по причине моей острой нелюбви к данной организации, решил использовать время его выступления для распития кофе. Говорят, что он вещал о «правильном национализме» и изобличал этнопреступность. Но это и не удивительно, учитывая, что уже давно как открыт сезон моды на националистический дискурс чуть ли не в «верхних эшелонах». Само собой, речь шла о национализме «культурном», и конспирологическое сознание подсказывает мне, что «партия власти» решила приватизировать сей термин именно с целью выхолащивания из него в сознании честных граждан собственно этнического содержания («российский национализм»). Хотя недавно вот протоиерей Всеволод Чаплин (в программе «Честный понедельник») объяснил, что «если отказаться от этнической принадлежности, то очень скоро придется отказаться и от российской».

Но вернусь к почтеннейшей публике. По ходу дела дискуссия плавно переместилась в зал. Признаюсь, я ожидал (сам не дерзал идти на провокацию), когда в зале проявится коллективный Навальный и прозвучит ставшее уже легендарным «партия жуликов и воров». Наконец, это было произнесено, и зал взорвался аплодисментами. Озвучил эти слова в адрес ЕР и ее представителя в лице Юрьева житель Пскова, военный в отставке, признавшийся, что он с тремя дипломами абсолютно нищий и даже хороший костюм, который на нем, приподнесен ему в дар товарищами. Посыпались гневные реплики и проклятия в адрес ЕдРа. Дискуссия начинала перерастать в митинг, сидящий рядом со мной Бондарик спрогнозировал рукопашную и даже еврейский погром (указывая на Вишневского), но ошибся. За честь партии вступился Юрьев, однако по существу не возразил, а на повышенных тонах стал объяснять военному, что он любит Псков и не потерпит «кровавого навета» на партию и пр.

Одна солидная дама из зала попросила не держать публику за идиотов и сказала, что жить в этой стране «от теракта до теракта» страшно, и ей вообще хочется отсюда уехать, потому что это не жизнь, а сущий кошмар.

Холмогоров, однако, попробовал донести до представителей ЕР настроение публики и отношение граждан к партии в принципе. По его словам, ЕР сама виновата в том, что застолбила собой все политическое поле, взяла на себя всю политическую монополию и ответственность за все, что происходит в стране, чем совершенно естественно и неизбежно вызвала огонь критики и недовольства на себя одну.

Говорили еще много и долго – о национализме, фашизме, Манежной, этнобандитизме, Кавказе и пр. Но, как уже говорилось, участники дискуссии были тусклы и неинтересны, а сам Холмогоров в последние месяцы говорит обо всем этом непрестанно в своем блоге и во всяких телеэфирах (из телевизора он последнее время так вообще не вылезает), потому не буду воспроизводить все сказанное на дебатах, а в заключение приведу мнение о мероприятии самого Холмогрова: «Дискуссия в петербургском клубе была архиинтересная и очень острая. Накал страстей был высочайший».


"Озвучил эти слова в адрес ЕР и ее представителя в лице Юрьева житель Пскова".

Мне, сбсно, было бы наплевать, кто сколько украл и переукрал, если бы украденные деньги работали в России.

Но, когда властная вертухаль зачищает приграничную область от населения и при этом разглагольствует о патриотизме, любви к Родине, требует не раскачивать их яхты и галеры...

[ответить]

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код