Россия: тревожное будущее (Часть IV)

Версия для печати Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
[]

ВРЕМЯ ГЛОБАЛЬНОЙ «ЧЕКА»

Как всегда, с интересным и парадоксальным докладом выступил директор Центра русских исследований Московского гуманитарного университета, кризисолог Андрей Фурсов (В ИДК он возглавляет Центр методологии и информации).

Как считает А.Фурсов, две социальные системы (Россия и капитализм) родились вместе: в середине шестнадцатого века. И умрут они вместе, в объятиях — не позже середины XXI столетия. Есть два главных подхода к сегодняшней ситуации. Первый: кризис носит беспрецедентный, небывалый характер. Второй: да ерунда все это, были уже и кризисы, и войны, и смуты.

— Странным образом обе точки зрения верны, каждая по-своему, — говорит кризисолог. — В нынешней ситуации есть кое-что от прошлых кризисов. Но есть и нечто, что кардинально отличает нынешнюю ситуацию от прежних: сегодня мы имеем дело не со структурным, а с системным кризисом — как в русском, так и в капиталистическом случае. Более того, происходит «волновой резонанс»: совпадение и взаимное наложение кризисов двух систем.

В русской истории системные сдвиги происходят тогда, когда проедается вещественная субстанция предыдущей эпохи, и дальнейшее развитие требует передела. Это следствие того факта, что русское хозяйство характеризуется довольно низким уровнем совокупного общественного (и прибавочного) продукта. В отличие от этого, западная цивилизация  создаёт намного более объёмный общественный продукт, а с XVI века регулярно и по нарастающей добавляющийся к нему чужой, заморский прибавочный, а то и необходимый продукт (впрочем, и к своим низам западная верхушка, особенно англосаксонская, всегда относилась с крайней жестокостью).

В русской истории было два поворотных пункта, две развилки, определившие дальнейшее развитие. Это — 1565 год и 1929-й. То есть введение опричнины и отмена нэпа. Отмена нэпа мне представляется датой не менее, а быть может, и более важной, чем 1917 год, потому что с 1917 по 1929 год Россия с точки зрения ее места в мировой системе продолжала стратегию Александра II, то есть оставалась зависимым сырьевым придатком, была не антисистемой, а системой; 1929 год — момент окончательного выбора вектора развития России в первые десятилетия ХХ века, начало завершения социалистической революции (1917–1933) и Гражданской войны (1918–1939).

И в 1565-м, и в 1929 году главным вопросом дальнейшего развития был следующий: как перераспределить имеющуюся скудную вещественную субстанцию? В пользу олигархии или — путем непопулярных мер — в пользу основной массы населения? В русских условиях этот «материалистический» вопрос решается только «нематериалистически»-властным способом. Во времена опричнины произошло отстранение тогдашней олигархии — четырех кланов суздальских княжат. В 1929-м — отстранение «ленинской гвардии», выступавшей за «сырьевой» вариант, которая обрекал Россию на зависимое положение в капсистеме, а в перспективе — на утрату суверенитета. Разумеется, вся эта борьба сопровождалась усилением «пресса» на население — иначе не бывает, а в итоге выбор оказался национально-ориентированным. Оба раза Иван Грозный и Иосиф Грозный сделали выбор в пользу антиолигархического пути. В первом случае он инерционно победил к середине XVII века, во втором — к концу 1930-х годов.

Сегодня Россия подошла (причем в значительно худшем состоянии, нежели при обоих Грозных) к моменту, когда вот-вот будет окончательно проедено советское наследие. Уже промотаны в основном человеческий капитал и техносфера. То есть и «физика», и «метафизика» проедены. И году эдак в 2017-м, аккурат к столетию Октябрьской революции, встанет ленинский вопрос: «Кто кого?». Как будет решаться главный русский вопрос на сей раз?

Но абсолютных повторов в истории не бывает. И нынешняя ситуация значительно острее той, что была в конце XVI — начале XVII века и в начале ХХ столетия. Во-первых, кризис носит глобальный характер, мы — его часть, причем не субъект, а объект. Во-вторых, Россию можно было взять голыми руками в первой половине XVII века, после петровских реформ и после Октябрьской революции. Но в Европе первой половины XVII века бушевала Тридцатилетняя война, она кончилась в 1648 году, а к тому времени Россия встала на ноги. Петр Первый, угробив экономику России, тоже поставил страну в опасное положение. Однако Европа оказалась занята своими войнами. А к середине XVIII века русские окрепли настолько, что смогли сломать хребет Фридриху Великому в Семилетней войне. Наконец, Сталин гениально использовал межимпериалистические противоречия, причем прежде всего не между Германией и Великобританий, а между главными (так вышло объективно) поджигателями Второй мировой — между Великобританией и Соединенными Штатами.

Повезет ли нам так же и на этот раз? Случай помогает только подготовленному.

Еще один важный вопрос: кто выступит субъектом изменений? Какие институты и организации? В России институты всегда были слабы, часто — «нарисованы на холсте». В России работает не институциональный принцип, а «чекистский». Под чекистским принципом я имею в виду не ребят в кожаных куртках на заре советской власти, а чрезвычайные комиссии вообще. Кто совершал рывок 1565 года? Чрезвычайная комиссия под названием «опричнина». Кто совершал петровский рывок? ЧК под названием «гвардия». Со сталинской эпохой тоже все понятно. Даже мягкие реформы 1861 года готовила мягкая форма «чрезвычайки»: редакционные комиссии. То есть в русской истории все субъекты возникают только в том случае, если создается Чрезвычайная комиссия — внесословная и внегрупповая. ЧК — не социальная группа в традиционном смысле слова. Это — неоорден, ударная сила, метафизическое расширение тела Вождя. (Такового сегодня нет.)

Теперь о нынешнем кризисе. В середине XIX века капиталистическая мир-система (по Валлерстайну), обретя адекватную ей базу в виде индустриальной системы производительных сил, стала просто мировой — без дефиса. И обрушилась на две оставшиеся в мире мир-системы — русскую и китайскую. Совпадение по времени Крымской и второй Опиумной войн не случайно. Со второй половины XIX века и до сих пор развитие России так или иначе протекает в рамках мировой системы, но протекает принципиально по-разному.

Если посмотреть на последние 150-160 лет функционирования России в мировой капсистеме, то очевидны две стратегии. Первая, условно называемая «стратегией Александра II» (при нем был заложен её фундамент), заключается в том, что Россия — часть системы, ее верхушка — часть, хотя и не очень желанная, мировой верхушки, экономика — финансово несамостоятельный сырьевой придаток. В стране — нарастающая социальная поляризация, взаимоотношения верхов и низов приобретают характер отношений если не двух рас, то двух наций. Результат: три революции в 1905–1917 годах, Гражданская война, распад. Теоретически России после этого вообще не должно было существовать — её должны были поделить на части. Однако национал-большевики во главе со Сталиным нанесли поражение интернационал-коммунистам (троцкистам) и собрали страну.

Не всегда выходит так, как задумывается сильными мира сего. Россия выскочила из смертельной западни — и реализовалась вторая стратегия (с 1929 года) — стратегия Сталина, или Красной империи: Россия не как часть мировой системы, а как Антисистема. Ее отличительные особенности: развитие ВПК и контроль центральной власти за потреблением верхов. Последнее — вообще важная вещь в русской истории. В условиях, когда совокупный общественный продукт невелик, одна из главных задач центроверха — контролировать потребление верхов, не дать им проесть страну и довести до белого каления народные массы. Контроль за потреблением вводится не из-за любви к низам, но прежде всего для сохранения служилой иерархии.

Это правило «учета и контроля» русская власть соблюдала практически всю свою историю, за исключением двух случаев. Первый раз она нарушила это правило в 1860-е годы, когда сама власть олигархизировалась и вместе с верхами принялась грабить страну. Результат — 1905 и 1917 годы, «чемодан, вокзал, Париж, Берлин, далее — везде». И второй раз — с конца 1980-х, когда власть вместе с олигархами (превратившись в макроолигарха) начала грабить население. Исход этого «предприятия» пока неизвестен.

То есть за последние полтора века Россия «прокрутила» две принципиально разные стратегии интеграции в мировую капиталистическую систему. Обе они оказались неудачными. И говорит это об одном: когда страна с низким уровнем совокупного общественного (и прибавочного) продукта втягивается в капиталистическую систему, единственный выход для ее существования — автаркия, «социализм в одной отдельно взятой стране». Но как показал советский опыт, при демонстрационном эффекте капсистемы это весьма трудно, если не невозможно. При виде капиталистического изобилия наша элита, простите за выражение, ссучивается, и с конца 1950-х годов начинает получать чувство глубокого удовлетворения, всё более превращаясь в элемент капсистемы. Окончательным условием интеграции в капмир и получением капбочки варенья и капкорзины печенья были сдача и слом СССР частью советской же верхушки, т.е. горбачёвщина, от каинова пятна которой мы до конца не избавились до сих пор.

И последнее. Помните советский фильм «Служили два товарища»? Там герой, роль которого исполняет Ролан Быков, попав в окружение, говорит: «Пусть белые гады не радоваются. Мы умрем сегодни, они умрут завтри!» Нам, конечно, от того не легче, но капиталистическая система уходит вместе с СССР. Есть очень четкая синхронизация между фазами развития капиталистической и системы «Россия». Гегемония Голландии в капсистеме у них — у нас расцвет Московского царства. Кончается гегемония Голландии — и уходит Московское царство. Господство Британской империи — Российская империя, эпоха Петербурга. Уходит Великобритания — уходит и самодержавие. И дальше: гегемония США — эра СССР. Ушел Советский Союз — США тоже осталось недолго, причём США как кластеру ТНК, поскольку государство США мы победили в холодной войне в первой половине 1970-х годов.

Другое дело, — что возникнет на месте капиталистической системы? Если посмотреть работы таких авторов, как Аттали и другие, ясно, что планируется создание гораздо более жестокого, неэгалитарного и эксплуататорского мира, чем зрелый капитализм. И — минус примерно шесть миллиардов населения планеты, которые не нужны (это положение А.Фурсова подробно раскрыто в статье «Новая пересдача карт мировой истории»). Русским, в соответствии с этими планами, похоже, нет места на посткапиталистическом «празднике жизни».

Кризис России совпадает с глобальным кризисом капсистемы. И это делает нашу нынешнюю Смуту не похожей ни на что. А потому поиски рецептов спасения в нашей прошлой истории, надеясь на повторы (приход мининых и пожарских, которые повесят олигархов на бушпритах их яхт) вряд ли будут успешными. Нужна новая технология власти и знания, которая обеспечит неожиданный рывок в будущее, а затем — удар-прорыв из будущего в настоящее.

Вот что интересно: Россия часто показывает миру кое-что из его будущего. Например, «чекистский принцип», который реализовал себя в России, начиная с опричнины, сейчас странным образом начинает проявляться в мире. Когда рушатся нации-государства и возникают корпорации-государства, в мире возникает множество «чрезвычайных комиссий».  Это сами корпорации-государства по утилизации собственных стран, крупные террористические группы, это транснациональные корпорации. Ведут они себя как «чрезвычайки». Мировой кризис — это столкновение не столько государств, сколько неких новых агентов, врывающихся из будущего в виде «неочрезвычаек». Глобальный кризис больше походит на то, что Фернан Бродель писал про Средиземноморье шестнадцатого-семнадцатого веков: «Можно ли вырваться из социального ада?». Социальный ад — борьба «чрезвычаек».

Как готовиться к этой борьбе? Трудно сказать. В любом случае, нужно зорко смотреть в будущее, не питая иллюзий. По принципу «Не верь. Не бойся. Не проси». При этом — добросовестно изучать автомат Калашникова. И внимательно читать работы Максима Калашникова.       

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 4.2 (9 голосов)

Все  эти проблемы на Руси - от того самого явления природы, которая в позднесталинские времена называлась "низкопреклонство перед иносранщиной"  и "безродный космополитизм".  Гениален был лозунг тех времён: " Кто сегодня любит джаз - завтра Родину продаст!". И ведь сбылось!  А всё началось с увлечения иносранщиной как таковой...

Впрочем, началось это ещё со скифского царя Скила, убитого своими соплеменниками за пристрастие к эллинскому образу жизни.  Но когда иносранщиной увлекаются немногие, хотя бы и цари - это ещё полбеды, а вот когда такое увлечение становится массовым - народ гибнет.  Пример - римляне, пока были сами собой, всех побеждали и завоёвывали, а как увлеклись чужой религией,  христианством  -   погибли...

[ответить]

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код