О промышленной политике. К постановке и продвижению общенациональных задач развития

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
[]

Настоящая публикация ни в коей мере не является в полном смысле слова авторской. Здесь лишь делается попытка своего рода инвентаризации идей развития, выдвигаемых сегодня русской консервативной мыслью, такими авторами как Олег Генисаретский, Вячеслав Глазычев, Юрий Громыко, Татьяна Гурова, Сергей Кургинян, Александр Неклесса, Михаил Ремизов, Валерий Фадеев, Сергей Чернышев и другие.

Дмитрий Сладков
Саров, 1 сентября 2008 года

1. Политическое измерение промышленной политики

Промышленная политика потому и политика, что она имеет самое прямое и непосредственное отношение к проблеме удержания власти, в первую очередь, - государственной власти.

Точно такое же значение имеют и иные предметные политики - образовательная, научная, социальная, культурная, религиозная и т. д. - постольку, поскольку они именно политики, а не просто планы, программы и прочее.

Политика - не план и не программа. Это, прежде всего, система стратегических ориентиров ценностного, мотивационного порядка. Отсюда следует практическая невозможность свести работу по формированию промышленной политики России к известным процедурам экономического планирования или проектирования по образцам. Эта работа с неизбежностью будет носить не расчетный и не научно-технический, но преимущественно гуманитарный характер. Возможная энергия движения будет определяться, в первую очередь, тем, удастся ли политическому и профессиональному сообществу, готовому отвечать в XXI веке за развитие России, предпринять в новых исторических условиях усилие самоопределения.

Сказанное имеет прямое отношение к самому жанру политики. Политика всегда - чья-то. Ее всегда осуществляет кто-то. Кто в России может быть держателем долгосрочной инновационной промышленной политики? Единственный реалистичный ответ - современный политический класс России, представленный в данном случае своей частью - национально ориентированным научно-техническим сословием.

Нынешняя российская власть лишь в последнее время начала ставить такую задачу как «...формирование национально ориентированного ведущего слоя общества» (1). Но пока власть видит лишь две составляющих этого слоя - это «национальная буржуазия» и «современная, успешная, гибкая бюрократия» (2). Вопиющая неполнота такой социальной структуры элитного слоя России очевидна.

Так что современного национально ориентированного научно-технического сословия как готовой данности в составе политического класса России пока нет. Есть лишь предпосылки его формирования, задача же такая в явном виде пока отчетливо не поставлена никем - ни властью, ни самими учеными и инженерами.

Поставленные задачи не вписываются в категории «работы с персоналом». В равной мере это не общегражданский вопрос. В большей мере это соотносится с популярной нынче корпоративной риторикой, которую стали применять и к государству. Если корпорация хочет быть амбициозной корпорацией (3), она реализует свою политику посредством людей длинной воли на длительные сроки. И делает это на передовом рубеже, культурном, идеологическом, социальном, научно-техническом.

Научно-техническое сообщество России лишь на пороге своего форматирования в политическое сословие, политическую корпорацию. Но сама возможность подобного движения прямо зависит от того, какими будут ответы на вопросы, адресованные к субъектности самого научно-технического сообщества:

Есть ли у научно-технического сообщества России готовность к развитию, интенсивным переменам ради занятия лидирующего положения - своего в стране и России в мире?

Обеспечена ли эта готовность политически, то есть прежде всего проектно и концептуально?

Кто именно и какими компетенциями должен обеспечивать эту проектную и концептуальную готовность?

Какова стратегическая проектная рамка, которую политически способно удержать научно-техническое сообщество?

2. Промышленная политика, конкурентоспособность и суверенитет

Степень развития промышленности принято напрямую связывать с конкурентоспособностью страны в мире. Но вслед за этим тут же встает вопрос о типе конкурентоспособности, то есть о том политическом субъекте, который желает быть конкурентоспособным, и о том, в чем именно этот политический субъект желает быть конкурентоспособным.

Ключевым понятием в обсуждении этих вопросов выступает суверенитет - политический, экономический, культурный. Принципиально важны не только устойчивость, крепость этого суверенитета, но и его качество, полноценность.

Исходным пунктом обсуждения задач нашей национальной промышленной политики зачастую является место России в мировой экономике, международном разделении труда. Это представляется в корне неправильным. Верное понимание нашего места в мировой экономике может быть сформировано исключительно с позиций рассмотрения России как самодостаточной цивилизации, главный смысл существования которой не в участии в некоторых внешних, не ей и не для нее формируемых процессах, но в преемственном продолжении собственной истории, воспроизводстве собственной субъектности («своего лица») в новых исторических обстоятельствах.

Все разговоры о том, что человечество переходит в постиндустриальную фазу развития, к «экономике знаний», и потому традиционное промышленное производство теряет свое прежнее значение и перестает быть ядром современного геоэкономического уклада, справедливы лишь отчасти. Конечно, в сложившемся мировом разделении труда промышленность, производство вещей занимает относительно подчиненное положение. «Фабрикой мира» сейчас стал Китай и иные азиатские страны, традиционно относившиеся к «развивающимся». «Развитые» же страны промышленность выводят.

Выше производства вещей - производство технологий. Этим в современном мире занимаются главным образом «развитые» страны - США, страны Западной Европы, Япония.

На самом верху - производство смыслов, образов, культурных норм, правил политической и финансовой игры. Эту роль в мировом разделении труда давно и не без определенного успеха пытается монополизировать одна страна - Соединенные Штаты Америки.

Ниже производства вещей - добыча первичного сырья. Еще ниже в мировом разделении труда находятся регионы, где запущен целенаправленный социальный, культурный, экономический регресс. Они «производят нестабильность», так необходимую претендентам на мировое господство для глобального управления (4).

Однако помимо правил игры, образов, технологий и необходимых для этого многообразных знаний, все равно надо делать вещи. Много самых разных вещей. А этим занимается промышленность. Так что на обозримую перспективу промышленность остается базовой, абсолютно необходимой составляющей суверенной и самодостаточной жизни, непременным условием самόй возможности бороться за более привлекательное место в геоэкономическом устройстве.

3. Пространство промышленной политики

Можно говорить о «промышленной политике России» или о «промышленной политике в России». Разница словоупотребления представляется здесь существенной. Принципиальное различие смысла связано с тем, чья именно эта промышленная политика. Ведь политику всегда разрабатывает и осуществляет кто-то.

Когда мы говорим о промышленной политике России, мы говорим о единой и целенаправленной политике нашей страны как национально-государственного целого.

Когда мы говорим о промышленной политике в России, мы тем самым неявно рассматриваем Россию не как целое, но как часть «мировой экономики», причем часть заведомо несамостоятельную, лишенную полноценной суверенной субъектности. «Промышленная политика в России» может быть прочитана как «чья-то промышленная политика в России», иначе говоря, формируемая за пределами России, если и не в буквальном смысле, то по сути.

Словесный оборот «в России» может иметь еще одно значение. Россия в этом случае рассматривается лишь как некая территория, вместилище, площадка игры. Из употребления такого оборота прямо следует, что в России существует много субъектов промышленной политики с разными интересами, целями и траекториями движения. Среди таких субъектов следует назвать, по меньшей мере, следующие:

-  крупнейшие сырьевые корпорации, напрямую замкнутые на «международное разделение труда»;

- работающие на территории России подразделения высокотехнологичных транснациональных корпораций;

- остатки «старой» советской промышленности, в том числе оборонной;

- отечественные высокотехнологичные предприятия, начавшие свою работу с коммерциализации советского наследства и затем продвинувшиеся на современные рынки;

- банки и иные финансовые учреждения;

- федеральные структуры государственного управления;

- региональные власти.

Каждый из них может иметь (но в настоящее время далеко не всегда имеет) собственную промышленную политику - часть общего внутриполитического пространства России. «Внутриполитического» - в той мере, в какой вообще возможно говорить о раздельном существовании внутренней и внешней политики в современном мире. Это содержательное поле требует анализа, выявления основных действующих на нем сил, их состояния, амбиций, намерений, перспектив.

Такая работа востребована, но лишь в меру того, насколько в России есть политический субъект, действительно заинтересованный в консолидации этого пространства, выстраивании единой политики. Впрочем, вполне можно помыслить и такого политического субъекта, который ведет работу по анализу этого пространства с прямо противоположными целями - не допустить его консолидации.

До тех пор, пока обсуждается вопрос о том, на какие силы ориентироваться, а не вопрос о том, как самим становиться силой и какой именно силой, ничто не сдвинется с мертвой точки (5).

При этом суверенная самодостаточность совсем не означает автаркии, замкнутости от окружающего мира. Напротив, она возможна лишь в том случае, если одних из базовых процессов становится экспансия. Развитая Россией в России и для России промышленность наряду с культурой, наукой, образованием - одно из непременных условий экспансии России в мире, доказывания наших цивилизационных преимуществ.

Россия не сможет устойчиво существовать, замкнувшись в собственных границах. У нее лишь две версии будущего - или внешняя зависимость, или самостоятельная и самодостаточная цивилизация, способная предложить всему миру на XXI век свою модель развития, в том числе промышленного развития.

Если Советский Союз в свое время пытался сколотить подобие глобальной империи из разного сомнительных режимов, на содержание которых он тратил миллиарды, то нынешняя Россия в состоянии на вполне законных и экономически выгодных условиях обустроить планетарный союз самых богатых природными и человеческими ресурсами государств. При этом Россия, как технологически самая продвинутая страна такого союза, будет способна играть в нем центральную роль (6).

4. Полнота производительных сил как условие суверенитета

В стране с первосортным суверенитетом, то есть суверенитетом полным, а не частичным, промышленность не может и не должна существовать изолированно. Полноценной суверенностью в сегодняшнем мире обладают лишь те страны, где существуют полномасштабные производительные силы, то есть и фундаментальная наука, и развивающее образование, и инновационная промышленность (7).Причем эти три сектора должны существовать не изолированно, но иметь способность к тесному взаимодействию, передаче из сектора в сектор опыта, идеологии, знаний, технологий, культурных норм и, главное, подготовленных квалифицированных людей.

Страна, которая имеет такой согласованный комплекс, может выступать как суверенная, то есть свободно планировать свое продвижение в мире. Лишь на основе этого комплекса можно развивать и экономику, и вооружения, и социальную сферу. Но если какой-то из этих секторов недостаточно развит, то суверенитет этой страны неизбежно ограничивается.

Примером здесь может быть Япония. Поскольку она с большим трудом формирует собственную фундаментальную науку, там возникает такой феномен как инновационная экономика, когда новые фундаментальные открытия нужно покупать у других стран, чтобы затем уже превращать их в промышленные технологии, патентовать эти технологии и на основе этого производить товар, который продается и покупается (8).

У России, с этой точки зрения, все необходимые для суверенитета элементы есть. Однако они в настоящее время не согласованы. Требуется их согласование:

- идеологическое и политическое (выдвижение системы общенациональных целей для науки, образования и промышленности);

- институциональное (создание научно-образовательно-промышленных комплексов с единым планированием и управлением);

- территориальное (размещение научно-образовательно-промышленных кластеров в конкретных местах системы расселения);

- финансовое (формирование сквозных схем финансирования науки, образования и промышленности);

- маркетинговое (формирование новых рынков, то есть, в конечном счете, новых общественных потребностей, и продвижение инновационных продуктов на существующих рынках);

- коммуникативное (развертывание площадок профессионального и общегражданского общения деятелей науки, образования и промышленности).

В целом это движение и означает формирование национальной инновационной системы. Наукограды, особые экономические зоны, технопарки, центры трансфера технологий, бизнес-инкубаторы, а также венчурные инновационные и инвестиционные фонды, о которых упоминал Президент Медведев в своем недавнем выступлении (9), это и есть инструменты (институциональные формы) обеспечивающей национальный суверенитет инновационной промышленной политики. И оценивать эффективность этих инструментов следует прежде всего с позиций того, насколько они помогают обеспечить искомую полноту производительных сил и согласованность их отдельных частей.

5. Политическая идеология развития

Сегодня мир переживает подлинный взрыв новой революции - одновременно научной, социокультурной, технологической и гуманитарной. Развитие у нас на глазах стало политической идеологемой, перекрывающей унаследованную от XIX века и давно потерявшую энергетику идеологему прогресса. Принципиальное отличие этих двух понятий состоит в том, что «прогресс» трактуется как некая натурально существующая закономерность (чуть ли даже ни закономерность природы). «Развитие» же носит глубоко деятельностный, а значит субъективированный характер. Оно неразрывно связано с представлением о целях, оценке ситуации, способах и ресурсах действия.

Формируя промышленную политику, мы стоим перед очень серьезным выбором. Либо наша политическая доктрина выбрасывает вперед цели, до которых мы еще должны дотянуться, либо мы закрепляем и повторяем в наших важнейших доктринальных документах оборонного строительства давно отработанную и закостенелую практику действий (10). Из того, что прямо сейчас до наших целей мы дотянуться пока не можем, и вообще, сможем ли, никем не гарантировано, прямо следует, что само представление о развитии неразрывно связано с двумя понятиями. Это риск. И это мобилизация. Успех в развитии определяется страстью, готовностью поставить развитие над всем остальным.

Развитие - это наращивание структурной сложности, дающей бόльшие возможности. В том, что касается промышленности, науки и образования прежнее двадцатилетие приносило нам в основном упрощение, сплющивание, искусственную архаизацию, а значит системный регресс. Однако сверхсложность советской техноцивилизации пока не умерла и не до конца разрушена. Скорее, она в глубоком сне. Тенденцию регресса можно переломить, не отказавшись от своего исторического пути, а только обратившись к собственному наследию (безусловно, критически) и взяв из него все, что себя оправдало.

Развитие целенаправленно, мобилизационное развитие - тем более. Это означает относительное уменьшение роли демократических процедур. Но задачи наращивания сложности не позволяют опираться на жесткие способы принуждения. Экономику знаний могут развивать лишь люди, обладающие личной свободой и полнотой гражданских прав. Поэтому наиболее адекватный для развития политический уклад - гибкий современный авторитаризм (11).

Вопрос о целях развития, ради достижения которых нация проводит мобилизацию и идет на риск, нравственно не безразличен. Эти цели могут быть благими, нравственно оправданными (говоря традиционным языком, богоугодными), а могут быть и иными. Для общества и государства это вопрос исторического выбора. Выбирать можно и тип развития - догоняющий или опережающий. А всякий выбор неразрывно связан с наличием политической воли.

Развитие означает доминирование производства над потреблением, выход за границы «цивилизации потребления». Поэтому развитие связано с уважением к труду, восстановлением значения трудовых идеалов.

Все это заставляет нас говорить о том, что развитие глубоко укоренено в ценностях. А это означает, что при всей важности финансовых инструментов и экономических отношений развитие в целом имеет нетоварный характер, а промышленная политика не сводится к экономическому измерению.

Развитие требует расплаты. Оно всегда означает не только приобретения, но и отказ. Зачастую, от очень значимых вещей. При движении вперед приходится расплачиваться утратой некоторых прежних культурных приоритетов. Поэтому неизбежно встает вопрос: от каких привычных, даже традиционных атрибутов своего существования может отказаться российское общество и государство ради развития. И где та граница, за которой мы не можем «поступиться принципами».

Развитие всегда имеет нелинейный, неравномерный характер, предполагает концентрацию усилий и ресурсов. Оно начинается с пробуждения «точек развития» и может сопровождаться застоем и даже регрессом в тех зонах, откуда отвлекаются ресурсы и уходит политическое внимание.

Все это заставляет нас говорить о таких вещах как цена развития и издержки развития.

Продолжение следует

 


Примечания

 

1. См.: Суверенитет - это политический синоним конкурентоспособности. Стенограмма выступления заместителя Руководителя Администрации Президента - помощника Президента РФ Владислава Суркова перед слушателями Центра партийной учебы и подготовки кадров ВПП «Единая Россия» 7 февраля 2006 года. - http://www.edinros.ru/news.html?id=111148

2. «...Трансформировав оффшорную аристократию в национальную буржуазию и постсоветскую бюрократию в современную, успешную, гибкую бюрократию, общество может быть спокойным за будущее нашей страны». - Там же.

3. См.: Неклесса А. Амбициозная корпорация - AD LIB. - http://old.russ.ru/politics/reflection/20030825-neklessa.html.

4. См.: Неклесса А.И. Борьба за будущее: пришествие постсовременного мира. - Современное гуманитарное знание в развитии высоких технологий: Саровский лекторий. - Саров, 2008.

5. Кургинян С.Е. Медведев и развитие. Часть 9. - http://www.zavtra.ru/cgi/veil/data/zavtra/08/756/21.html

6. Лев готовится к прыжку. - http://www.imperiya.by/authorsanalytics3-2842.html.

7. Громыко Ю.В. Всероссийская вертикаль проектов и цивилизационная идентичность России (по материалам выступления В.В.Путина в Мюнхене) - Современное гуманитарное знание в развитии высоких технологий: Саровский лекторий. - Саров, 2008.

8. Там же.

9. Выступление Д.А.Медведева на заседании президиума Госсовета «О развитии инновационной системы Российской Федерации». - http://www.kremlin.ru/text/appears2/2008/04/18/200916.shtml.

10. Громыко Ю.В. К новой военной доктрине России и новой стратегии национальной безопасности. - Альманах «Восток», выпуск № 1 (42), июнь 2007. - http://www.situation.ru/app/j_art_1179.htm.

11. Кургинян С.Е. Медведев и развитие. Часть 1. - http://www.zavtra.ru/cgi/veil/data/zavtra/08/748/21.html.

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 2 (1 голос)
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

8 августа, когда грузинские «Грады» утюжили спящий Цхинвал, мы проснулись в другой стране. Изменилось всё: от политической воли до политической риторики лидеров. После того, что произошло в Южной Осетии в августе этого года, мир уже никогда не будет прежним. И, что радует, прежней не будет Россия, просто не сможет быть.
Мы перестали стыдиться того, что говорят и делают наши лидеры, ибо они говорили и делали то, чего в подобной обстановке ждали от них мы, что соответствует нашим пониманиям правды и интересов страны. Как-то вдруг тихо умерла не сходившая с экранов и официальных трибун последние два десятилетия ложь о нашем «единстве с Западом» и «дружбе с НАТО».

[ответить]

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...