Остров русской Европы

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
[]

В Москве сохранилось множество мест, связанных с памятью Петра Великого, в нынешний год чествует свой 300-летний юбилей главное московское детище Петра — Лефортово.

«Остров русской Европы», прошедший путь от солдатской слободы до парадной императорской резиденции, был не только экспериментальной лабораторией, где опробовали разные исторические новшества, но и прообразом Петербурга.

В конце XVII века эта местность на левом берегу Яузы представляла собой городские выгонные земли, проще говоря — пустыри, а пустырь как нельзя лучше подходил для исторических экспериментов. Яуза отделяла эти пустыри от Немецкой слободы, где и началась история Лефортово — и потому что в ней молодой царь Петр черпал первые идеалы для переустройства России, и потому что в феврале 1676 года там поселился  уроженец Женевы, Франц Яковлевич Лефорт, приехавший на русскую службу. В 1678 году он отправился на войну с Турцией в чине капитана и вскоре попал в фавор к влиятельному князю Василию Голицыну. Уже в 1683 году Лефорт был допущен к целованию рук малолетних царей Петра и Ивана, и произведен в чин подполковника. Далее последовали крымские походы, а в 1689 году во время бунта царевны Софьи Лефорт одним из первых московских иностранцев принял сторону Петра I. Тот никому не забывал этой преданности, так что покровительство Лефорту опального Голицына не имело силы в глазах царя. По случаю рождения наследника, царевича Алексея, Лефорта пожаловали генеральским чином. 30 апреля 1690 года Петр впервые посетил Немецкую слободу, а в сентябре того же года изволил отобедать в доме Лефорта — «первого галанта» с  безупречными манерами, но притом отменного гуляки. Говорят, именно Лефорт пристрастил молодого Петра к курению и вину. В его доме царь впервые «начал с дамами иноземскими обходиться», — повстречался с европейскими женщинами, а там и «первой амур» появился, когда Лефорт  познакомил его с дочерью винодела Анной Монс, слывшей первой красавицей Немецкой слободы.

Конечно, Лефорт заслужил дружбу русского царя тем, что стал ему первым помощником  в задуманных реформах, будучи способным дать компетентный совет в самых разных областях, и был ему бесконечно предан, угадав, какому государю служит. Лефорт сопровождал царя на Переяславское озеро и Белое море, участвовал в кожуховских маневрах, где ему сильно обожгло лицо, и в азовских походах, получив звание адмирала, а главное, всецело обратил помыслы Петра к Европе. Под его влиянием Петр отправился туда с Великим посольством и назначил Лефорта его главой — полиглот, эрудит, блестящий знаток этикета и западных обычаев, он мог оставить у европейцев благоприятное впечатление от Московии. По возвращении Петр наградил Лефорта вместе со вторым послом боярином Федором Головиным первыми орденами Андрея Первозванного, изготовленными ювелирами Немецкой слободы.  

Московский выборный полк под  командованием Лефорта не имел собственного пристанища и был разбросан по частным  домам. В 1692 году Лефорт попросил у царя территорию для полковой слободы и большой плац для военных экзерциций. Петр и предоставил обширные пустыри выгонных земель на левом берегу Яузы — напротив дома Лефорта. Так появилась «Лафертова слобода», которой предстояло стать предтечей Петербурга и вообще плацдармом, где опробовались разные нововведения. Первым же новшеством стал ее регулярный образ. Солдатские дома располагались правильными рядами, образуя главные улицы, пересекавшие расположенные перпендикулярно к ним стройные переулки. В 1698 году  заложили полковую церковь Петра и Павла в честь тезоименитства царя, но ее освящение состоялось после смерти Лефорта.

В 1697 году царь приказал палатному мастеру Дмитрию Аксамитову выстроить для Лефорта каменный  дворец на правом берегу Яузы (ныне улица Коровий брод). Высота потолков в парадном зале достигала 10 метров, что иногда объясняют высоким ростом Петра, часто гостившего  у Лефорта, а столовая зала с зеркалами и костяными люстрами  предназначалась для первых московских ассамблей. В феврале 1699 года в Лефортовском дворце праздновали новоселье. Гостям даже запретили покидать дворец до окончания торжества, а оно длилось без перерыва трое суток. Есть версия, что Лефорт не выдержал такого веселья и захворал, хотя официальной причиной его смерти был тиф. 12 марта 1699 года Лефорт умер в возрасте 43 лет. Петр рыдал в голос, узнав  о кончине человека, которого называл единственным верным, и устроил ему роскошные похороны.  Могила Лефорта не сохранилась. Вероятно, что он упокоился в реформатской церкви в Немецкой слободе, стоявшей на углу Бауманской (Немецкой) улицы и Денисовского переулка.  На надгробии была высечена длинная эпитафия: «Прохожий, остановись. Здесь лежит Франциск Яковлевич Лефорт, женевец, который на опасной высоте придворного счастья стоял  непоколебимо... Он умножил славу своего государя, не подвергшись за­висти, украшен высокими честьми, заслуженными безпритворною добродетелью и скромностью... Ты же, прохожий, берегись наступить на камень сей, он смочен слезами Великого Монарха... Отступи». Есть версия, что в XIX веке прах Лефорта перенесли либо на Введенское кладбище, либо на Лазаревское, а иностранцы рассказывали легенду, будто его захоронили в Петропавловском соборе Петербурга близ могилы Петра Великого.

Похоронив друга, Петр обратил его дворец  в свою резиденцию. Именно там, по преданию, он собственноручно резал бороды и полы одежды у своих бояр и проводил первые в Москве ассамблеи с участием женщин. В 1707 году царь отдал дворец Меншикову, и тот пригласил  архитектора Фонтана перестроить дворец по своему вкусу — он считается первым дворцом европейского типа в Москве. Петр же, обратив помыслы на левый берег Яузы, создавал в Лефортово новую «яузскую» Москву, которая, связанная мостами с европейской Немецкой слободой, сама стала «мостом» между Москвой и Петербургом. Петропавловский храм в Солдатской слободе, освященный по государеву тезоименитству, был символом-центром петровского острова русской Европы в Москве. Сторонники этой версии указывают, что в то же время были построены еще две Петропавловские церкви: близ устья Яузы как начала пути в петровскую резиденцию, и на Новой Басманной, ведущей в Немецкую слободу, образуя цивилизационный «яузский треугольник». 

Возможно, полковой Петропавловский храм на короткое время был приходским и для другого детища Петра в Лефортово — Военного госпиталя, ставшего первым в России государственным медицинским учреждением и центром медицинского образования. Архитектором деревянного госпиталя стал его главный врач, лейб-медик Петра,  голландский доктор Н.Бидлоо, который построил его в 1706-1707 годах по образцам европейских госпиталей с линейным расположением корпусов и симметричной планировкой. Исследователи видят сходство планировки  лефортовского госпиталя и фахверкового госпиталя на Выборгской стороне в Петербурге, построенного в 1717 году, что, возможно, тоже свидетельствует об архитектурном влиянии Лефортово. По мысли Петра, новаторский госпиталь был призван совмещать лечение больных и обучение врачебному делу: при нем открылась хирургическая школа и даже анатомический театр, поскольку доктор Бидлоо учился в Лейденской медицинской академии, где существовал первый в Европе анатомический театр. Экзамен официально именовался «истязанием», зато на досуге студенты играли в госпитальном театре, устроенном по инициативе того же Бидлоо. В 1723 году Петр смотрел здесь комедию «История царя Александра и царя Дария» из 18 актов, девять из которых подряд давались в один день, а остальные — на следующий. Непривычно для старой Москвы доктор Бидлоо устроил и собственную усадьбу с регулярным садом на французский манер, с павильонами, беседками, фонтанами, скульптурами.

Итак, Лефортово стало экспериментальным московским районом для внедрения европейских традиций на русскую почву. Если Немецкая слобода была островком Европы в Москве, то Лефортово — раньше Петербурга — стало первой русской Европой, синтезом двух цивилизационных начал — русского и европейского. И в этом плане русское Лефортово оказалось прогрессивнее Немецкой слободы, с которой его разделяла Яуза. Если она так и осталась иноземной слободой, то Лефортово довольно быстро превратилось в главную парадную императорскую резиденцию в Москве с первым в России дворцово-парковым  ансамблем, предвосхитившим дворцовые пригороды Петербурга.  

Дворцовую застройку Лефортово начал другой ближайший соратник Петра боярин Федор Головин — его предок, Голова-Ховрин, крестник Василия Темного, имел такое прозвище то ли за умную голову, то ли за старшинство в роду. Дабы всегда быть рядом с государем, Головин в 1701 году купил двор на левом берегу Яузы  и впервые по образу Версаля построил усадьбу с регулярным парком — именно он стал прообразом садов Петергофа и Петербурга. Ныне парк носит имя Лефорта, а тогда он назывался Головинским — по преданию, Петр сам посадил в нем первые деревья. Сама усадьба тоже имела регулярное строение, с правильными рядами застройки и аллеями, с прудами для катания на лодках, что еще было большой редкостью даже для знатных москвичей. Петр останавливался в ней на время приездов в Москву, а в 1723 году после смерти Головина купил усадьбу у наследников и превратил в императорскую резиденцию — с тех пор она именовалась Головинским дворцом. Царь вытребовал в Лефортово Б.К. Расстрели делать мраморные фигуры для фонтанов «или таких вод, которые сами вверх прыскают». Мечтой Петра был водный путь из Петербурга в Москву, и он намеревался соорудить здесь конечный причал: «Я надеюсь со временем ехать водой из Петербурга и в Головинском саду при реке Яузе в Москве встать». Замысел остался неосуществленным из-за смерти Петра Великого.

Лефортово же, получив достойный исторический старт, оставалось полигоном для разных экспериментов. Теперь в нем копировали Петербург, внедряли его черты  в  московскую почву. При Петре II двор вернулся в Москву, а  юного самодержца всесильный Меншиков поселил у себя в Лефортовском дворце. В его зале Петр II обручился с княжной Екатериной Долгорукой, но скончался накануне свадьбы. Там же на срочном заседании Верховный Тайный Совет решил пригласить на престол племянницу Петра Великого, вдовствующую герцогиню Курляндскую Анну Иоанновну. С тех пор государи больше не жили в Лефортовском дворце и окончательно перебрались на левый берег Яузы. Коронационные торжества Анны Иоанновны прошли в Головинском дворце, но она не сочла ни его, ни даже кремлевские владения достойными императорского сана и приказала архитектору Растрелли строить новые резиденции.

В 1731 году он возвел рядом с Головинским дворцом «преславные палаты» — Летний Анненгоф, окруженный водными каналами и не уступавший не только Петродворцу и Царскому Селу, но и европейским «увеселительным дворам». Головинский парк отныне именовали Аннегофом — императрица приказала обустроить его наподобие петергофского. Верхний сад именовался Анненгофской рощей. По преданию, Анна Иоанновна как-то пожелала иметь здесь рощицу для прогулок, чтобы укрываться от зноя, а наутро будто бы увидела прекрасную рощу, шумевшую под ее окнами. Оказалось, придворные высадили ее за одну ночь, чтобы порадовать любимую государыню. В действительности Растрелли создал образцовый дворцово-парковый ансамбль в европейских традициях. В регулярном парке, где были беседки, мосты, гроты и даже «сфинксы золоченые», цвели розы, лилии и тюльпаны, а в оранжереях росли  лавры, лимоны, гранаты ананасы — всего более сорока видов растений, что считалось роскошью, подобающей императорской резиденции. С этого времени Лефортово называли Версалем на Яузе.

Середина XVIII  века была расцветом дворцового Лефортова — единственной в Москве царской усадьбы, подобной дворцовым пригородам Петербурга. Мичуринский план регулярной застройки Москвы предлагал подвести к Немецкой слободе и Лефортово спрямленные Покровку и Басманную, застроенные по красной линии, но планирование не распространялось на территорию императорской резиденции — московского парадиза. Императрица Елиза­вета Петровна, ненавидевшая Анну Иоанновну, переименовала Анненгоф в Головинский дворец, как было при Петре I, велела построить Оперный дом, на сцене которого пела мать Казановы, и дозволила гулять в Головинском саду всем людям, кроме подлого звания. Знатных купцов Елизавета иногда приглашала в Головинский дворец на маскарады, но только в мещанский зал, отдельный от придворных. Именно в Головинском дворце (а не в Петергофе) 9 февраля 1744 года ей была представлена юная принцесса Фике, будущая императрица Екатерина II, которая и увидела здесь своего жениха, наследника Петра Федоровича — в ту первую встречу он был с ней весьма любезен. В Головинском дворце устраивались причудливые балы, где по приказу Елизаветы мужчины облачались в женские костюмы, а дамы — в мужские. Говорят, причуда объяснялась просто — императрица хотела почаще являться в свет в офицерском мундире, который был ей к лицу. А в 1753 году Головинском дворце случился пожар, и Елизавета Петровна разом утратила 4 тысячи платьев. Архитектор Ухтомский восстановил его, но в 1771 году Головинский дворец погиб навсегда.

Московская трагедия 1771 года — эпидемия чумы — тоже началась в Лефортово. Зараза появилась в военном госпитале, завезенная русскими солдатами из Турции. Эпидемия быстро распространилась по городу, и в сентябре 1771 года вспыхнул Чумной бунт. Граф Григорий Орлов, посланный перепуганной императрицей наводить порядок, остановился в Головинском дворце. Через несколько дней дворец сгорел — то ли в результате поджога, то ли от неосторожности прислуги. После эпидемии Екатерина II запретила хоронить в Москве и приказала отвести кладбища за городской чертой. Так в Лефортово появилось Немецкое или Введенское кладбище — на Введенских горах, названных по местной древней Введенской церкви, в которой были похоронены родители светлейшего Меншикова. Немецким же кладбище именовалось либо от соседней Немецкой слободы, либо потому, что там хоронили преимущественно иноземцев, католиков и протестантов, хотя делали исключения и для православных. Оно стало одним из самых престижных в Москве. Там упокоились доктор Гааз, архитектор Роман Клейн, братья Васнецовы, родители К.С.Станиславского, М.Пришвин.  

Затем императрица, поразмышляв, где построить новую московскую резиденцию, все же предпочла Лефортово и приказала архитектору Антонио Ринальди (автору Мраморного дворца в Петербурге) возвести Екатерининский дворец. Одно из самых больших зданий в первопрестольной, этот дворец стал архитектурным символом екатерининской  эпохи в Москве и единственным сохранившимся дворцовым памятником в Лефортово (1-й Краснокурсантский переулок). Кстати, кирпичи для него делали и на Калитниковском заводе, устроенном еще Аристотелем Фиораванти для  строительства кремлевского Успенского собора. И рядом с Екатерининским дворцом был построен служебный корпус из красного кирпича — будущие Красные казармы. Дворец стал одной из самых долгих строек старой Москвы — он возводился  25 лет и был готов  в 1796 году,  так что пожить в нем Екатерине Великой не пришлось. В тот год она умерла, а Павел I, ненавидевший все связанное с матерью, покончил с дворцовой историей Лефортово и превратил  его в парадный военный городок. 

Екатерининский  дворец Павел  демонстративно отдал под казармы знаменитого полка И.П. Архарова, а императорскую резиденцию перенес на правый берег Яузы в Слободской дворец, который ныне занимает МВТУ им. Баумана.  Свою эпоху в Лефортово Павел увековечил новым военным госпиталем: по его приказу архитектор Еготов возвел величественное здание в стиле классицизма с домовой церковью Петра и Павла, по именинам государя. Поскольку прежняя госпитальная церковь была освящена во имя Воскресения Словущего, в новом посвящении храма видят желание Павла уподобить свое правление эпохе Петра Великого.

Каждый государь хотел чем-то отметиться в Лефортово. При императоре Александре Павловиче здесь едва не появился... Московский университет. Первый министр просвещения граф П.В.Завадовский просил государя предоставить бывший  Екатерининский дворец университету, которому уже было тесно на Моховой. Однако влиятельный Аракчеев убедил императора разместить во дворце элитное военное заведение, продолжая павловскую традицию. И в 1824 году в Екатерининском дворце разместился 1-й Кадетский корпус, в числе воспитанников был художник П.А. Федотов. В 1849 году к 1-му присоединился 2-й кадетский корпус. Для него в северной части дворца освятили домовую церковь архангела Михаила. Однажды в ней служил литургию Иоанн Кронштадский. Во время службы к нему подошел красавец-офицер с каким-то поручением, и святой вдруг поцеловал у него руку, молвив, что тот скоро станет священником, на что военный только рассмеялся. А потом действительно принял постриг — это был будущий старец Варсонофий из Оптиной пустыни, присутствовавший при кончине Льва Толстого в Астапово. А в служебном корпусе Екатерининского дворца в том же 1824 году расположился Московский гарнизонный полк, и с тех пор в Лефортово появились Красные казармы, оставившие его главной улице имя Красноказарменной.  

После Павла I  русские императоры не жили в Лефортово, но новаторские традиции продолжались. В 1856 году торжества в честь коронации Александра II завершились на плацу перед Екатерининским дворцом невиданным «фейерверком». Генерал Константинов впервые использовал электрическое освещение фасада дворца и площади, а главное — электрическое дистанционное управление стрельбой из пушек, заменив барабанный бой синхронными пушечными выстрелами. Это было последнее торжество в императорском Лефортово.     

Лефортово оставалось сложным мозаичным островком Москвы, являясь одновременно и дворцовым, и военным, и промышленным, и благотворительным, и даже религиозным центром. Последнее обстоятельство связано с близким соседством Рогожской старообрядческой слободы: по иронии истории, Лефортово на западе граничило с Немецкой слободой, а на юге — с Рогожской! Православная Церковь и государство всегда желали воссоединить раскольников с православием, так что более подходящего места, чем Лефортово, для этой попытки не нашлось. В первой половине XIX века близ Золоторожской (Волочаевской) улицы были построены единоверческие Троицкая и Введенская церкви — в них служили православные священники, но по дониконовским богослужебным книгам и обрядам. А на территории, которую ныне занимает завод «Серп и Молот»,  находился Всехсвятский единоверческий монастырь, основанный в 1862 году с разрешения Александра II в память освобождения крестьян.  

Отмена  крепостного права  сильно изменила облик Лефортово. В Москву хлынули тысячи рабочих из провинций, и отнюдь не все они возвращались домой, оседали в городе. В окраинном Лефортове, лишенном статуса императорской резиденции, были сравнительно дешевые, пустовавшие земли, их-то и заселяли пришлые москвичи. Оттого Лефортово не только стало одной из самых быстрорастущих окраин, но и превратилось в ведущий промышленный центр Москвы, когда фабричные предприятия старались вывести из центра города, и полупустынное Лефортово, населенное рабочими, как нельзя лучше для этого подходило. Главным лефортовским промышленником был прусский поданный Дангауэр, открывший в 1873 году гигантский котельный завод с целой рабочей слободкой (ныне «Компрессор»). В 1883 году на границе с Рогожской заставой появился металлический завод Гужона («Серп и Молот»), где скоро была пущена первая в Москве мартеновская печь. В 1907 году поблизости, на  Проломной улице была основана чаеразвесочная фабрика фирмы «Караван» — в советские годы она носила имя Ленина и выпускала тот самый «индийский чай со слоном», правда, уже по новому лефортовскому адресу — на Боровой улице. Самым известным стал московский казенный винный склад №1, построенный для производства и оптовой продажи казенной водки после введения в 1894 году винной монополии — ныне завод «Кристалл». В нем выпускали новую эталонную «менделеевскую» водку, которую великий химик разработал взамен частной акцизной водки плохого качества. Винная монополия официально была составной частью государственной антиалкогольной компании, призванной приучить народ к умеренному потреблению качественной водки за домашним столом. Монополия «отметилась» в Лефортово не только первым казенным складом, но и уникальным Введенским народным домом. Согласно общим задачам винной монополии уменьшить размах народного пьянства, было предписано учреждать попечительства о народной трезвости, которые для организации трезвого досуга рабочих заводили чайные, столовые, библиотеки и т.п. Когда стало очевидно, что такой разнообразный досуг удобнее проводить под одной крышей, попечительства стали строить народные дома наподобие клубов, где были и доступные чайные, и читальни, и показ туманных картин с помощью волшебного фонаря, и даже маленькие театры. Народные дома предпочитали открывать в рабочих районах, каким стало и Лефортово, но и здесь судьба ему не изменила. Введенский народный дом стал лучшим в Москве — и потому что его построил  архитектор А.И.Иванов-Шиц, автор Купеческого клуба на Малой Дмитровке (ныне театр «Ленком»). И потому что заведующим пригласили знаменитого Алексея Александровича Бахрушина, создателя театрального музея. Оттого в лефортовском народном доме появился великолепный театр, где выступал Иван Мозжухин, а декорации создавал Виктор Васнецов, дабы народ увидел на сцене не «труху», а те же пьесы великих русских классиков, которые великосветская публика видит в  лучших театрах Москвы. Реакция простонародной публики оказалась даже более культурной — в зале не было кашля и шепота.   

Ни промышленность, ни иногородние рабочие не изменили духа Лефортово, принимавшего в себя новшества, но сохранявшего особенную лефортовскую атмосферу. Скромные домики и рабочие слободки соседствовали с императорскими дворцами и элитарными военными заведениями. Окраинный фабричный район оставался в то же время аристократическим. Дешевизна земли, отсутствие плотной застройки и наличие роскошного парка привели к появлению в Лефортово множества благотворительных заведений, для которых дворцовое ведомство выделяло пустовавшие земли, а меценаты — средства. Самой известной была Александровская община сестер милосердия «Утоли моя печали», созданная княгиней Натальей Борисовной Шаховской под влиянием идей доктора Газа, но и семейная трагедия сыграла немалую роль. Свекор княгини, декабрист Д.Ф.Шаховской, хотя и не вышел на Сенатскую площадь, был сослан на вечное поселение в Туруханск, потерял рассудок и умер в 34 года. Оттого княгиня особенно опекала душевнобольных и умственно отсталых детей, привлекая и лучших врачей, и благотворителей, среди которых был П.М.Третьяков. Редкостью был не только  психиатрический профиль, но и отношение к больным, к которым относились по-домашнему, как к здоровым и равным. В 1872 году княгиня приобрела для общины большое имение вблизи Военного госпиталя, а сама поселилась с сестрами в «доме начальницы» на углу Госпитальной площади и Солдатской улицы, по легенде, принадлежавшем  в старину  екатерининскому фавориту графу Алексею Орлову. За самоотверженное служение сестер на полях Балканской войны Александр II взял общину под свое  покровительство, и она стала именоваться  Александровской. После революции на ее базе была создана городская больница № 29.  

Страшный ураган 16 июня 1904 года полностью уничтожил Аннегофскую рощу — она погибла за одну ночь, как, по  преданию, и появилась. В феврале 1913 года к торжествам в честь 300-летия дома Романовых московская городская дума постановила построить на территории Анненгофской рощи Романовскую больницу и проложить одноименный проспект. Первая мировая  война и революция сорвали замысел. 

Во время  ноябрьских боев офицерское Лефортово стало одним из очагов сопротивления революции. В целом же советская эпоха продолжила военную и промышленную историю Лефортово. В Екатерининском дворце расположилась Академия бронетанковых войск, а вместо кадетских корпусов  появились советские военные учебные заведения — отсюда, например, произошли имена Краснокурсантских переулков. Солдатская слобода была снесена под жилое строительство. Теперь власти приступили к  исторической реконструкции Лефортово, с воссозданием дворцово-паркового ансамбля на период XVIII века. Здесь появится гроты, беседки и мосты, уникальные каскады прудов и фонтанов, задуманные архитектором Растрелли, в Екатерининском дворце будет музей. Все это поможет   вернуть исторический, но во многом неизвестный нам облик Лефортово.   

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 5 (2 голоса)
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...