Политическая система: от имитации к подлинности

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
Наша политическая система — это имитация

Наша политическая система — это имитация. Имитация, естественно, общепринятого «цивилизованного» либерального стандарта. Потому как иного в нынешней глобальной системе не положено. И хорошо, что имитация. Если мы это понимаем.

Советская система, в известном смысле, тоже была имитацией и существовала более или менее стабильно, пока она это понимала. Заметьте: все демократизаторские наскоки на действующую систему построены по старой правозащитно-диссидентской модели: «Вот вы тут написали у себя — извольте выполнять!». Вот пока начальство отчетливо сознавало, что оно не для того писало, чтобы все это выполнять, все шло нормально. Когда же наверх проникли товарищи, не обладавшие навыком к мышлению, но обладавшие, к сожалению, навыком к чтению, они, почесав репу, решили: «Смотрите, действительно, написано?!». Идея реализовать буквально то, что было придумано понарошку, наиболее наглядно реализовалось в территориально-государственном устройстве и его последствиях. В страшном сне никто не думал, что эти границы станут настоящими. Буквализация нашей политической системы может иметь только один результат. Она рухнет, похоронив под собой государство. На этот раз уже РФ.

На самом деле, повторюсь, имитацией полной и тотальной является «материнская» образцовая западная демократия. Изысканной, в своих лучших образцах, столетиями выстроенной имитацией участия электората в управлении страной. Эта идеальная система, обеспечившая не только политическую, но и идеологическую диктатуру финансовых элит, сегодня находится даже не в кризисе — в тупике, который — обратная часть тупика экономического. Дело даже не в том, что кто-то и что-то угрожает ее власти — пока никто и ничто. Системный кризис тем и отличается, что система не способна адекватно реагировать на вызовы. В процессе такого реагирования такая система себя не лечит, а калечит. То, что антикризисная экономическая политика лишь углубляет кризис, это банальность. Но именно политическая система является непреодолимым препятствием к выбору любых других вариантов антикризисной политики, кроме паллиативных.

Что касается России, у нас это имитация имитации, выстроенная вручную и наспех, что и вызывает претензии лицензиара. Именно поверхностность и вторичность нашей имитационной модели и понимание властью ее имитационного характера является основанием нашего иммунитета. У нас во всяком случае власть не собирается молиться идолу, который она сама сляпала в утеху мировой прогрессивной общественности. Это основание шанса, что наша политическая система и соответственно наше государство способны пережить кризис.


Политическая система: от имитации к подлинности

В нашей главной теме Тимофей Сергейцев справедливо замечает, что 1991 год, в отличие от 1917-го, не привел к гражданской войне, потому что наше общество было социально однородным, бесклассовым. Это верно, как и то, что сегодня его таковым можно назвать с большой натяжкой. То есть по факту наше общество сегодня примитивно-классовое, при том что по идеологии и по сознанию классовая структура подавляющим большинством действительно отвергается. То же самое касается и государства, которое продолжает быть патерналистским и социальным. Кстати, именно поэтому фактическое влияние на власть квазиолигархических групп болезненно воспринимается и обществом, и самим государством, чего никак невозможно себе представить в той же благословенной Америке, где эти группы идентичны власти. То есть и в социально-классовом смысле мы — общество переходное. И если до кризиса вопрос о том, куда переходное, можно было замять, то именно кризис вынуждает воспользоваться возможными альтернативами.

Все три русские катастрофы (1612, 1917, 1991), когда наше государство аннигилировалось, имеют одну общую составляющую. Это предательство элит. Исторически российская власть не идентична элитам. Она абсолютна, в том смысле, что она не делится с этими элитами властью. В моменты кризиса и слабости, когда элиты завладевают властью, то есть возникает в том или ином историческом контексте та самая либеральная модель, эта модель и эта власть оказываются не легитимны с точки зрения общества. И начинается уничтожение элит, высших классов низшими. При этом предательство на то и предательство: эти элиты всегда обращаются к внешнему врагу для защиты от своего народа и своего государства. Вопрос, способны ли нынешние элиты на такое в момент кризиса, когда им представится возможность взять власть и реализовать либеральную модель, — вопрос этот, повторю, смешной. Для нынешних российских элит, по происхождению мародерских, давно разместивших свои активы, недвижимость, потомство и политическую лояльность за рубежом, вообще никакого риска не существует (кроме как если случайно отловят и замочат). Если не получится, они могут вернуться сюда как уже настоящие полноценные коллаборационисты и полицаи под защитой оккупационной администрации.

Кстати, в последней катастрофе 1991-го альтернативой гражданской войне, то есть резне как средству реанимации институтов управления страной, стала коррупция. Еще раз: коррупция — это способ самоорганизации общества, утратившего государство, альтернативой которому была и, кстати, остается до сих пор резня. Вопрос о том, созрело ли наше общество «классово» до резни, остается все-таки открытым. В 1991-м коррупция как модель восстановления управляемости опиралась на колоссальное пре­имущество — ресурс распределения советского наследства. Как кто-то очень тонко заметил, 90-е годы не были годами первоначального накопления, как это принято было считать. Эпохой первоначального накопления была как раз советская эпоха, вместившая в себя все возможные и невозможные методы экспроприации материальных и нематериальных благ в пользу советского государства. А последующая эпоха была эпохой раздела наследства почившего государства, сопровождавшаяся его частичным (в значительной части) уничтожением. Собственно, поэтому лозунги «модернизации» и особенно «инновационного развития» невольно вызывают подозрения в попытке окончательно списать убытки. Обойти по-тихому сермяжную проблему реиндустриализации и восстановления частично утраченных технологических укладов.

Что касается, собственно, модернизации. При всей двусмысленности этого термина модернизация (см. развитие, конкурентоспособность) необходима. Александр Дугин совершено прав, что идея прогресса с религиозной точки зрения бессмысленна. Именно потому прогресс сам по себе не может быть ни целью, ни ценностью. Однако прогресс, и технологический, и организационный, необходим и неизбежен в целях выживания сообщества. Собственно, именно так оно и происходило всегда. Земной мир, в отличие от небесного, построен на антагонистической конкуренции. Семья, племя, государство как высшая форма общественной организации только и ровно для того нужны, чтобы устоять и победить в этой конкуренции. В широком смысле — победить в войне (для чего, в идеальном случае, лучше бы и не воевать в буквальном смысле). Во всех нынешних официальных рассуждениях о модернизации есть один органический порок: нет ответа на вопрос, зачем нынешней России нужна эта модернизация. Зачем модернизация нужна была Петру Первому, зачем она была нужна большевикам, зачем она нужна была Германии, Британии, тем же Соединенным Штатам — ежу понятно. И совсем не затем, чтобы «жить как люди», как утверждает главный идеолог-самозванец нашего времени г-н Юргенс.

Кстати, о Юргенсе и «совр­развивцах». Юргенс гордится, что он спровоцировал в обществе дискуссию о развитии политической системы. Если бы оно было так, ему бы за это можно было все простить. Проблема ровно обратная, и дело здесь совсем не в Юргенсе. Демократизаторы, либерализаторы, неоперестройщики, ничему не научившиеся на самом наглядном и самом катастрофическом опыте, потому что ничего, кроме своих либеральных задов, просто не знают, затянули нас в дискуссию в формате и категориях, не имеющих никакого смысла. Наша политическая система, во-первых, переходная, в том числе и поэтому органически слабая. Она, безусловно, показала свою эффективность в условиях благоприятной внешней и внутренней конъюнктуры, в условиях постоянного ресурсного подсоса. Медицинский диагноз состоит в том, что никакой такой конъюнктуры и никакого подсоса уже в среднесрочной перспективе не будет (обоснование диагноза — отдельная тема, и мы посвятим этому буквально следующий выпуск). С имитационной политической системой мы могли существовать довольно долго и при благоприятной конъюнктуре даже «повышать благосостояние». С имитационной политической системой мы кризис не переживем. Идея перейти к настоящей «европейской» демократии — это тупик, обманка. Это попытка прыгнуть в поезд, который никогда уже никуда не пойдет. Это аналогично нашим потугам побыстрее создать у нас «настоящий» фондовый рынок, а то у нас финансовая инфраструктура недостаточно разрушена. Нам действительно нужна самая открытая дискуссия и об экономической политике, и о политической системе. И, в конечном счете, о смысле и целях существования нашего государства. Никаких даже общих представлений об этом у нашего общества нет. Навязанная нашему обществу убогая и пошлейшая дискуссия о темпах и способах демократизации и либерализации, ведущаяся по наперсточным технологиям, способствует только общественной дегенерации. «Господа, если к правде святой мир дорогу найти не сумеет, честь безумцу, который навеет человечеству сон золотой». Это сон. Только не золотой, а золотушный.

Автор: Михаил ЛЕОНТЬЕВ
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

А Мишутка оптимист, я смотрю.;)  //Именно поверхностность и вторичность нашей имитационной модели и понимание властью ее имитационного характера является основанием нашего иммунитета. У нас во всяком случае власть не собирается молиться идолу, который она сама сляпала в утеху мировой прогрессивной общественности. Это основание шанса, что наша политическая система и соответственно наше государство способны пережить кризис.//  Да то Бог! Хоть верится, прямо скажем, с трудом. Иначе зачем тогда были бы, к примеру, все эти //потуги побыстрее создать у нас «настоящий» фондовый рынок//?

[ответить]

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...