Что такое консерватизм? [Стенограмма Русского Клуба]

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close

Сетнограмма заседания Русского Клуба 9 октября 2008. Участвуют: Наталья Андросенко, Дмитрий Володихин, Константин Крылов, Аркадий Малер, Михаил Ремизов, Александр Самоваров, Павел Святенков, Михаил Смолин, Владимир Тор, Егор Холмогоров, Наталья Холмогорова.

Егор Холмогоров: - Ну что ж, коллеги, давайте начнем наше очередное заседание. Мне хотелось бы начать его с постановки темы, которая, может быть, прозвучит несколько неожиданно. Дело в том, что, хотя мы постоянно об этом говорим и пишем, но никогда это так не называем. Вот эта тема: «Актуальный консерватизм».Предыдущее наше заседание вызвало у моих коллег неожиданный резонанс: мол, «вы вдруг начали интересные вещи обсуждать». Так давайте эту линию с проблемой инноваций развернем более широко. Посмотрим, как может звучать, формулироваться, как может быть определена консервативная программа и консервативная повестка в современной России.

Мы много занимаемся теорией консерватизма. Достаточно много мы занимаемся и практическими политическими конструкциями. Но до сих пор мы как-то не очень увязывали эти две схемы, эти две плоскости между собой. Боюсь, пока они увязаны хуже, чем мне бы хотелось. Достаточно часто мы говорим о том, что консерватизм должен быть актуальным, свежим, не ретроградным, динамическим - как говорит Виталий Аверьянов, который, к сожалению, сегодня не смог прийти. Но что же это такое?

В наше время «консерватизм» - завораживающее, магическое слово. Все хотят быть консерваторами, как в 2003 году все вдруг захотели быть консерваторами, так и хотят до сих пор. Путин недавно сказал, что «Единая Россия» - консервативная партия. Но в чем это заключается? Что это означает?

Разумеется, тут же набегут люди, сформулируют - и окажется: консерватизм состоит в том, чтобы в очередной раз установить в стране межнациональный мир. Все мы знаем, что это означает. Но хотелось бы понять, что же означает сегодня «актуальный консерватизм» на самом деле. Прошу вас, коллеги.

Александр Самоваров:

- Термин «консерватизм» неоднозначен, об этом уже много раз говорили. Лично у меня в голове просветлело после того, как я, работая редактором отдела в «Столетии», получил статью господина Крылова, в которой он, как раз по поводу дискуссии о консерватизме, задает такой вопрос: «консерватизм» значит, что мы что-то консервируем. А что консервируем? Каков предмет для консервации? Я буду очень краток: единственное, что мы сейчас можем консервировать, что хоть как-то определено - это советская эпоха. Те силы, которые сейчас выступают за возвращение советской эпохи, призывают сохранить или возродить все лучшее, что там было - это и есть консервативные силы, потому что это единственное, что мы сейчас можем законсервировать. Нужно это консервировать или не нужно - другой вопрос. С моей точки зрения, от этого лучше отказаться напрочь.

Здраво подумав, мы видим, что на наших глазах рождается Русское государство. Рождается объективно, вне зависимости от желания или нежелания кого-либо. Этому государству нужны динамичные идеи и программы, динамичная идеология. Консерватизм такой идеологией быть никак не может. Я далек от церковных дел, но хочу сказать: если церковь возродится и станет решающей силой - это произойдет не на основе консерватизма, это для меня совершенно очевидно! Не на основе того, что можно реконструировать - из XIX века, из начала XX века, из православия советского периода. Необходимо кардинальное перерождение православия.

Сделаю небольшое отступление, чтобы моя мысль была яснее. Как-то я стоял у метро, ждал друзей, с которыми договорились встретиться. И вдруг какой-то бородатый мужик бросается меня целовать! Я, конечно, испугался, отпрыгнул в сторону. А потом выяснилось, что это совершенно замечательный батюшка, который просто хотел со мной познакомиться!

Так вот, церковь не должна производить такое впечатление: люди в ней должны быть выбриты, хорошо одеты...

Общий шум.

Самоваров:

- Да, я оптимист! Я думаю, что они и бороды постригут, и еще многое поменяют для того, чтобы стать не консервативной силой, а силой, способной вписаться в новое русское государство.

Я понимаю, почему консервативной партией называет себя «Единая Россия»: они хотят законсервировать то, что было здесь последние восемь лет. Так что для них это правильное название. Они хотят законсервировать это на десятилетия: депутат Госдумы господин Исаев уже об этом сообщил. Но, конечно, ничего они не законсервируют - по той причине, о которой я уже сказал: рождается новое государство, новое общество, это объективный процесс, и с ним ничего не сделаешь. Думаю, что консерватизм в нем будет совершенно неактуален, а актуальны и востребованы будут совершенно другие идеологии: динамичные, современные, которые помогут нам выстоять в XXI веке. Вот и все. Если есть какие-то вопросы...

Холмогоров:

- Главная наша проблема в том, что этих динамичных и современных идеологий нет. Социализм - идеология обветшавшая, либерализм - попросту сгнившая. По сравнению с ними консерватизм, даже в самом ретроградном виде, смотрится довольно живенько.

Самоваров:

- Любую идеологию можно оживить. Даже либерализм. Если мы, здесь сидящие, назовем себя либералами - это будет уже совсем не тот либерализм, что у господ, назвавших себя так в начале 90-х.

Андросенко:

- Новый либерализм пытаются создать уже лет пять - и все как-то...

Холмогоров:

- Но ведь мы и называем себя новыми консерваторами.

Самоваров:

- На мой взгляд, в борьбе слов и смыслов слово «консерватизм» проиграет. А вот чему проиграет - другой вопрос. Посмотрите на историю: консервативное не выигрывало никогда и нигде, в лучшем случае - добивалось недолгих реставраций.

Константин Крылов:

- Я бы назвал свое выступление «Консерватизм, принятый всерьез». Сразу скажу: я буду говорить о консерватизме не как об удобном слове, которым можно обозначить все, что угодно - а консерватизме реальном, консерватизме в прямом смысле. Конечно, в моем понимании - но я думаю, что мое понимание не является неверным.

Сначала - несколько сильных утверждений. Я глубоко убежден - и постараюсь донести эту убежденность до всех присутствующих - что именно консервативная программа является, если, быть может, и не самой выгодной на коротких дистанциях, то единственно возможной в качестве стратегической программы развития: государства, нации, чего угодно. Второе: я провожу некоторое различие между понятиями «консерватизм» и «унылое говно».

Общее хихиканье.

Крылов:

- Да, представьте себе. Я считаю, что это совсем разные вещи. Однако их часто ассоциируют друг с другом - и об этой ассоциации я хотел бы сказать подробнее.

И, наконец, третье: что же консервировать?

Я полагаю, что само слово «консерватизм» неудачно и вводит в заблуждение. Если и стоит его сохранять, то разве лишь из консервативных соображений. На самом же деле «консерватизм» - это реализм.

Чтобы говорить о консервативной программе, давайте для начала обратимся к фактам, к объективной реальности. Например: назовем самое консервативное современное государство. Мы его знаем: это Соединенные Штаты Америки - государство, в котором без крайней необходимости не менялось и не меняется ничего. Например, Конституция США не менялась со времени ее принятия, и даже так называемые Поправки к Конституции являются именно «поправками». Основной текст не переписывается. Поправку можно отменить - как в свое время была отменена Поправка о сухом законе: но при этом сам текст Поправки остался в Конституции, лишь с примечанием, что с такого-то времени он утратил силу. Какой консерватизм! Какое подчеркнуто трепетное отношение к каждой букве закона! Такого не демонстрировала ни одна страна в мире.

Или возьмем систему права США - англо-саксонскую систему права, основанную на прецедентах. Прецедент в принципе невозможно отменить. Все перемены в этой сложной, запутанной и безумно консервативной системе - это надстройки: в ее основаниях не меняется ничего.

А американская культура? Она безумно консервативна. Она ведет свое начало с очень древних времен. Скажем, американская музыка, завоевавшая мир - это ведь музыка негритянская, очень древняя, может быть, самая древняя в мире. Это архаика, корни которой лежат далеко за пределами истории.

Само государство США не меняло своей сути и основных признаков на протяжении всей своей истории.

Однако это самое консервативное государство является мировым центром инноваций и единственной оставшейся в мире супердержавой.

Не в этом ли консерватизме - основа инновационных успехов американцев? Нет ли здесь какой-то связи?

Думаю, что связь прямая. Для того, чтобы что-то менять, нужно, чтобы что-то другое оставалось неизменным. Витгенштейн в свое время приводил пример с дверью: чтобы дверь хорошо открывалась и закрывалась, нужно, чтобы петли были прочно прибиты к косяку. Можно срывать дверь с петель, чтобы ее открыть - и любая неконсервативная программа, в сущности, предлагает именно это: сначала сорвать дверь, потом с мукой и болью приколачивать ее обратно. Но ведь можно этого и не делать. Консерватизм признает, что инновация опирается на нечто неизменное. Чтобы двигаться, необходима ровная, прочная, хорошо устроенная дорога. Что может быть консервативнее дороги? Она ведь никуда не движется. И чем она неизменнее, чем тяжелее плиты, из которых она состоит, тем удобнее по ней ездить. Именно неизменное является основой изменений.

Итак, именно консерватизм является основой инноваций - инноваций, а не революций.

Увы: то, что понимается под консерватизмом у нас, имеет совершенно иную природу. Это то, что я назвал словами «унылое говно». Увы, этот термин придется использовать, поскольку абсолютно точен.

Что такое «говно» по своей идее? Это отходы, которые почему-то нельзя убрать: они лежат и разлагаются. Консервировать это - безумие. Однако люди, имеющие у нас славу консерваторов, почему-то предлагают консервировать именно это самое.

Возьмем то, что здесь уже упоминалось: совокупность официозных политических сил. Что они предлагают? Законсервировать существующий режим в самых худших его проявлениях. Реставрировать определенные вещи, связанные с советским прошлым - опять-таки, не лучшие, а худшие. Например, реставрировать фарисейство, цензуру, политический сыск - но не систему качественного бесплатного здравоохранения: нет, об этом и речи не заходит. Они собираются «консервировать» то, что ни одна нормальная хозяйка в консервную банку не положит - разве что в романе Сорокина.

Володихин:

- Это консервирование собственных денег - «старых капиталов», которым десять лет отроду.

Крылов:

- Замечание очень в тему, потому что второй отличительный признак этого «консерватизма» - симуляция. Они не собираются консервировать то, что действительно имеет долгую и почтенную историю. Они пытаются выдать за «старое и почтенное» то, чему без году неделя и что эфемерно по самой своей природе.

Холмогоров:

- Хороший пример такого «консерватизма» - обращение к журналистам пресловутого господина Полонского.

Крылов:

- Вот-вот. Является ли стоимость квадратного метра недвижимости в Москве консервативной ценностью? С точки зрения нормального консерватора, это вопрос бредовый. А для говнопоклонника - да, это ценность, ее-то и надо консервировать. А памятник архитектуры - не ценность, его лучше сжечь и устроить на этом месте платную автостоянку.

В этом, как вы понимаете, ничего консервативного нет, это просто случай так называемого вранья. Выходит, что настоящим консерваторам необходимо бороться с людьми, которые выдают себя за них - просто и прямо говорить: нет, это не консерваторы, это унылое говно.

И, наконец, третье: о консерватизме как реализме.

Суть консервативного учения очень проста. Вот она: реальность имеет большую ценность, чем выдумка. Существующее имеет большую ценность, чем несуществующее. (Очень простая мысль - но, как ни странно, многие ее не признают.) То, что существует долго, имеет большую ценность, чем то, что вчера родилось. Это не значит, разумеется, что любое новшество обречено на отрицание. Это значит, что любой институт, любая реальность, просуществовавшая какое-то время, заслуживает уважения. Это и есть базовая интенция консерватизма, его внутренняя правда.

Итак, с точки зрения консерватизма существует определенная иерархия реальностей. Например, что является более важным и более реальным: административная структура - или народ? Для консерватора, конечно, реальность - это народ. А что такое административная структура? Несколько соглашений, несколько зданий, куча бумажек и несколько распонтованных чуваков, ездящих на дорогих машинах. Их онтологическая ценность неизмеримо ниже ценности народа - и с консервативной точки зрения, недопустимо, чтобы интересы народа приносились в жертву интересам этого учреждения.

Так же и в выборе между интересами народа - и каким-то идеологическим новшеством, какими-то словами, пусть даже и очень звонкими, консерватор, разумеется, всегда предпочтет первое. Слова - это только слова. И, когда реальные права народа ущемляются во имя, например, антифашизма (хотя само слово очень хорошее) - последовательный консерватор говорит: «Нет, господа, так делать нельзя».

Итак, консерватизм - это реализм: предпочтение того, что есть, тому, чего нет или чего очень мало. Вот что стоит за консервативным умонастроением: предпочтение реальности.

Предыдущий оратор убедительно говорил о том, что у нас, хотим мы того или нет, хотят ли они этого или нет, возникает новое государство - государство русских. Русский народ - это безусловная консервативная ценность, пожалуй, высшая из консервативных ценностей в нашей реальности. Очень мало на свете народов, которые существуют столько же времени, имели такой же срок непрерывной государственности, такую же степень укорененности в реальности, как русские. Поэтому последовательный русский консерватор не может не быть последовательным русским националистом. Тот консерватор, который отказывается от этого, отказывается и от основы консервативного мировоззрения - предпочтения реальности.

Холмогоров:

- В самом деле: есть ли в России что-то более старое, чем русские?

Кто-то:

- Укры. :-)

Крылов:

- В самом деле, посмотрите на укров! Они ведут себя как консерваторы: сначала украли у нас и переписали на себя Киевскую Русь, теперь сочиняют себе сверхдревнюю историю. И все это - ради того, чтобы достичь определенных инноваций.

Холмогоров:

- Я хотел бы добавить еще несколько слов о консерватизме. На мой взгляд, консерватизм - это определенная матрица изготовления инноваций. Не: «Смотрите, мы сделали нечто такое, чего никто еще никогда не делал!», а: «Смотрите, мы восстановили нечто такое, что существовало и успешно действовало раньше». Ведь действительно, часто знакомство со старыми методами, учреждениями, реалиями оказывается лучшим способом придумать что-то новое.

Крылов:

- Когда мы встречаемся с чем-то новым и хорошим, у нас обычно возникает своеобразное ощущение: во-первых, «это же очевидно, так и должно быть!», и во-вторых, «ну наконец-то сделали правильно!» Это значит, что эта вещь где-то уже существовала - мы просто дождались ее воплощения.

Холмогоров:

- Платоновский мимесис?

Крылов:

- Да, последовательный консерватизм всегда приводит к некоторому платонизму. Новое понимается как нечто существовавшее, но до сих пор нереализованное. Истинный консерватор не противопоставляет новое старому - он противопоставляет истинное ложному, потому что все истинное для него вечно. Ложное же всегда временно - это ошибка, которую нужно исправлять. Именно на этом сознании вечности истины и временности заблуждения стоит консерватизм. Благодарю за внимание.

Продолжение следует...

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 5 (4 голоса)
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

Речь Крылова - просто блеск. Можно с нее манифест консерватизма писать.

[ответить]

Крылов:

- Да, последовательный консерватизм всегда приводит  к некоторому платонизму. Новое понимается как нечто существовавшее, но до сих пор нереализованное. Истинный консерватор не противопоставляет новое старому - он противопоставляет истинное ложному, потому что все истинное для него вечно. Ложное же всегда временно - это ошибка, которую нужно исправлять. Именно на этом сознании вечности истины и временности заблуждения стоит консерватизм. Благодарю за внимание.

 Строго говоря это не платоновское изобретение, а фундаментальная база любой традиции.

[ответить]

"Именно на этом сознании вечности истины и временности заблуждения стоит консерватизм".  Это поэзия, белые стихи.  Консерватизм же – это не некие абстрактные ценности, а конкретные политические деятели и движения. И Платон тут не причем. Князь Щербатов критиковал Петра за то, что он просто уничтожил Московскую Русь, вместо ее трансформации. Победоносцев просто тормозил реформы, уверенный, что от них вред. Какое тут вечное? Тут все конкретное и сиюминутное.

[ответить]

Консерватизм же – это не некие абстрактные ценности, а конкретные политические деятели и движения. И Платон тут не причем. Князь Щербатов критиковал Петра за то, что он просто уничтожил Московскую Русь, вместо ее трансформации. Победоносцев просто тормозил реформы, уверенный, что от них вред. Какое тут вечное?

[ответить]

"Истинный консерватор не противопоставляет новое старому - он противопоставляет истинное ложному, потому что все истинное для него вечно. Ложное же всегда временно - это ошибка, которую нужно исправлять. Именно на этом сознании вечности истины и временности заблуждения стоит консерватизм."

 Вот теперь, по этим соображениям и надо отвергнуть всё советское, и вернуться к тому что было до него, и там уже решать чем воспользоваться в будущем и настоящем, а чем нет. Но сперва отказаться от поклонения любым без иключения советским вождям , и особенно Сталину, уничтожетелю православного духовенства. Иначе это всё пустые слова.

[ответить]

Ни к чему вернуться мы не можем, можем только создать заново. В критике Петра многие были правы, только Московскую Русь уже было не вернуть.

[ответить]

Речь Крылова - просто блеск (потом прочитал комментарий первого гостя и улыбнулся схожести реакции). Чётко, логично, ясно. Яркое определение консерватизма - "унылое говно", с которым не могу не согласиться.

Банальность - Чем больше изучаю историю, тем больше осознаю укоренённость общества в традиции и невозможность отказаться от своей истории и быстрых кардинальных перемен.

Удручает сиюминутность современной российской политической власти и ничтожность современной российской культуры в исторической перспективе.

[ответить]

Константин хорошо высказался и по делу.Только без реформаторов,одни консерваторы закатают всех в консервы.Реформаторы тоже должны быть ,конечно русские люди и в этом Александр Самоваров тоже прав.

[ответить]

Константин хорошо высказался и по делу.Только без реформаторов,одни консерваторы закатают всех в консервы.\\Если подойти к этому вопросу философски, то есть с т.з Платона, то временное, переменчивое сущее есть другая форма бытия вечного и неизменного. Но в истории, где действует человеческая воля (а часто чужая воля,  воля врждебная), сущее может быть отчуждено от своего бытия, и тогда  возникает разрыв между бытием и его сущим.   Поэтому любое реформирование должо отвечать двум требованиям 1. его должны проволить русские(консерваторы) а не чужая и враждебная воля 2) сущее должно вытекать из бытия - реформы отвечать интересам и культуре русского народа.      

[ответить]

Значит, консерватизм - умонастроение, предпочитающее существующее - несуществующему, и давно существующее - недавнему. Хорошо. А как называется умонастроение, предпочитающее среди существующего _запроектированное_ - случайно или неизвестно как появившемуся? "Лучше то, что мы сами сделали, и чётко знаем как именно сделали, чем то, что неизвестно откуда взялось, неизвестно кем и зачем сделано".

[ответить]

А как называется умонастроение, предпочитающее среди существующего _запроектированное_ - случайно или неизвестно как появившемуся?

[ответить]

Если убрать из нынешнего консерватизма унылое говно, то просто ничего не останется.

[ответить]

русский консерватизм никогда не опирался на русский национализм, только на монархию и православие, на чем и погорели. Национализм в нынешней России - это не консервативное направление.

[ответить]

русский консерватизм никогда не опирался на русский национализм, только на монархию и православие, на чем и погорели. Национализм в нынешней России - это не консервативное направление. \\ Монархия и православие и были олицетворением традиции.Погорели на том, что отделили эти формы от русского народа, и поверили, что монархия и православие и есть главное препятствие для изменений, как что-то  внешнее для русских. Причем в этом были убеждены как консерваторы, так и революционеры. В результате монархию и православие разрушили, а вместе с ними русский народ утратил и свою почву.  

[ответить]

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...