"И всякий остров спасся". Памяти Вадима Цымбурского

Скончался Вадим Леонидович Цымбурский. Тяжелая болезнь, с которой он боролся последние годы, убила его гораздо раньше отпущеного человеку среднего срока. Но наследие этого вдумчивого и парадоксального политического мыслителя еще долго будет своеобразной охранной грамотой русского будущего. Победа идей Цымбурского в непростой интеллектуальной полемике 1990-х - 2000-ных, не побоюсь преувеличения, спасла для нас остров Россию.

Антикризисный синдром

Если выбрал поле, так на нем и стой.
Олег Медведев. Религия 

Внимание политусовки на днях было привлечено открытым письмом члена Общественной Палаты Алексея Чадаева к главному государственному идеологу В.Ю. Суркову, наполненное пламенного пафоса - стратегия 2020 никуда не годится, нелепо в кризис делать вид, что цели и задачи остаются прежними, надо свистеть полундру и спасаться пока не поздно.

Святая Русь и Великая Россия

На протяжении нескольких столетий существует трагическое напряжение между двумя ипостасями Русской Цивилизации - «Святой Русью» и «Великой Россией». Существует оно и сегодня, причем дело дошло уже до открытого и концептуально оформленного противопоставления Руси и России. В определенных кругах, малочисленных, но информационно активных, родилась концепция, согласно которой бытие русского народа расколото едва ли не вечной борьбой между собственно русским началом (которое накрепко связывается с Европой) и началом российским, «византийско-ордынским», имперским (его относят к Азии).

Антинационализм против антиимпериализма

Уже не первый год политическое пространство России раздирает противоречие между так называемыми «национализмом» и «империализмом». Я сознательно взял эти слова в кавычки, чтобы показать, что за словами не стоит ничего кроме превратно понимаемых терминов, каждый из которых трактуем оппонентами в том виде, в каком это для них удобно. На самом же деле под прикрытием масштабной «битвы идеологий» производится операция по подмене понятий

Русские: история успеха

Над русской историей тяготеет странное проклятье. Её трудно изложить интересно и увлекательно, хотя она содержит в себе не меньше, а может быть и больше увлекательных эпизодов, чем история греков, римлян, китайцев, японцев, французов или англичан.  Однако собранная вместе картина этой истории оставляет даже у очень любящего свою родину и гордящегося её историей русского человека настроение легкой скуки, пополам со стыдом за то, что получилось не так, как у иных цивильных народов. У кого-то этот стыд оставался в зачаточном состоянии, как у Рогожина, млевшего над томом Соловьева, у кого-то развился до степеней известных, как у Чаадаева, вследствие своей гусарской скуки пришедшего к выводу, что «мы ничтожны».