Странник Андропов. Остров просвещенного авторитаризма

[]

Сентябрь 1981 года. На кухне одной московской квартиры в районе метро Юго-Западная (совсем неподалеку от того самого знаменитого дома, который запечатлен в «Иронии судьбы» и в котором проживает старший из братьев Стругацких) сидят двое подростков. Одному 10 лет, другому 13. Они сочиняют роман о выборах президента на далекой планете, выборах, которые могут привести к победе как разумных реформаторов, так и ужасных будущих диктаторов.

Остров Унылого Мышеконекрокодила

[]

«Обитаемый остров» - безусловно, плохой фильм. Но совершенно не из-за того, за что его большей частью ругают. «Обитаемый остров» - это удивительный плохой фильм, который мог бы быть хорошим фильмом. И у него, кстати, еще есть шанс: если Бондарчук одумается, вырежет половину первого фильма, половину второго и сделает из них всего одно кино часа на два, может получиться преотлично.

Стиляги: клюква-ягодка, полимеры, человек играющий

[]

Что такое «Стиляги»?

Кто такие стиляги?

А кто такие жлобы?

А о чем, собственно, фильм?

Если о фильме рассказывают его создатели и дружественно настроенные журналисты - то фильм о том, как прогрессивно настроенная молодежь желает вырваться из серых будней советской действительности пятидесятых, танцует стильные танцы, играет джаз, носит яркую одежду, и получает по башке от комсомольских активистов - но все равно, да здравствует любовь, веселье, право на самоопределение.

Мальчики-мажоры

[]

У Тодоровского-младшего, ребенка советской элиты, получился правдоподобный и честный фильм, о том как отрываются, а потом взрослеют дети советских элит. Никакого бунта нонконформизма в "Стилягах" нет. Бунтовать против ветки, на которой сидишь, нелепо как-то. В итоге мы получили красивую ностальгическую картинку. С песнями, танцами, ретро-нарядами и видами Москвы пятидесятых годов. Веселый новогодний карнавал, коктейль из романтики, музыки и грусти.

Ожидаемый остов, или Бенефис «ОО Стругацкие и Бондарчук»

[]

Фильм «Обитаемый остров» - это ни что иное, как кинополитпросвет о том, что в действительности представляет из себя тоталитаризм. Потому-то он и вызывает такое бешенство не только у разнообразных «профессиональных ЖЖ-кинокритиков», но и, в первую очередь, у разномастных «несогласных».

Шампанского?

[]

Уже больше столетия Новый год немыслим в России без шампанского. Бой кремлевских курантов и пенистая струя, наполняющая бокалы из привычной темно-зеленой бутылки, неразделимы в русском сознании. В начале прошлого века русское шампанское было признано лучшим в мире, а «Советское шампанское» стало символом народного вина, превратившегося из аристократического напитка в общедоступный. И хотя теперь на прилавках появилось настоящее французское шампанское, есть ли смысл отказываться от традиционного "Советского"?

Тариф «Разумное, доброе, вечное…»

[]

Когда садишься смотреть «Тариф новогодний», нехорошие подозрения закрадываются уже в первые минут десять: когда главгерой заходит в фирменный салон МТС купить мобилу. Такого «прдктплсмнта» еще не видел свет. Не видел его даже Горсвет в обоих «Дозорах», прославившихся размещением рекламы в кадре ничуть не меньше, чем спецэффектами.

Настоящей литературы, кроме военной, сейчас в России нет вообще…

[]

«Искусство войны. Творчество ветеранов последних войн» - так называется литературный альманах, недавно отметивший свое двухлетие и ставший лауреатом конкурса «Золотое перо Руси». О литературе военной и современной литературе вообще, о жизни, о войне, и главное - о людях вернувшихся с войны и возвращающихся к жизни наша беседа с главным редактором альманаха Ильей Плехановым.

О, вколи же мне дозу СССР!

[]

Большую букеровскую премию в этом году получил Михаил Елизаров с романом «Библиотекарь».

Все ахнули.

Никто не ожидал...

Мало того, что Елизаров - человек-не-из-обоймы. Мало того, что он при вручении премии торжественно обещал десятую часть финансового бонуса отдать Церкви. Еще и роман его не имеет никакого отношения к «основному потоку» нашей литературы.

Декабрист со Старой Басманной

Скоро откроется дом-музей Муравьевых-Апостолов на Старой Басманной, где на закате советской эпохи находился музей декабристов. Дом стал одним из трех в Москве, сданных в аренду потомкам прежних владельцев - наряду с «чайной пагодой» Перлова на Мясницкой и домом Пороховщикова в Староконюшенном переулке. В России отсутствует закон о реституции, и эти памятники стали положительным примером подобной практики

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код