Неубиваемый Арбат

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
[]

Ах эти арбатские старушки, в кружевных наколках, казалось, шагнувшие из прошлого века, чайное серебро с пирожными, бубликами и вареньем, бархатные гардины и хрустальные люстры, розовые амуры, парящие в лазурных небесах в потолочных плафонах, окруженных роскошной лепниной, «московский Сен-Жермен».

Власти начали очередную реконструкцию Арбата, которая должна вернуть ему цивилизованный, исконно московский вид. Эта улица-символ как зеркало отражает в себе все перипетии отечественной истории, оттого Арбат не раз менял свой облик и в дореволюционное время. Но главное - все исторические эксперименты показали, что Арбат - бессмертен.

 

Впервые Арбат упоминается в летописи 28 июля 1493 года, в повествовании о великом пожаре, занявшимся от копеечной свечки, оставленной в арбатской церкви Николы на Песках - пламя тогда перекинулось в Чертолье и на Кремль. Однако эту самую традиционную версию оспаривал академик М.Н.Тихомиров. Ссылаясь на другой летописный источник, он считал, что пожар занялся от замосквореченской церкви Николы на Песках - ныне св. Николая Чудотворца на Берсеневке, оттуда перекинулся на другой берег Москвы-реки, а потом и на Арбат. В любом случае, факт сильного пожара, случившегося на Арбате в те времена, подтверждают археологи, обнаружившие под средневековыми деревянными мостовыми обширный слой золы. В тот пожар Москва выгорела так, что Иван III приказал отнести посад от восточной стены Кремля - и на освобожденном месте появилась Красная площадь.

Много споров у историков вызвало и имя Арбат. К легендам относят мнения, что оно произошло от слова «арбуй» - «язычник», «знахарь», якобы напоминающего о жертвоприношениях, совершаемых здесь в годы монгольского ига, или от «ропаты», означавшего иноверческий храм. Отвергли и версию, выдвинутую известным историком екатерининских времен князем М.М.Щербатовым о происхождении от слова «арба», - повозки, которые в старину делали на соседнем Колымажном дворе, потому что слово «Арбат» появилось раньше Колымажного двора.

Одни считали, что это слово иноземное, пришедшее в Москву с торговыми караванами восточных купцов, вместе с винами, пряностями, благовониями. С арабского «рабад» оно переводится как «пригород», «предместье», так как в те времена собственно городом был только Кремль. Д.Н. Афанасьев полагал, что это слово означает влажную неровную местность, изрезанную ручьями, которые были на Арбате. Или же заморские купцы устроили тут постоялый двор, где привязывали своих лошадей.

Сторонником славянской версии был Иван Забелин. Он считал, что имя Арбата появилось от слова «горбат», означая кривизну местности, характерную для Москвы. Была же в старину такая поговорка: «Не ходи на Арбат, будешь горбат». Арбат настолько искривлен, что отдаленно напоминает силуэт человеческого позвоночника, словно хребет старой Москвы. А иногда этот изгиб объясняли тем, что местные жители сами устроили его, направляя русло улицы так, чтобы защититься от сквозных ветров.

Арбатом в древности называлась местность более обширная, чем современная улица. Во-первых, он тянулся от кремлевских Троицких ворот Кремля до Садового кольца, и Воздвиженка тоже именовалась Орбатом. Во-вторых, он включал чудные переулки до Остоженки с одной стороны и до Никитской улицы с другой, то есть и Пречистенка, и Поварская входили в священную территорию, именуемую Арбатом и остаются арбатским миром по сей день. Поскольку в старину Арбат был частью Смоленской дороги, царь Алексей Михайлович повелел переименовать его в Смоленскую улицу, но название не прижилось. Так Арбат, лежавший на пути на запад, стал главной военной дорогой Москвы.

С незапамятных времен у Арбатских ворот стояла церковь Бориса и Глеба, пережившая падение Константинополя, где русские государи традиционно молились перед военными походами. Арбатские ворота почитались в Москве святыми. Еще в 1440 году, когда хан Магмет осадил Москву, князь- схимник Владимир Ховрин, основатель Крестовоздвиженского монастыря, давшего имя Воздвиженке, собрал из монахов отряд, отбил у неприятеля обоз с пленными и окропил их святой водой на том месте, где в конце XVI века появились Арбатские ворота стены Белого города. Второй судьбоносный бой около них состоялся 1612 году, когда ратники Пожарского разбили войско гетмана Ходкевича. А в 1619 году в ночь на праздник Покрова к Москве подошло войско гетмана Сагайдачного - польский королевич Владислав попытался отстоять свои права на русский престол, приглашенный на него в Смутное время. На Арбате гетман расположился станом, но по легенде, утром перед штурмом услышав праздничный звон кремлевских колоколов, вдруг заплакал и ушел с войском прочь от московских стен, не приняв боя. На самом деле его сумели отбросить русские войска, и это стало первой победой Романовых, в которой москвичи узрели Покровительство Пресвятой Богородицы. Тогда во многих московских храмах был освящен Покровский придел, в том числе и в храме Николы Явленного, стоявшем до революции на углу Серебряного переулка, на арбатском изгибе. Его колокольня выходила за линию застройки, чтобы была видна с двух концов Арбата и словно подчеркивала характерную арбатскую кривизну. Арбат называли улицей святого Николая Чудотворца по обилию посвященных ему храмов - Николая Явленного, Николая в Плотниках и Николая на Песках. Он почитался покровителем воинов, а на древнем Арбате жили стрелецкие полки, охранявшие город.

Освоение Арбата началось при Иване Грозном. Именно он расселил здесь отборные стрелецкие полки для защиты Москвы на опасном западном направлении, а потом забрал местность в опричнину. К тому времени здесь уже жили купцы и ремесленники, но, по мнению историка И.М.Снегирева, до середины XVI века улица была мало заселена и называлась «Полем». Основоположником традиции элитной застройки Арбата стал святитель Филипп (Колычев) митрополит Московский, осудивший Ивана Грозного за опричнину. Он поставил здесь загородный дом и основал домовую церковь во имя св. апостола Филиппа, дожившую до наших дней. До явления «московского Сен-Жермена», где не строились фабрики, не шумела торговля, куда приходили «за знаниями и воспоминаниями», было еще далеко.

Стрелецкие поселения соседствовали с дворцовыми слободами, оставшимися в арбатской топонимике: здесь была Иконная слобода (Филипповский переулок прежде назывался Иконным), Плотничья, Старый Серебряный и Денежный дворы, где жили чеканщики монет, государев Конюшенный Двор. Дворцовые плотники впервые вымостили Арбат на средства Земского приказа как казенную территорию. Были здесь и немногочисленные загородные дворы знати, утопавшие в садах. Например, у церкви Николы в Плотниках находились владения Стрешневых, родственников жены царя Михаила Федоровича. Добротные каменные палаты Мусиных- Пушкиных стояли в начале Арбата. А в Большом Афанасьевском в середине XVII века стоял двор Андрея Ростопчина, предка Федора Ростопчина, знаменитого московского градоначальника в 1812 году.

И все же на Арбате главенствовали стрельцы, что определило первый арбатский облик. В неказистых деревянных домах были мастерские или лавки, ибо стрельцы в мирное время занимались ремеслом и торговлей для прокормления. Причем лавки были не скрыты во дворах, а выходили прямо на улицу для удобства торговли. Подобная скученность угрожала большим пожаром, к тому же на Арбате все еще торговали и приезжие купцы.

Конец арбатским стрельцам положил второй стрелецкий бунт 1698 года. Разъяренный Петр I приказал расформировать стрелецкое войско, и полки оставили территорию Арбата. С переносом столицы в Петербург исчезла и потребность в дворцовых слободах. Петр приказал вымостить Арбат камнем: на освободившихся землях стали селиться знатные, приближенные к царю люди, придворные и чиновные тузы. Их усадьбы вкрапливались между старыми деревянными домиками, с большими разрывами, да и сама улица была неровна по ширине. Арбат одним из первых шагнул в петровскую эпоху, став центром русской культуры, синтезированной с европейской, что обусловило его как будущий мир московской интеллигенции. Торговлю и мастерские вывели на Смоленскую площадь, и Арбат стал превращаться в московский «Сен-Жермен».

Жили здесь и предки Ф.И.Тютчева, и И.С. Тургенева. Одно из самых интересных владений того времени на Арбате принадлежало санкт-петербургскому ландрихтеру Ф. С. Манукову, деду А.В.Суворова, отчего Серебряный переулок раньше назывался Мануковым. В 1728 году он отдал этот дом в приданое дочери, и есть версия, что «русский Архистратиг» родился здесь, на Арбате. В этом видят что-то символическое: ведь Арбат, прежде чем стать сердцем русской интеллигенции, был военным оплотом Москвы. (согласно второй версии, Суворов родился в отчем доме у Никитских ворот). А потом на Арбате, 42, жила его любимая дочь графиня Наталия Зубова, Суворочка, как называл ее отец. По настоянию императрицы и по собственному желанию она вышла замуж за брата екатерининского фаворита, графа Николая Зубова, - того самого, что потом ударил табакеркой в висок императора Павла I в Михайловском замке. В начале XIX века она поселилась на Арбате. Когда в 1812 году ее карету захватили французы, то узнав, чья она дочь, отпустили, е воздав воинские почести.

Аристократический облик Арбата окончательно оформился после пожара 1736 года, уничтожившего почти всю старую застройку. Тогда произошла первая реконструкция Арбата: улица и переулки согласно регулярному градостроительству были слегка выпрямлены и расширены, хотя арбатская кривизна сохранилась, как сохранилась здесь и традиционная московская усадебная застройка - с парадным двором, выходящим на красную линию, и главным домом в глубине.

Второй вехой в истории аристократического Арбата стало правление Екатерины Великой и Жалованная грамота дворянству 1785 года, освобождавшая от обязательной службы. Тогда потомственные дворяне облюбовали Арбат для мирной усадебной жизни, и во второй половине XVIII века Арбат, уже оформленный как система улицы и переулков, стал самым элитным районом Москвы. Старейший из сохранившихся домов на Арбате - дом 37, построенный в конце XVIII века для князя В.А.Хованского. В 1820-х годах он принадлежал графу В.А.Бобринскому, внуку императрицы Екатерины II и графа Григория Орлова. По легенде, когда он родился, его завернули в бобровую шубу - так и произошла фамилия. Потом здесь жила знаменитая актриса Екатерина Семенова-Гагарина, крепостная, ставшая женой своего поклонника князя Гагарина, и имевшая в почитателях Пушкина. Да и дом Хитрово, где Пушкин снял первую семейную квартиру, был построен до нашествия Наполеона.

1812 год принес перемены в облике Арбата. Смоленской дорогой в Москву заходили передовые войска под командованием Мюрата, и Арбат попал на страницы «Войны и мира»: близ храма Николы Явленного Мюрат сделал остановку, ожидая донесения. Арбат почти полностью выгорел, и тогда произошла его вторая реконструкция: ампирные особняки, окруженные садами, были теперь поставлены по красной линии улицы, но по-прежнему с разрывной застройкой, редкой в центре и уплотненной к площадям, где велась торговля, а сама улица стала шире. Здесь было разрешено деревянное строительство, и новые дома нередко возводились на старых фундаментах. Один такой арбатский домик запечатлел Поленов в картинах «Бабушкин сад» и «Московский дворик» - копию последнего полотна И.С. Тургенев увез во Францию и, умирая, велел повесить его на стену, чтобы перед глазами до конца оставалась родина.

Послепожарный Арбат особенно связан с именем Пушкина - здесь жили его друзья Нащокин, Пущин, Вяземский. В доме «Суворочки» жила Елизавета Ушакова, которой Пушкин написал в альбом донжуанский список. В доме С.А.Соболевского на Собачьей площадке поэт остановился после возвращения из Михайловского. Говорят, именно здесь он выронил стихотворение на 14 декабря, и здесь же был написан портрет поэта в рабочем халате. В Калошином переулке жил Федор Толстой «Американец», ставший прототипом Зарецкого в «Онегине» и Долохова в эпопее «Война и мир» - сперва заклятый враг Пушкина, он после примирения познакомил его с семьей Гончаровых, отчего поэт до конца жизни считал его своим сватом. В дом на Арбате Пушкин привел молодую жену из храма Большое Вознесение и провел медовый месяц.

Есть в арбатской летописи и другие имена. В одном только Большом Афанасьевском жили Михаил Забелин, дед Салтыкова-Щедрина, С.Т. Аксаков, генерал Фонвизин, родственник писателя и отец декабриста. Лев Толстой гостил на Собачьей площадке у своего приятеля В.П.Перфильева, ставшего прототипом Стивы Облонского. Здесь же жил опальный генерал М.Ф.Орлов, подготовивший текст капитуляции Парижа в 1814 году.

После Отечественной войны Арбат стремительно входит в моду среди московской интеллигенции. Отныне здесь живут врачи, ученые, адвокаты, писатели, композиторы. (В 1829 году в приходе храма Спаса на Песках в Рещиковом переулке приобрел дом профессор В. М. Котельницкий, дядя Ф.М.Достоевского по материнской линии, страстный коллекционер старинных рукописей. Писатель запечатлел это увлечение в романе «Идиот», где описана страсть героя к каллиграфии.) С тех пор в Москве говорили: «За деньгами - в Замоскворечье, за чинами в Петербург, за знаниями и воспоминаниями - на Арбат».

Дворянскую идиллию разрушила отмена крепостного права и эпоха капитализма, вновь изменившая лик Арбата. Здесь появились модные магазины, доходные дома, конка и Брянский вокзал. Арбат стал шумной, многолюдной улицей, но по-своему отвечал не только на новшества эпохи, но и на ее потребности. В доме 25, принадлежавшем А. Пороховщикову, разместилось «Общество русских врачей», основанное доктором Ф.Иноземцевым и бальнеологом С.И.Смирновым, оставившим свою фамилию известной минеральной воде. Общество открыло народную амбулаторию, с платой по 20 копеек за совет, а беднякам безвозмездно. В доме 4, некогда принадлежавшем Загряжским, родственникам Натальи Гончаровой, жил генерал Альфонс Шанявский, завещавший средства на открытие народного университета на Миуссах, в котором учился Есенин. В доме 36 жил профессор В. И. Герье, основавший в 1872 году Высшие женские курсы в Москве. Потом здесь расположилось издательство «Посредник» выпускавшее народную литературу.

Деловые люди принесли на Арбат коммерческий дух, выразившийся и в архитектуре. Капиталистическая «перестройка» Арбата проходила двумя способами. Во-первых, надстраивали старые особняки и превращали их в доходные дома для состоятельных жильцов. Как, например, дом № 55. Через два года после ремонта у его квартиранта, профессора Московского университета Н.Бугаева родился сын Борис. Как-то годовалого младенца на закате поднесли к окну, и он, глядя в пылающие стекла, вдруг произнес свое первое слово: «Огонь»! А потом юноша по совету соседей-друзей Соловьевых взял себе псевдоним Андрей Белый, чтобы не расстраивать отца-математика увлечением литературой.

Вторым вариантом был полный снос особняка и строительство на его месте нового дома повышенной этажности - не менее четырех этажей. Так было с доходным домом Ечкина, 23, который сменил особняк, принадлежавший Д. Н. Бантыш-Каменскому, а потом юристу В. М. Пржевальскому, брату путешественника. В мансарде этого дома до революции находилась мастерская С.Т. Коненкова ( в 1905 году на баррикаде под окнами он познакомился со своей будущей женой), а в советское время -мастерская П.Д.Корина, где он начал работать над картиной «Уходящая Русь».

Тогда же появились фешенебельные доходные дома в стиле модерн, для которых владельцы нередко втихую сносили дворянские особняки, пережившие войну с Наполеоном. Зато новые дома покончили с разрывной застройкой и связали улицу в единый архитектурный ансамбль. Плюсом была и красота доходных домов, каждый из них имел свое лицо и нигде не повторялся. Арбат имел даже собственный небоскреб. Самым роскошным доходным домом в Москве стал знаменитый арбатский «дом с рыцарями». Домовладелица Анна Филатова задумала его для наиболее состоятельной клиентуры, и даже шахта лифта была в нем стеклянной, позволявшая любоваться непревзойденным интерьером модерна. После революции в нем жили Н.И.Подвойский, один из руководителей штурма Зимнего дворца, Г.И.Зиновьев и композитор Э. С. Колмановский, автор песни «Я люблю тебя, жизнь». Бывал в этом доме и писатель Варлам Шаламов.

А семиэтажный дом N 3 на углу Кривоарбатского был построен в 1912 году по проекту Э. Нирнзее, создавшего самый высокий небоскреб дореволюционной Москвы в Большом Гнездниковском переулке близ Тверской.

В новых веяниях был перестроен скромный домик в начале Арбата, где с середины XIX века существовал недорогой трактирчик «Прага», названный извозчиками с Арбатской площади попросту «Брагой». Талантливый коммерсант, купец Тарарыкин выиграл его на пари левой рукой на бильярде и пригласил архитекторов Кекушева и Эрихсона перестроить дом, используя все выгоды расположения на Арбате. Шикарный ресторан с летними верандами и лучшими в Москве бильярдными, стал как и «Эрмитаж2 на Трубной, любимым у московской интеллигенции - в 1904 году здесь чествовали А.П. Чехова после премьеры «Трех сестер» во время его последней зимы в Москве. Здесь же в 1913 году прошли торжества по случаю реставрации картины «Иван Грозный и сын его Иван», которую изрезал в Третьяковской галерее Абрам Балашов.

Наконец, душа Арбата - Собачья площадка, устроенная на месте царского псового двора в конце Большого Николопесковского переулка. С 1910 года ее украшал фонтанчик в виде мраморной стелы с собачьими головками: из трубочек в пастях била вода, а зимой мальчишки совали в пасти папиросы. Его соорудила внучка русского философа А.С.Хомякова, который жил здесь в 1840-х годах. В феврале 1895 года в доме Хомякова сестры Гнесины основали музыкальную школу, а когда она переехала на Поварскую, тут открылся великолепный музей дворянского быта - под предлогом его сохранения пытались спасти от сноса саму Собачью площадку.

Арбат тоже был по-своему причастен к революции. В особняке на месте дома 31 жил Н.Огарев, а в Сивцевом-Вражке - Герцен. В доме 7 в эпоху Великих реформ появилась частная библиотека, где была доступна запрещенная литература - издания Герцена, Радищева, Чернышевского, Ткачева, Прыжова. В 1875 году ее опечатала полиция, и позднее в доме открылся собственный арбатский театр «Гранд Паризьен», которого удостоил посещением Лев Толстой, пришедший пешком из Хамовников: он назвал кино «нелепым» и ушел, не досмотрев сеанса. В особнячке на месте дома 6 собирался «Ишутинский кружок», которым руководил Николай Ишутин, двоюродный брат террориста Д.Каракозова, совершившего в апреле 1866 года первое покушение на Александра II. А во флигеле дома № 9 устроил подпольную типографию народник И.Н.Мышкин, потом пытавшийся организовать побег Чернышевского из Вилюйска.

И все же Арбат даже в те времена изменчивой моды, коммерческого духа и больших денег не изменил своего уклада. Его изменила революция. Хотя арбатские старожилы рассказывают такой анекдот: в первые советские годы москвичам запретили пользоваться лошадьми для уборки улиц - они требовались для более важных нужд. И в то время, когда вся Москва таскала снег на плечах, арбатцы купили для этих целей дрессированного верблюда, уволенного из цирка на Цветном Бульваре.

Советская эпоха пришла на Арбат стремительным разрушением - прежде всего разрушением арбатства, которое мотивировалось не только острым жилищным кризисом, но и идейными постулатами. Старому Арбату готовили участь плацдарма для различных социалистических экспериментов. Власть нанесла по нему несколько массированных ударов, дабы покончить и с «московским Сен-Жерменом», и с арбатской интеллигенцией, и с арбатскими храмами: на их месте либо строили престижные жилые дома, либо оставляли пустыри. Дома были обращены в коммуналки или в номенклатурное жилье, в них появились новые, совсем не арбатские жильцы, булыжную мостовую сменил асфальт. Арбат тех времен острословы называли «Военно-Грузинской дорогой», потому что здесь пролегла дорога из Кремля на ближнюю дачу Сталина в Кунцево. Новый облик Арбата создавался намерено в стиле революционного конструктивизма: дома были окрашены в пепельный оттенок ради стилистического единообразия улицы, надстроены под единый карниз, как знаменитый дом 43, где жил Булат Окуджава. Самое радикальное средство для расширения Арбата предполагалось Генеральным планом социалистической реконструкции Москвы 1935 года - прорубить тротуар в первых этажах его домов, поставить их на сваи-столбы, а саму улицу полностью предоставить транспорту. Социалистические эксперименты были связаны и с именем Константина Мельникова, выдающимся мастером конструктивизма. Ему отдали территорию в Кривоарбатском переулке для новаторского строительства - внедрить в центр старого города социалистическую архитектуру. Знаменитый круглый дом прозвали «консервной банкой».

По жителям Арбата нанесли два последовательных удара. Первым были коммуналки, когда в бывшие доходные многокомнатные дома подселили людей, имевших мало общего с арбатцами. Конечно, человеческий фактор имел огромную роль: одни коммуналки превратились в подобие общаги, в других интеллигентно царили мир и согласие, несмотря на предварительную запись в ванную, одну «семейную» горелку на кухонной плите, утреннюю очередь в места общего пользования и ребятню, гоняющую по коридору на коняшках. Где-то витал арбатский дух. Старушки в кружевных наколках, казалось, шагнувшие из прошлого века, чайное серебро с пирожными, бубликами и вареньем, бархатные гардины и хрустальные люстры, розовые амуры, парящие в лазурных небесах в потолочных плафонах, окруженных роскошной лепниной. А главное - лампадка перед образом Спасителя, мерцавшая зеленым огонечком в полумраке арбатской комнаты, и завораживавшая больше всего на свете, как сказка про совсем неведомый, таинственный мир.

И все же это была коммуналка. Думали, что хуже не бывает. Оказалось, бывает. В конце 1970-х годов приарбатские домики начинают прихватывать НИИ и прочие организации. Это была вторая лавина советской власти, сошедшая на Арбат. И вот арбатско-пречистенско-поварские бабульки обзаводятся - страшно подумать - собственной отдельной квартирой! Правда, в таком месте, куда Макар и в самом деле телят не гонял, потому что ни ему, ни телятам туда не добраться. Да без телефона! Да без метро! Да без асфальта! Где резиновые сапоги тонули в глинистой жиже, и где потревоженные лягушки устраивали ночные концерты не хуже мартовских котов. В лучшем случае встретится бывшая соседка в очереди за бочковым молоком, в которую надо строиться в 5 утра, а то не хватит. Тут-то везучие бабульки ринулись съезжаться всеми правдами и неправдами со своими дочками-сыночками, лишь бы вырваться из ада, именовавшегося новостройкой. Кому не повезло, остался там умирать.

А прихваченные домики вандалы перекроили под новые нужды, и не осталось в них ни розовых амуров, ни лазурных небес, ни сорокаметровых комнат. Все стерли, сбили, обшили железом и перепланировали.

Конечно, многие дома остались жилыми. Арбат продолжил свою интеллигентскую традицию, пусть и в русле советской эпохи. В доме 51 жили писатель А.Рыбаков, историки Е. Тарле и М. Нечкина, в доме 33 - А.Ф.Лосев. В доме 45, выстроенном на месте храма св. Николая в Плотниках, получили квартиры потомки Пушкина и Толстого, а также М.Шагинян, А. Я. Коцу, который перевел на русский язык «Интернационал», народоволка Вера Фигнер. В доме 40 находилась известнейшая фотостудия М. Наппельбаума, который в январе 1918 года создал первый официальный фотопортрет Ленина, размноженный массовым тиражом. На Собачьей площадке была последняя квартира В.И.Вернадского.

Арбат остался душой Москвы, даже когда у него отняли Собачью площадку. Она больше всего «слепила черный глаз» как враждебный символ арбатской жизни. Не спасло ее даже то обстоятельство, что здесь квартировала мать Ленина, и тот остановился у нее в феврале 1897 года проездом в Шушенское. Ее снесли в начале 1960-х для постройки Калининского проспекта. Эта магистраль была спроектирована еще в сталинском генплане 1935 года как проспект Конституции, но исполнена в гаванском стиле. Ее тут же прозвали «Хрущатиком» и «вставной челюстью» старушки-Москвы.

Вскоре после прокладки новой трассы начались работы по реконструкции Старого Арбат и создания первой в Москве пешеходной зоны. Планировалась обширная комплексная программа: реставрация фасадов зданий, представляющих историческую ценность, частичная их реконструкция, воссоздание некоторых утраченных памятников, благоустройство улицы и арбатских дворов. Предполагалось заменить уличные покрытия, реконструировать систему освещения, а также оживить цвета зданий - сменить серую гамму на красочную. Важнейшей задачей было сохранить Арбат и как жилую улицу, и как культурный очаг России.

Замыслы были глобальными. От реконструкции ждали многого. То, что осуществилось к 1986 году, авторы проекта называли лишь ее первой частью, но о второй тогда забыли. «Офонаревший» Арбат превратился в поразительно вульгарную ярмарочную улицу с домами, раскрашенными как матрешки, с нелепыми фонарями, с торговлей «сувенирами на память» и уже с совсем не арбатской публикой. Первая и единственная в Москве пешеходная зона быстро обратилась в полукриминальный район. Однако реконструкция совпала по времени с перестройкой, и Арбат стал первой улицей свободы, хотя арбатские жители стенали от политических перемен под своими окнами.

Ради справедливости отметим, что у той реконструкции были поклонники, считавшие, что у каждого поколения свой Арбат. Наше время тоже принесло не самые лучшие перемены. Многие доходные дома изъяли у прежних владельцев-учреждений или рассели коммуналки, но тут пришло новое бедствие - агрессивный евроремонт, не всегда учитывающий историко-архитектурную среду дома. Конечно, дома достались уже перекореженными и перепланированными, но сигарные, каминные, пентхаузы, фитнес-центры и прочие бытовые достижения с арбатством сочетаются плохо. Второй минус - представители капиталистических джунглей бесцеремонно вторгаются в арбатскую застройку. Достаточно вспомнить дом напротив ресторана «Прага».

Новая реконструкция Арбата обещает вернуть ему исторический облик в стиле Серебряного века на период XIX -XX столетий - апогей его расцвета, и сохранить современной пешеходной зоной, но при этом ликвидировать «погрешности» предыдущей реконструкции. Во-первых, появятся новые, более высокие фонари в стиле XIX века: их мягкий свет будет падать на поверхность улицы и не бить в окна жилых домов. Фасады зданий отреставрируют, а на ценных памятниках планируют поместить таблички с историческими справками. Во-вторых, Арбат замостят гранитными плитами и тротуарами с подогревом: помимо удобства зимних прогулок, это даст возможность выращивать цветы в клумбах круглый год. В-третьих, Арбат превратится в книжную улицу. С таким предложением выступил арбатский старожил и историк С.О.Шмидт, «чтобы о культуре Москвы судили по родному Арбату и чтобы Арбатом восхищались все». На Арбате развернут обширную книготорговлю от антикварных раритетов до учебников и детских книжек, уделив особенное внимание книгам по истории Москвы. Арбатские сувениры облагородятся - это будут настоящие московские сувениры, чтобы напоминали об Арбате и старой Москве. Ведь и москвичу приятно унести с Арбата что-то символически связанное с ним - зеленую лампу, мудрую книгу, письменный прибор, часы, элегантную трость, кулинарные книжки с рецептами старомосковской кухни.

А еще на Арбате появятся призраки прошлого - скульптурки старых москвичей, булочников, гимназисток, дворников, цветочниц, словно заглянувших на Арбат из глубины столетий. Все исторические эксперименты показали, что Арбат - бессмертен.
Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 4.8 (4 голоса)
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...