Что стало с советской промышленностью в Латвии

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
[]

Тридцать лет назад товары латвийской промышленности гремели на весь СССР - телефоны ВЭФ, духи «Кокетка» парфюмерной фабрики «Дзинтарс» и радио «Спидола» рижской «Радиотехники».

Некоторые заводы и фабрики живы по сей день, до сих пор выпускают продукцию под теми же названиями. Только работают там не десятки тысяч человек, а сотни.


Почему вместо расцвета за годы независимости латвийская промышленность зачахла - этим вопросом сегодня задаются многие. Людей, жалеющих о развале СССР, в Латвии было бы в разы меньше, если бы не потерянное производство.

Самой большой утратой здесь считают крах легендарного завода ВЭФ, который обеспечивал работой 20 тысяч человек (при общей численности населения республики 2,6 миллиона человек), занимал площадь, равную территории небольшого микрорайона, и делал практически все - от телефонов до военных изделий.

Когда-то ВЭФ благополучно пережил Вторую мировую войну, а вот встроиться в капитализм не смог. Почему - на эту тему в Латвии спорят до сих пор.

От «шпионской» техники до подводных лодок

В отличие от других гигантов латвийского производства, Государственная фабрика электротехники (Valsts elektrotehnikas fabrika VEF) со дня основания в 1919 году принадлежала государству. Через десять лет работы ВЭФ довел объем производства до 42 тысяч телефонных аппаратов в год, а помимо них были еще радиоприемники, кабели, электрохимия, лампочки и многое другое.

В 30-х годах к списку прибавился легендарный «шпионский» фотоаппарат Minox - самая маленькая камера в мире. К концу 30-х годов на фабрике работало 3000 человек, а концу 1980-х, когда ВЭФ стал легендой советской промышленности, на нем было занято уже 20 тысяч человек.

Однако для того, чтобы производство могло развиваться в новых условиях капитализма, нужны были инвестиции. У государства денег не было.

«Знаете, что там - телефоны, радиоаппараты - это не самая большая часть продукции, по сути, это был военный завод. А когда рухнуло государство, военные закупки прекратились», - говорит Русской службе Би-би-си Айвар Бернанс. В свое время он возглавлял департамент приватизации Министерства экономики.

«Не могу сказать, что завод по большей части был военным, но, насколько мне известно, помимо бытовых телефонных аппаратов, там производили еще и телефонные станции для подводных лодок», - признается Русской службе Би-би-си бывший глава департамента электроники Министерства промышленности и энергетики Латвии Инар Клявиньш.

«Когда все говорят о приватизации, забывают, что СССР обанкротился - были деньги, чтобы купить зерно в Канаде, но не было денег на то, чтобы его привезти. СССР был банкрот, люди по полгода не получали зарплаты, и в результате они просто не могли купить то, что в Латвии умели производить. Так что разговоры о том, что приватизаторы ликвидировали экономику Латвии - ерунда. Большие заводы ликвидировал сам СССР, который стал банкротом», - считает Айвар Бернанс.

В этом есть доля правды - до 1991 года оплата экспортных услуг ВЭФа осуществлялась при посредничестве московских банков. Ни в 1991 году, ни в 1992 счета оплачены не были, все 16 миллионов долларов осели за границей, а сам ВЭФ остался без оборотных средств. У завода начали накапливаться долги по налогам, которые очень быстро обрастали штрафными процентами.

Торговые организации не могли найти партнеров, в результате склады заполнялись никому не нужными товарами. Продукция завода оказалась ненужной даже национальной телекоммуникационной компании Lattelekom, которая почему-то решила закупать оборудование не у местного производителя, а у концерна Alcatel. По сути, уже тогда заводу надо было сокращать штаты, однако чисто по-человечески на это никто не решался. В итоге дотянули до того момента, когда людей уже нельзя было даже нормально уволить - из-за долгов перед социальным бюджетом.

Это еще больше усугубляло ситуацию, налоговые долги продолжали расти. Теоретически, госбюджет мог бы их погасить в счет собственных задолженностей перед предприятием, однако этого сделано не было. В итоге за считанные годы количество сотрудников ВЭФа сократилось на 70%.

«У нас тогда было молодое государство, и премьер-министры – как Ивар Годманис, так и Валдис Биркавс – руководствовались убеждением, что государство не должно заниматься бизнесом. Потом они эту ошибку признали: свободного рынка в полном смысле этого слова нет нигде», - говорит Инар Клявиньш.

Приватизация и 90 осколков завода ВЭФ

Еще одна проблема заключалась в том, что на конец 1980-х завод работал по принципу натурального хозяйства: все, что было нужно, производилось тут же на месте - от военных заказов до обычных домашних телефонов. Учитывая, что весомую часть производства - ту, что уходила на нужды армии - восстановить было невозможно, нарушенной оказалась вся производственная цепочка.

Плюс ко всему сразу после распада СССР завод потерял единое руководство, на месте ВЭФа начали формироваться отдельные структурные единицы, количество которых за год доросло до 26. Параллельно от ВЭФа отваливались мелкие части: тут кто-то приватизирует поликлинику, там - спортивный клуб.

В итоге было выделено шесть основных акционерных обществ, которые по разным причинам не смогли сохранить прежние объемы производства: что-то раскололось на мелкие части, что-то было приватизировано, что-то - вовсе исчезло.

«ВЭФ оказался слишком громоздким предприятием для Латвии. После развала единого советского рынка стало ясно, что его надо разделить на несколько частей, чтобы те нашли новые рынки, выжили и развивались. Не получилось. Руководители предприятий в те времена не знали элементарных законов свободного рынка, они даже языков иностранных не знали», - говорит Инар Клявиньш.

Самая весомая часть ВЭФа – VEF-KT - в свое время производила коммутационную технику, именно в этой сфере при СССР было занято больше всего рабочих - 14 тысяч из 20 тысяч. А в начале 90-х осталось 400 человек. В один прекрасный момент, выполнив государственный заказ, АО не получило от бюджета причитающуюся оплату - более трех миллионов долларов, начали накапливаться долги по налогам, которые вместе со штрафными процентами составили около 15 миллионов долларов.

Дошло до того, что из-за долгов перед социальным бюджетом предприятие даже не могло уволить сотрудников. Тысяча рабочих смогла цивилизованно покинуть завод только через несколько лет, когда предприятие получило деньги от Агентства приватизации. В итоге часть VEF-KT перешла в собственность компании PK Investments, дочернего предприятия концерна Pro Kapital, принадлежащего итальянскому предпринимателю Эрнесто Преатони. На месте бывшего завода он открыл один из крупнейших в Риге торговых центров – «Domina».

Еще одна часть завода – VEF–REC - на момент приватизации производила сельскохозяйственную продукцию, средства механизации, оборудование для лесопилок и даже гидротурбины для малых ГЭС. 130 человек умудрялись работать без воды и отопления, под протекающими крышами. Пройдя через процесс неплатежеспособности, предприятие перешло в собственность американской компании Harvey International Ltd. Кстати, под названием VEF–REC оно существует до сих пор, располагается на территории старого ВЭФа и занимается производством.

То же самое случилось с VEF Instrumentu rūpnīca и VEF–Tranzistors - компании были приватизированы, поменяли название на ОАО Tehprojekts и ОАО VEF–Telekom, остались в помещениях старого завода и продолжают существовать до сих пор. А вот АО VEF, которое тоже было приватизировано, сменило профиль – вместо производства оно занимается в основном тем, что сдает в аренду заводские помещения.

В общем и целом регистр предприятий Латвии содержит информацию о более чем 90 фирмах, всевозможных обществах и организациях, в названии которых встречается аббревиатура VEF, однако к профилю работы самого завода отношение имеют единицы. Располагаются они все там же – на территории старого ВЭФа, рядом с заброшенными корпусами, модными офисными «лофтами» и даже ночным клубом.

«Радиотехника»: Hi-Fi и надежды на Россию

Одна из компаний, которой достался бренд VEF – VEF Radiotehnika RRR, преемница рижской «Радиотехники». В свое время это был один из крупнейших заводов радиоэлектроники в СССР, на его долю приходилось 35% всей выпускаемой в СССР бытовой аудиотехники. Некоторые виды продуктов производили только здесь, многое шло на нужды военно-производственного комплекса.

Кстати, основанный в 1927 году завод работал на армию не только в советское время, но и в годы германской оккупации – говорят, тут производили запчасти для крылатых ракет V-1. Перед капитуляцией Германии руководство завода получило приказ отправить в Германию все ценное производственное оборудование. Но вместо этого директор «Радиотехники» Александр Апситис набил коробки камнями, за что, кстати, в Германии был приговорен к смертной казни.

Немцы до него не добрались, и Апситис остался в Риге – продолжил руководить заводом в советские годы. Как ему это удалось, непонятно, но даже будучи на самой верхушке промышленной иерархии, этот человек запросто игнорировал партийную линию и с удовольствием набирал на работу бывших легионеров латышского легиона СС. До войны некоторые из них успели проявить себя как выдающиеся инженеры, но в университеты по понятным причинам их не брали. Осев на радиозаводе, они создали радиолы, которыми восхищался весь СССР.

С конвейера завода только за год сходил миллион экземпляров радиоприемных усилительных и звуковоспроизводящих устройств и около 1,3 миллиона акустических систем. В золотые времена на заводе работали 10 тысяч человек, а в начале 90-х их количество сократилось до 1 800 человек.

Как и в случае с ВЭФом, проблемы начались отчасти из-за несостоятельности латвийского бюджета. В 1992 - 1993 году завод передал государству заказ почти на пять миллионов долларов, но денег не получил. Потом, как и в случае с ВЭФом, «Радиотехнику» поделили на шесть частей, которые по отдельности доходили до банкротства: сначала завод микроэлектроники «Эльмира», потом - конструкторское бюро, затем - Рижский электромеханический завод (РЭМЗ). Далее отделилась служба реализации и гарантийного обслуживания, которая задолжала заводу 2,5 миллионов долларов.

«Думаю, подход разделения был правильным, - считает экс-глава департамента электроники министерства промышленности и энергетики Инар Клявиньш. – Это делали для того, чтобы была самостоятельность, свобода действий. К сожалению, этим шансом не воспользовались».

В середине 90-х ситуация была настолько удручающей, что у руководства предприятия не хватало денег даже на оплату коммунальных счетов. Развивать конкурентоспособное производство в таких условиях было невозможно. «Когда-то «Радиотехника» для половины мира производила приемники, но оказалось, что Сингапур и Тайвань делали это дешевле. А ведь в те времена у людей даже на еду денег не было, - рассказывает экс-глава департамента приватизации министерства экономики Латвии Айвар Бернанс. - Имущество тогда распродавали, потому что сам завод не мог производить».

В итоге предприятие было приватизировано. «Мы получили завод в таком состоянии, в каком его оставил Советский Союз - старое здание, устаревшее оборудование, миллионные долги перед государством. При этом предприятие было продано на аукционе, в ходе которого цена поднялась с двух почти до шести миллионов долларов», - рассказывает Русской службе Би-би-си председатель правления VEF Radiotehnika RRR Эдуард Малеев.

Затем к активам завода прибавился осколок ВЭФа и производство печатных плат. «Радиотехника» производит их до сих пор. Однако основным видом производства остается акустика - по большому счету, это все, что осталось от многопрофильного завода. Тем не менее, завод и сегодня считается одним из ведущих производителей систем Hi-Fi в Восточной Европе. Сегодня от десяти тысяч работников на «Радиотехнике» осталось 200 человек, до последнего кризиса было 350. «Политика Латвии заключалась в том, чтобы тут было поменьше «оккупантов» и «иммигрантов». Поэтому большие предприятия закрывались в надежде на то, что уедут все русскоязычные. На мой взгляд, эти надежды частично оправдались», - продолжает Малеев.

«Теперь у Латвии другая проблема - производство нужно возрождать, но те объемы, которые когда-то производились в СССР, сейчас производятся в Китае. И возродить в том виде - исключено, но возрождением производства в Латвии сейчас занимаются все - от меня до премьер-министра. Но думаю, тенденции позитивные, и рентабельное производство с высокой добавочной стоимостью у нас появится», - считает Малеев.

Кстати, сейчас завод планирует не только восстанавливаться после кризиса, но и на полном серьезе готовится к завоеванию мировых рынков посредством внедрения в производство российского ноу-хау - контрапертурной акустики. Авторы этой системы успели запатентовать ее практически во всех индустриальных странах мира, и уже готовы передать разработку в руки рижского завода.

Теперь «Дзинтарс» любят в США и Европе

Переориентацией производства сегодня занята и парфюмерная фабрика «Дзинтарс», известная советским покупателям и декоративной косметикой, и духами «Кредо», «Кокетка», «Рижанка».
 
«Люди их помнят, до сих пор спрашивают, даже пишут нам письма. Это парфюмерия и декоративная косметика, лучше которой на постсоветском пространстве сделать не смогли, - рассказывает Русской службе Би-би-си президент АО «Дзинтарс» Илья Герчиков. - Мы сейчас ориентированы на западный рынок, перестраиваем производство туда. «Дзинтарс» перешел от производства массовой продукции к средней и высшей категориям товаров. Мы тоже перестроились, выпускаем продукцию для среднего класса, он существует везде и имеет другую покупательную способность».
 
Именно «Дзинтарс» в Латвии считается самым ярким примером успешного перехода от плановой экономики к рыночной: предприятие работает до сих пор, продает продукцию по всему миру, строит планы на будущее. По словам Герчикова, с советских времен объемы производства не сократились, а наоборот – выросли.

А вот количество сотрудников сократилось весьма драматично: были времена, когда на «Дзинтарсе» работали более 101 тысячи человек, а сейчас – только 417. В начале 90-х работа у них была не всегда, во избежание финансовых провалов завод почти полностью перешел на выполнение крупных заказов, вот и получалось, что в один день конвейер стоит, в другой рабочие работают в две смены. Тем не менее, предприятие выжило.

«У нас изначально не было задачи разваливать, мы не воровали, когда воровали другие. У нас была профессиональная команда, которую нам удалось сохранить, - говорит Герчиков. - Когда разваливается империя, нужно сохранить экономические связи - для этого нужен профессионализм. В конце 80-х - начале 90-х среди руководителей было очень много партийных кадров, потому что культивировалось понятие, что директор ничего не должен знать, что он должен быть идеологическим».

Сегодня, по его словам, «Дзинтарс» ориентируется не на Восток, а на Запад. В Европе и США давно начался бум увлечения экологической косметикой, которая еще не так популярна на постсоветском пространстве. Именно это заинтересовало латвийских производителей.

«Мы ушли от дешевого советского производства к другой продукции, у нас производится высшая ступень экологической косметики – органическая. И спрос на нее оказался выше на Западе, у нас очень много предложений оттуда, - уверяет Герчиков. - В отличие от многих западных предприятий, «Дзинтарс» имеет высокую технологию, контроль за качеством, есть сертификат качества GMP, которым обладают далеко не все западные производители».

Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...