Анти-герой нашего времени

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
[]

65-летие Победы подходит как-то безрадостно. Задуманное как доделка всего того, что не успели сделать на 60-летие, доделка, пока еще живы многие герои этой войны — ветераны, празднование приближается в крайне нервозной атмосфере —мы не столько готовимся к дню национального триумфа, сколько спорим — нужны портреты со Сталиным или не нужны, уместно присутствие воинских соединений бывших союзников на параде или неуместно, логично ли предварять этот день демонстрацией фильмов о коллаборационистах в рясе, или не очень... Возникает ощущение, что властное и народное понимание значения Дня Победы, близко сошедшиеся где-то в 2007 году, вновь сильно разошлись. И фильм Михалкова «Утомленные солнцем — 2» стал одной из жертв этой идущей уже не первый месяц подковерной баталии, в которой смешались власть, разные группы общественности и даже попытались подтянуть Церковь.

Михалкова за фильм травят. Тот факт, что речь идет не о неприятии великого/провального, идейного/идеологически вредного и т.д. фильма, а именно о травле, скрывается всё меньше. Виноваты в этой травле все понемногу. Виноват сам Михалков, который решил представить чрезвычайно сложное и взрывающее шаблон военного фильма кино напрямую самой широкой публике, причем не без админресурсного нажима. Виноваты носители админресурса, которые, оценив михалковский «мессадж» (о нем чуть ниже), явно переоценили понятность этого мессаджа широкой публике.

Виновата кинокритика, которая, собственно, и выступила зачинщиком травли, особенно отличился Михаил Трофименков, истерично-лживый выкрик которого стал этаким выстрелом «Авроры». Эти продукты прогрессивной интеллигенции, к которым в последнее время прибавилась фракция регрессивной интеллигенции (что не может лично меня не радовать), не только начали по мелкому «троллить» фильм, что еще простить можно, но и демонстративно отказались включать мозги и относиться к михалковскому кино как к кино.

Вся критика остается на том уровне, на котором разбирают детские стихи в стенгазете, что по отношению к крупному режиссеру никогда и никак не прилично. После михалковомахии можно сказать определенно: если в России и была кинокритика, то она умерла, её нет, всех кинокритиков можно положить в гроб, потому что лица, которые на полном серьезе считают, что искусство кино существует для того, чтобы глянцево развлекать зрителя, кинокритиками не являются и зря проедают народные, спонсорские и прочие деньги.

Виноват и зритель, что отвык от кино как труда. Мы давно уже и прочно подсели на психологию восприятия кино как блокбастера, от которого отходим, только если у нас на коленях лежит «программка», написанная в газете или на сайте: «этим эпизодом автор хотел сказать то-то...», «ложащийся на девичьи прыщи отблеск света символизирует...» и так далее. За вычетом таких походов в лес с инструктором наше киновосприятие давно уже сведено к образцу: несколько погонь, несколько сентиментальных сцен, несколько перестрелок, несколько трахов, чуть-чуть кровищи, чуть-чуть спермы, если хочется чего-то поострее — немножко дерьмеца. Это блокбастерное восприятие воспитано у нас не только американским (совсем уж шаблонным), но и советским кинематографом, типологически к голливудскому довольно близким — насыщенность компонентов иная, композиции чуть различаются, но в целом — то же самое.

Столкновение с фильмом крупного режиссера, восприятие которого требует действительного труда, вызывает растерянность и чувство раздраженного отупения. Мы на стрелялку пришли, а тут, кажется, надо думать и чегой-то воспринимать. Тут, опять же, нельзя сказать, что Михалков сам не виноват. Он насытил повествование элементами, которые обещают нечто блокбастерное — стрельба, погони, побеги, розыски, доносы, война, драки, расстрелы, бомбежки, изнасилования, женские прелести. Но любой, кто возрос хоть на «Крепком орешке», хоть на «Своём среди чужих», впадет в панику от вопиюще неправильного распределения этих элементов. Помноженное на невероятную затянутость фильма, всё это вызывает крайнее раздражение.

Но это раздражение — еще не повод для перехода к травле. И идеологические штампы первого уровня — тоже не повод. Да, фантасмагория со Сталиным в торте оскорбляет чувства сталинистов и вообще начало фильма выглядит длинной мутной цитатой из какого-то третьесортного перестроечного кино вроде «Пиров Валтасара». Но Сталин у Михалкова и впрямь не тиран, если и чудовище, то довольно специфичное, личным расстрелом миллиарда зеков не занимается и вообще ключевой для раскрытия образа Сталина монолог о бутерброде (с которого, собственно, и начинается фильм) — скорее положительно противопоставляет Сталина и его окружению, и пекущему пошлые торты Котову. В общем, на фоне пошлого антисталинизма всего отечественного кинематографа последних 20 лет (за очень редкими исключениями типа Сталин.Live — великолепного фильма, замолчанного, почему-то, всеми), с Михалкова взятки гладки.

Истерика либеральной общественности более понятна, хотя она и замаскирована под «защиту памяти ветеранов». Необходимо понимать, что «либеральная общественность» в России — это не носители определенного мировоззрения, а просто враги России. Они сначала — враги России, а потом уже — всё остальное. Они сперва начинают ненавидеть Россию и русских, а потом уже проставляют в ушах настройку на «Эхо Москвы». То есть если они что-то начинают травить, значит, это что-то имеет некоторую пользу для России и русских, хотя и не лишено огрехов и слабостей (если оно таковых лишено, они предпочитают громко замалчивать).

В чём же грех Михалкова перед этими? Конечно, он сделал много неправильного — в фильме нет никаких положительных коллаборационистов, тема сталинских репрессий и миллиарда, расстрелянного лично Кобой, не раскрыта. Всех заигрываний режиссера с мифом о массовых репрессиях (мифом — не в смысле, что таковых не было, а в смысле априорного культурного конструкта) и мелкой антисоветчины явно не хватает для того, чтобы искупить его главное преступление.

Оно состоит в том, что Михалков действительно снял очень добротный фильм о нашей войне для западного зрителя. Точнее, для современного западного зрителя из тамошнего культурного истеблишмента, испорченного политкорректностью, неоднозначностью, плюрализмом и прочим. И вот, обращенный к нему михалковский мессадж безупречен. В «Утомленных солнцем» проводится последовательная «детолкиенизация» обеих сторон конфликта. Русские оказываются совокупностью людей со странностями, оригинальностями и чудачествами, которые при этом все вместе дерутся за свою страну (в мире «УС-2» есть дезертиры, но нет предателей). Поскольку проявлением личности в той кинематографической среде, в которой работает Михалков, считается именно чудачество, то Никите Сергеевичу удалось проделать гигантскую работу по персонализации, очеловечиванию русских в глазах западного зрителя. Вместо инопланетянина с загадочной русской душей образованный англичанин или немец увидит фрика, чем-то похожего на него самого. Это дорогого стоит, и сводит на нет значительную часть усилий нашей кинематографической пятой колонны по представлению русских Западу как серых и безликих пьяных беззубых уродов.

Еще более удачной является трактовка немцев. Здесь Михалкову тоже удалось вырваться из шаблона советского кинематографа с его немцами-орками. Этот шаблон вполне уместен в национальной кинематографической традиции, но надо понимать, что западным зрителем он просто считан не будет, так же, как мы не считываем образа русских в стиле «ушанка-балалайка». Взаимная эксплуатация образа недочеловеков логична для внутреннего употребления, но никак не для коммуникации. Но Михалков обошелся с немцами гораздо жестче. Он показал их как людей, но как плохих и нецивилизованных людей, не умеющих вести себя корректно, держать удар, поддающихся гневу и начинающих зверствовать из-за любой ерунды. Образ корректного немца, с которого за несколько секунд слетает весь лоск цивилизации, и он начинает вести себя нехорошо и западный зритель поймет весь смысл этого нехорошо — это, конечно, крупная михалковская удача.

Причем, удача еще и пропагандистская: «Эй, ребята, не ведите себя так с нами! Мы же знаем, вы можете себя вести и по-человечески. Неправильно так себя вести и ничем хорошим это для вас не закончится». Эксплуатация в нашу пользу вопроса вины — ход более чем разумный. Поскольку михалковский фильм имел сильно отличающиеся от нуля шансы собрать европейские кинопремии (фильм — объективно хороший, кинематографически хороший, что вынужден будет признать каждый человек, смотревший в своей жизни что-нибудь помимо «Доктора Хауса»), наша обеспокоенная либеральная общественность разнузданной травлей дает понять западным коллегам: «Никаких премий путинскому прихвостню! Это идеологическая диверсия!». Удастся ли им это? Вопрос, конечно, интересный.

 

Но кумулятивного эффекта, достаточного для массовой истерической травли, даже всё вышеперечисленное не создает. Тут что-то еще, какое-тот глубинное несоответствие ожиданиям, какой-то принципиальный разрыв в шаблонном восприятии кино о войне. И этот михалковский взрыв шаблона состоит в абсолютной и последовательной анти-героичности его фильма.

Все мы, и сталинисты, и монархисты, и либералы, и пофигисты выращены на единственно верном рецепте военного кинематографа. Рецепт этот состоит в том, чтобы обращаться к живущему в человеке архетипу героя и, нажимая на разные эмоциональные и интеллектуальные кнопки, пробуждать героическое сознание, стремление к поступку, к брошенному Судьбе и богам вызову, ради которого можно отречься от всего и пренебречь всем....

Строго говоря, — «герой это богоборец и родичеубийца», по точному определению, как-то данному Е.А.Авдеенко. Это человек, одержимый специфической жертвенной гордыней, hubris, обращенной к Славе, ради которой герой приносит в жертву и себя и близких. Герой нашего военного кинематографа именно таков: либо он принес жертву заранее — враги сожгли родную хату, и теперь он мстит, либо сам его подвиг является жертвой. Вспомним, к примеру, ту мясорубку, в которую превращается такое типичное военно-героическое произведение советского кинематографа, как «Офицеры». Другого метасюжета, другого мифа известное нам кино о войне не имеет.

Конечно, сюжет фильма может развиваться как классическая трагедия, «в общем, все умерли», как в «А зори здесь тихие». Но нашему блокбастерному мышлению более симпатичен хеппиэнд, придуманный, кстати сказать, великим Гриффитом, которого тоже только что не размазывали по стенке за «Рождение нации». Классическую для раннего кинематографа трагическую развязку Гриффит заменил в «Нетерпимости» заимствованным из той же трагедии приемом «deus ex maсhina», благодаря которому всё неожиданно кончалось хорошо.

Но то, что у греков было вмешательством богов в законы судьбы, экстраординарным вторжением в порядок вещей, в кино ХХ века было сделано элементом самой судьбы, которая откуда-то из своих недр (возможно, благодаря усилиям героя) порождает удачу и благополучное окончание. Трагическое мировоззрение этой реформой сюжета было разрушено и заменилось иным, в центре которого герой — творец своей судьбы и кователь своей удачи. И капиталистический и социалистический миры были едины в восхвалении этого нового героя, который еще в XIX веке показался бы легковесным и непривычным.

Подчеркну еще раз, мы не знаем другого мифа, тем более — другого кинематографического мифа, тем более — кинематографического мифа о войне, кроме мифа о герое — творце своей удачи. Помимо него и классического «все умерли» других вариантов нет.

Так вот, мир «Утомленных солнцем — 2» последовательно и бескомпромиссно анти-героичен. Он враждебен любым проявлениям «героического» — долгу, подвигу, отваге, священной ярости, ненависти к врагу. Каждое проявление героического комплекса чувств ведет к худшему. Михалкову явно близка философия Зои Уошбурн из «Миссии Серенити»: «Знаешь определение героя? Это тот, из-за кого гибнут люди».

Все три часа михалковского фильма любые проявления героического начала последовательно обходятся чрезвычайно дорого прежде всего, окружающим. Несимпатичный политрук, пытающийся гнать солдат на передовую, находит конец под их пулями (эпизод для первых дней войны действительно очень характерный и подтвержденный даже такими высокопоставленными военчальниками, как К.К.Рокоссовский). Симпатичный сапер, у которого приказ остановить танки случайным взмахом флажка, неверно понятым помощником-«чучмеком», взрывает множество людей на мосту. Контуженный с ракетницей, в котором взыграл гнев, стреляет по фашистской голой заднице, обрекает на гибель сотню человек. Молодые, романтичные, мечтающие о подвигах и атаках курсанты с ростом метр восемьдесят три гибнут все до одного в жестоком, внезапном, абсурдном бою. Изнасилованная женщина, которая чтобы спасти Надю, убивает двух немцев, обрекает на сожжение целую деревню. Даже маленькая Надя, заявляющая пионерке-стукачке, что она — дочь расстрелянного Котова, и то создает угрозу больших проблем для себя, своей семьи и Мити заодно...

Герой — это тот, из-за кого погибли другие. Можно отнестись к этому идейному стержню фильма резко отрицательно, можно заподозрить Михалкова в проповеди капитулянской психологии, но для начала неплохо хотя бы констатировать наличие этого мотива. Между тем наша критика скопом его проигнорировала, сосредоточившись на обсасывании подробностей, а еще более — на выдумывании лжеподробностей «бездарного кино». Один характерный пример — сцена боя под Москвой, сразу у нескольких авторов и блоггеров я прочел о якобы «единственном танке», который подбили штрафники и курсанты. Между тем простой визуальный подсчет подбитых боевых машин, оказавшихся в кадре, даёт по меньшей три штуки — одну подстрелили вначале из пушки, и она стоит с тыла, оказавшегося фронтом; еще одну подбили после прохода над окопами, и она стоит с фронта, оказавшегося тылом. Из-под сорванной башни третьего танка Котов вытаскивает товарища. Соврали. Взяли недорого.

Это, конечно, не отменяет бесчисленного, чудовищного количества анахронизмов, абсурдизмов и фантсмагорий у Михалкова, которыми прославились еще первые «Утомленные солнцем». Но цепляться к фактам у неприкрыто анахронического и фантсмагоричного режиссера, каковым Никита Сергеевич являлся всегда, — это удесятерение абсурда. А прибегать при фактической критике к подтасовкам и выдумыванию фактов — удвадцатерение. Не лучше ли сосредоточить свой анализ на идеях, тем более что идеи Михалкова новы и, мягко говоря, не бесспорны?

Обвинить Михалкова в капитулянстве никак не получится. Его герои — сражаются. От зека и пионерки до священников и кремлевских курсантов. Предателей, как я уже отметил, в фильме нет вообще. Трусов — полно. Изменников в этом мире не полагается. Но лучшим бойцом в михалковском мире оказывается не герой, а тот, кто смирился, тот, кто на своем месте встречает судьбу, узнает в ней волю Провидения и следует ею. Девиз михалковского антигероизма — самодельная молитва, которую священник Гармаша преподает как последний завет Наде: «Господи! Сделай так, чтобы моя воля не перебила Твою». Молитва, передающая основной смысл Господнего моления о Чаше.  Михалков уходит здесь назад к Достоевскому с его «Смирись, гордый человек!» в Пушкинской речи.

«Смирись, гордый человек, и прежде всего сломи свою гордость. Смирись, праздный человек, и прежде всего потрудись на родной ниве, вот это решение по народной правде и народному разуму. «Не вне тебя правда, а в тебе самом; найди себя и себе, подчини  себя  себе,  овладей  собой  и  узришь правду. Не в вещах эта правда, не вне тебя и не за морем где-нибудь, а прежде всего в твоем собственном труде над собою. Победишь себя, усмиришь себя и станешь свободен как никогда и не воображал себе, и начнешь великое дело,  и других свободными сделаешь, и узришь счастье, ибо наполнится жизнь  твоя,  и поймешь наконец народ свой и святую правду его. Не у цыган и  нигде  мировая гармония, если ты первый сам ее недостоин, злобен и горд  и  требуешь  жизни даром, даже и не предполагая, что за нее  надобно  заплатить».

Котов шокирован загадкой, почему его гордую 58-ю заменяют на «хищение социалистической собственности». Это спасает его жизнь, но его гордость уязвлена. Однако он постигает необходимость смирения. Загадка, которую Митя с героем Маковецкого пытаются разгадать, почему Котов отказывается от перевода из штрафбата в обычную часть, находит разгадку именно в этом же смирении (хотя особист Маковецкого и предлагает противоположную интерпретацию, сводя дело как раз к гордости бывшего командарма, не желающего быть простым солдатом). Но героическое начало в Котове постепенно совершенно подавляется — он дерется за свою жизнь, спасает друзей, ищет дочь, учится не перебивать...

Не удивительно, что эта философия Михалкова нашла столь теплый прием в нашем властном истеблишменте. Она чрезвычайно созвучна его собственной философии, которая, уж извините, не сводится только к попилу бюджетов.  Её суть гениально передает как раз эпизод с санитарным кораблем. Сегодня Россия в целом, в их представлении, это такой огромный корабль, накрытый флагом с большим красным крестом. Над ним непрерывно кружат вражеские самолеты, делая учебные заходы, издеваясь, играя на нервах, унижая дерьмом, сыплющимся нам на головы (кстати, эпизод не столько из Великой Отечественной, сколько из холодной войны, именно так зачастую американцы вели себя по отношению к нашим военно-морским и гражданским кораблям, — и до показа задниц дело доходило). Задача простая — довести корабль до порта, а не героически всадить в гадящую задницу ракетницу и после этого всем погибнуть.

Любой героизм и стремление бросаться в атаку с шашкой наголо для носителей этого элитарного мировоззрения представляется крайне вредоносной глупостью. И поэтому не удивительно, что выражающий подобную философию фильм, выражающий ее  талантливо, в изысканных эстетических формах, оказался более чем ко двору сильных мира сего. Но сила выражения не означает тонкости и точности. Идея проведена Михалковым слишком прямолинейно, настолько прямолинейно, что её в итоге почти никто не заметил, приняли за какую-то другую. Наш «гордый человек», привыкший двигать красные дивизии на Европу в стратегических играх и торжественно и твёрдо фотожабящий в интернете и готовый завсегда «Убить НАТО», даже толком не понял, где, как и в чём его оскорбляют. Зато оскорбление почувствовал очень явственно и выдал встречную реакцию, которая самого Никиту Сергеевича явно обидела (чего уж там, привыкайте, то ли еще будет).

К мысли о том, что битва за Родину — это довольно тяжелая, мутная, утомительная и грязная работа, где всё время случается что-то не то, а подвиг — это не то, что происходит здесь и сейчас с тобой, а то, о чем потом напишут командиры и пропечатают в газете пропагандисты-политруки как о подвиге, — нужно приучать нашего офисного героя очень медленно, осторожно и взвешенно. Эта взвешенность и не была Михалковым достигнута, плоды чего мы теперь пожинаем.

Михалков бросил вызов не памяти нашего народа о войне, в чём его упрекнули совершенно необоснованно, а героическому мифу ХХ века как целому. Он отказал «подвигу», совершаемому «героем», в статусе конструирующей бытие силы. На это место он поставил Провидение, смирение и терпение. В этом и смысл заголовка фильма — «Предстояние», предстояние перед Престолом Божиим в смеренном молении. Можно привести аргументы и в пользу, и против подобного отношения к действительности, но возникает оно, мягко говоря, не на пустом месте.

Однако эстетическое представление Михалковым этой идеи оказалось слишком переусложненным. Его фантасмагория не перешла в миф, который встал бы супротив героического мифа. Отвыкший от работы по пониманию кино зритель видит лишь смутные очертания тех предметов и ходов, которые использует режиссер. Достаточно обратить внимание на «молитвой сбитый самолет», над которым привычно потешаются наши безбожники. Самолет падает не от молитвы, а по вполне естественным причинам — двоих на мине всё никак не удается подцепить пулеметами (а вот тут вот молитва очень даже при чем), а разъяренный неудачей немецкий летчик всё снижается, не обращая внимания на показания приборов, и в конечном счете самолет попросту сталкивается с водой. Но через блокбастерные очки этой связи событий не видно: «Поп молитвой самолет сбил... Гыыы... Минное православие... Гыыы...».

Другими словами, михалковская форма (сама по себе кинематографически сильная) оказалась слишком сложна для михалковского содержания (самого по себе достаточно новаторского и дискуссионного), так что их сцепление вызвало не эффект разорвавшейся бомбы, на что режиссер явно рассчитывал, а эффект дырявой ложки — много свиста, но при падении ничего, кроме злости и обиды не вызывает. Подогретый давней ненавистью к Михалкову «образованной публики» эффект получился вполне предсказуемым и достаточно неприятным.

Что делать дальше? Умным людям — пересмотреть фильм еще раз и по меньшей мере над ним подумать (думать полезно, и эта способность требует постоянной практики). Подумать не для того, чтобы изменить своё отрицательное мнение на положительное, а для того, чтобы перестать бугогировать и фотожабить, и осознать вскрытое Михалковым идейное противоречие трагического и героического, и сознательно выбрать сторону. Спонсорам Никиты Сергеевича — либо подкупить, либо положить в гроб (мне лично второй вариант нравится больше) нашу «кинокритику», которая совсем охамела и попросту отказалась от минимально честного и продуманного анализа кино как искусства. Мне — ждать, теперь, увы, отложенного на неопределенный срок выхода «Цитадели». Как знать, может быть, с помощью черенка от лопаты Михалкову всё-таки удастся достроить свой анти-героический миф, и о нем можно будет разговаривать более серьезно и четко.

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 3 (199 голосов)
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

Сходить штоль.

[ответить]

Камрад, не теряй времени и денег. Скоро по ящику наперебой по всем каналам...

[ответить]

Последовательно антигероична послевоенная немецкая культура. Там немцам как раз внушали: любое проявление героизма в итоге превращается в фашизм. Как бы ни хотелось быть героем - ни в коем случае не будь им, а то придёт чудовище и всех сожрёт - или ты сам в него превратишься. У меня возникает стойкое ощущение, что итогом такого внушения становится в конечном счёте убеждение, что лучше быть каким угодно чудовищем, чем жить вместе с безмозгло-травоядными "всеми".

[ответить]

Яхта Абрамовича, над которой кружит Обама на дельтаплане и выкрикивает матерные слова на суахили...

[ответить]

А вот интересно. Холмогоров фильм похвалил или поругал? Я,конечно, понимаю, что оценка похвалил-поругал - это тупое совковое восприятие, но все же. Потому что, если это художественное произведение с нетривиальным подходом к такому сложному явлению как героизм, то тогда это должно быть адресовано всем, кто хочет нетривиально мыслить. А если это месидж для заграницы, подогнанный под их мировосприятие, то тогда это не произведение искусства, а товар для заграницы. И еще. Псевдомолитва:"Господи!Сделай так..." не передает основной смысл Господней молитвы:"Отче! о если бы Ты благоволил пронести чащу сию мимо Меня! впрочем не Моя воля,но Твоя да будет", а грубо пародирует ее.

[ответить]

Холмогоров сменил формат и тематику обсуждения фильма с бугогирования и срача, на разбор того, что Михалков имел нам сказать.

Это гораздо существенней, чем хвалил/ругал. И, как видите, возникают сразу интересные вопросы...

 

[ответить]

С моливой, мне кажется, вы придираетесь: //не попущай, Пречистая, воли моей совершатися, не угодна бо есть, но да будет воля Сына Твоего и Бога моего//

[ответить]

Уважаемый Алексей, на мой взгляд ко Господу не обращаются со словами:"Сделай так, чтобы..." Об этом свидетельствует и великое моление о чаше, и та молитва, которую приводите Вы. Да и вообще все молитвы. Его смиренно просят.

[ответить]

Вы конечно правы, но существуют варианты. Фильм я не смотрел - всё зависит от контекста. Если это молитва человека неискушённого (или для неискушённого), то и вины никакой нет, главное смысл. В молитвах ведь часто обращаются к Богу: "научи", "наставь", "дай мне силу" и т.д. Если у человека нет правильных слов, то и неправильные сойдут, если смысл верный.

[ответить]

Разумеется, если человек обращается к Богу во время войны или в беде,то не важно - какими словами, лишь бы искренне. Но ведь это фильм, и там каждое слово продумано. Вот поэтому меня и резануло. А фильм я тоже пока не видел и среагировал на статью.

[ответить]

Вы вникли в тот эпизод? Тексты молитв очень сложны для неподготовленного человека. Надя там еле держалась в воде, вне себя от страха. Вот священник и предложил текст попроще. Текст не так важен, как внутреннее состояние человека во время молитвы.

[ответить]

В эпизод не вник, поскольку фильм не видел. Если там все обосновано, то и ладно. Но не представляю себе, что может быть проще:"Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя".

[ответить]

Какая разница КАК человек молится?

Каждый просит по своему:этот молит, а тот размышляет Сверху видно же всё, кто в душе кается А кто на коленях рыдая, в святого играет. Ты же слышишь ,я знаю.

[ответить]

Странно читають такую либерастическую билебербу (особенно про героизм) от человека, написавшего статьи про Пасху и про фильм "Тараса Бульба". Может, здесь 2 Холмогорова?

[ответить]

Вы совсем не различаете анализ и оценку?

[ответить]

Этот фильм относится к таким явлениям, о которых лучше один раз быстро послушать, чем ходить далеко и долго смотреть. Смысл подленький, эпизоды не связаны, спецэффектов нет (для тех, кто думает, что за 50 млн. все равно надо смотреть). Есть претензия на "правду о войне". Кто носил в душе такую "правду" не ясно. Может быть бойцы РОА, в которую, не сомневаюсь, вступит в третьей серии и сам комдив (Михалков-Котов).                      

Собственно война в фильме распадается на несколько больших эпизодов.

1. НКВД расстреливает заключенных. Михалков-Котов бежит с каким-то жиганом из лагеря и натыкается на чудесные со свастикой на красных парусах немецкие танки. "Это война! - говорит Котов, - Война это наше спасение!". Почему война - это спасение не ясно. Михалковы видимо ждали немцев и Гитлера-освободителя в том далеком 1941-м?

[ответить]

Странно. А не вы ли в 15-ти километровой ветке сокрушались, что Россия не Германия? Вам не угодишь. батенька.

[ответить]

Не совсем понял каким боком здесь может быть прилеплена Германия (ФРГ)?

[ответить]

Я это к тому, что Холмогоров всё-таки голова, хорошо изучил вашего брата ;o)

[ответить]

Эту уж совсем не понятно к чему. 

У Холмогорова вся статья состоит из необоснованного словоблудия. Кроме пожалуй одной интересной мысли:

Так вот, мир «Утомленных солнцем — 2» последовательно и бескомпромиссно анти-героичен. Он враждебен любым проявлениям «героического» — долгу, подвигу, отваге, священной ярости, ненависти к врагу. 

Это замечено верно... 

 

 

 

[ответить]

Классная рецензия! Михалковское творчество в нынешнем виде выполняет роль теста на внутреннее здоровье - чем сильнее тошнит от этой стряпни тем здоровее организм:)

[ответить]

Верно замечено.

[ответить]

А Вы, видимо, относитесь к носителям истины, да?Хотя, очень сомневаюсь, если для Вас достаточным является "послушать один раз" чужое мнение.

 "Подленький смысл"-это о чем? Уточните, пожалуйста. "Претензия на правду"? А какая была правда, по-Вашему? Вы побывали на войне, в разное время и в разных ее точках? А разве война не состояла из таких вот эпизодов? Кто сказал, что нельзя показать войну на эпизодах? Вам нужен связный детектив, может быть?

 Спасение все понимали по-разному, возможно. Кто-то мечтал, чтобы пришел Гитлер(как многие грузины, к примеру), кто-то  знал, что война объединяет народ. Это случай Котова, думаю. Почему бы войне не объединить таких близких этой семье людей, как Котов и Митя? И т.п. Путаете Вы всё...

[ответить]

Сейчас практически любого человека можно осадить словами "А ты там был?" (в 1941, а в 1812 тем более). Но это не значит, что теперь можно лгать, потому что никто не знает...Война прекрасно документирована, было бы желание разобраться и почитать. 

В фильме ложь распадается на два типа. Первая - прямое и оскорбительное искажение фактов. Пример - рассказ о том, как воевали кремлевские курсанты.

Вторая ложь - возведение в  ранг типичного эпизодов, которые, если и могли иметь место, то в качестве курьеза. Михалков прямо заявляет о том, что его эпизоды - есть "правда войны", то есть отражают типические реалии войны. Несвязанность эпизодов - прием, который фактически декларирует их типичность (как бы " было однажды на войне").

[ответить]

А если никто не знает, как можно утверждать, что это ложь?

 

Война не прекрасно документирована, если до сих пор находят незахороненных солдат и если до сих пор имеются разночтения событий. Кинодокументалисты были на фронте, но не уверена, что в каждой точке и в каждом временном отрезке. Абсолютно всё задокументировать невозможно в принципе. А значит, можно предположить, что на войне могло быть и такое, и разное другое.

Не знаю, каким образом вяжется «однажды» с «типичностью». У  меня, так,не вяжется. А у Вас? 

 

[ответить]

Ну, для того, чтобы понять, что такое стул, не обязательно надо посидеть на всех стульях мира. Для того, чтобы получить четкое преставление о войне, вовсе не обязательно знать, где похоронен каждый солдат. Что касается прямой лжи Михалкова. Она опровергается как многочисленными свидетельствами очевидцев, так и официальными документами. Например, обливаемые им грязью кремлевские курсанты все таки (вопреки мнению Михалкова) представляли элиту советских войск, воевали умело и упорно и не под руководством штрафников. Хотя бы потому, что штрафных рот и батальонов в 1941 г. еще не было. 

Что касается второго вида лжи (подача исключительных фактов как повседневности и наоборот).  То она состоит не в факте, а его обобщении. Вы видимо не поняли, так как я не привел примеров из фильма. 

[ответить]

Ну, для того, чтобы понять, что такое стул, не обязательно надо посидеть на всех стульях мира. Для того, чтобы получить четкое преставление о войне, вовсе не обязательно знать, где похоронен каждый солдат. Что касается прямой лжи Михалкова. Она опровергается как многочисленными свидетельствами очевидцев, так и официальными документами. Например, обливаемые им грязью кремлевские курсанты все таки (вопреки мнению Михалкова) представляли элиту советских войск, воевали умело и упорно и не под руководством штрафников. Хотя бы потому, что штрафных рот и батальонов в 1941 г. еще не было. 

Что касается второго вида лжи (подача исключительных фактов как повседневности и наоборот).  То она состоит не в факте, а его обобщении. Вы видимо не поняли, так как я не привел примеров из фильма. 

[ответить]

Мы говорим не о способах получения четкого представления о войне, а о наличии неизвестного возможного. По определению. Не может быть известно ВСЁ. Понимаете? Всегда есть неизвестное. Вы же не сможете мне доказать, что абсолютно все документы рассекречены. Есть и неофициальные документы. А многие вообще уничтожены.

    Интересно, почему Я не восприняла, что Михалков обливает грязью курсантов? Не думаю, что кремлевские курсанты были испытаны в тяжелых маршевых бросках или походах, в коих действительно формируется настоящая элита армии. Вы не заметили, что это были юнцы, фактически? Для которых война была пока романтикой. Действительность встретила их сурово. Всё естественно. В чем поливание грязью? Они что, по-Вашему, должны были быть гераклами и разбросать танки мановением руки?

[ответить]

Вдогонку.Элита армии не измеряется ростом, имхо. Элита, она еще называлась гвардией, формируется в боях, выигрывая их.Только тогда она может считаться элитой. 

[ответить]

 Найдите в себе силы почитайте. http://artofwar.ru/k/karcew_a_i/text_0620.shtml Или вот (воспоминания курсанта): http://a-i-f.narod.ru/4_2001/ubiti.htm Там кстати подробно излагается эпизод, оболганный Михалковым. Встреча командира ополчения (у Михалкова командира штрафбата Миронова) с ротой кремлевского полка.                                                                                =="Курсанты вошли в подчинение пехотного полка, сформированного из московских ополченцев. Его подразделения были разбросаны на невероятно широком пространстве. При встрече с капитаном Рюминым маленький, измученный подполковник несколько минут глядел на него растроганно-завистливо.

[ответить]

Не стоит хамить. Я же не предлагаю Вам найти силы для какой-нибудь деятельности...

 

Читала я это.Я не откажусь от своего мнения, что художник имеет право на частичный вымысел. Ему приходится это делать, чтобы соотнести желания с возможностями. И потом, фильм не заявлен как документальный.

[ответить]

Это не частичный вымысел. Это полная пурга. Люди  жизнь отдали. А Вы считаете, что в отношении их возможен вымысел, превращающий их в ...

Ну впрочем, раз Вы читали, то разговаривать в принципе больше не о чем (выше я уже сказал свое мнение)... 

[ответить]

Ну, для того, чтобы понять, что такое стул, не обязательно надо посидеть на всех стульях мира. Для того, чтобы получить четкое преставление о войне, вовсе не обязательно знать, где похоронен каждый солдат. Что касается прямой лжи Михалкова. Она опровергается как многочисленными свидетельствами очевидцев, так и официальными документами. Например, обливаемые им грязью кремлевские курсанты все таки (вопреки мнению Михалкова) представляли элиту советских войск, воевали умело и упорно и не под руководством штрафников. Хотя бы потому, что штрафных рот и батальонов в 1941 г. еще не было. 

Что касается второго вида лжи (подача исключительных фактов как повседневности и наоборот).  То она состоит не в факте, а его обобщении. Вы видимо не поняли, так как я не привел примеров из фильма. 

[ответить]

Ну, для того, чтобы понять, что такое стул, не обязательно надо посидеть на всех стульях мира. Для того, чтобы получить четкое преставление о войне, вовсе не обязательно знать, где похоронен каждый солдат. Что касается прямой лжи Михалкова. Она опровергается как многочисленными свидетельствами очевидцев, так и официальными документами. Например, обливаемые им грязью кремлевские курсанты все таки (вопреки мнению Михалкова) представляли элиту советских войск, воевали умело и упорно и не под руководством штрафников. Хотя бы потому, что штрафных рот и батальонов в 1941 г. еще не было. 

Что касается второго вида лжи (подача исключительных фактов как повседневности и наоборот).  То она состоит не в факте, а его обобщении. Вы видимо не поняли, так как я не привел примеров из фильма. 

[ответить]

Ну, для того, чтобы понять, что такое стул, не обязательно надо посидеть на всех стульях мира. Для того, чтобы получить четкое преставление о войне, вовсе не обязательно знать, где похоронен каждый солдат. Что касается прямой лжи Михалкова. Она опровергается как многочисленными свидетельствами очевидцев, так и официальными документами. Например, обливаемые им грязью кремлевские курсанты все таки (вопреки мнению Михалкова) представляли элиту советских войск, воевали умело и упорно и не под руководством штрафников. Хотя бы потому, что штрафных рот и батальонов в 1941 г. еще не было. 

Что касается второго вида лжи (подача исключительных фактов как повседневности и наоборот).  То она состоит не в факте, а его обобщении. Вы видимо не поняли, так как я не привел примеров из фильма. 

[ответить]

Ну, для того, чтобы понять, что такое стул, не обязательно надо посидеть на всех стульях мира. Для того, чтобы получить четкое преставление о войне, вовсе не обязательно знать, где похоронен каждый солдат. Что касается прямой лжи Михалкова. Она опровергается как многочисленными свидетельствами очевидцев, так и официальными документами. Например, обливаемые им грязью кремлевские курсанты все таки (вопреки мнению Михалкова) представляли элиту советских войск, воевали умело и упорно и не под руководством штрафников. Хотя бы потому, что штрафных рот и батальонов в 1941 г. еще не было. 

Что касается второго вида лжи (подача исключительных фактов как повседневности и наоборот).  То она состоит не в факте, а его обобщении. Вы видимо не поняли, так как я не привел примеров из фильма. 

[ответить]

Важно не то, как курсанты в фильме сражались, а то, что хотел нам этим показать автор. Это же не документальный фильм.

[ответить]

Абсолютно верно говоришь, nickfilin, я с тобой полностью согласен. Этот Михалков урод в своём опусе просто поливает грязью нашу историю и наших предков. Наверное он таким образом отрабатывает всякие там гранты западных организаций. 

[ответить]

И особенно странно видеть толпу повизгивающих от восторга на национальноориентированном форуме...

[ответить]

Отлично! А то сплошная грязь. И главное, еще до 22 апреля какие-то люди везде назойливо говорили: "Не ходите! Потратите время! Не ходите!" В честь чего не ходить? Сильнейший фильм! Про голые зады удивляет высказывание тех, кто тут же позволяет себе грязные ругательства. Вспомним фильм "К-19", где голливудом показана сцена, как советские офицеры (!) показывают свои, извиняюсь, голые задницы. Никто даже не закричал, мол, как можно показывать такое?, так оскорблять память героев, а тут, в "УС-2" кто-то нашел пошлость. Двойная мораль!

[ответить]

Вы в своем уме? Кто-нибудь вообще понимает что это блуд? Люди потеряли элементарные понятия о нравственности. Вообще безумно что столько шума из за какого-то фильма. Вообще чем-нибудь еще народ занимается кроме как "кинемотографией"? Это же все не настоящее. Тем более что тут нудизм и пошлость. А у Михалкова кстати там в голове есть вполне себе и сталинисткая тематика. В общем все сходится. Блуд и Сталин. Правильно. Может-быть когда-нибудь Россия выйдет из этой дыры элементарной аморальности, при которой в таих фильмах ничего неподабающего как-бы и не видят.

[ответить]

Гостю -3. Глупы Вы, извините...

[ответить]

Гостю-3. Глупы Вы, извините...

[ответить]

Уговорил Егор Станиславович, схожу гляну. А Михалкова знамо за что травят, за съезд, они теперь его до самой смерти травить будут, такой уж народ.

[ответить]

Мысль Холмогорова о том, что фильм создан //для современного западного зрителя из тамошнего культурного истеблишмента, испорченного политкорректностью, неоднозначностью, плюрализмом и прочим.//, думается верна. Однако, вот это //Никите Сергеевичу удалось проделать гигантскую работу по персонализации, очеловечиванию русских в глазах западного зрителя//, к моему глубокому сожалению, скорее всего не соответствует действительности. Холмогоров, да и Михалков получается тоже, упускает из виду одну очень важную культурную особенность современных западных "фриков" - соверешеннейшую анти-религиозность. Именно по этой причине фильм ими принят не будет никогда и нипочём, причём по обе стороны океана одинаково.

[ответить]

Алексею. Думаю, Вы не правы. Америка очень религиозна, да и Европа тоже, в большинстве своем. Не говоря уже об остальном мире. Проспали Вы чуток.

[ответить]

Уважаемая Pauline, я уже давно проснулся :) Америка, по сравнению с Европой религиозна, но религиозность Америки довольно странная - если тебя ударили по правой щеке, достань пистолет и застрели мерзавца, и это кроме шуток. Европа стремительно становится атеистической территорией - в Германии лишь 50% населения считают что существует хоть какая-то "высшая сила", а в остальных странах и того хуже. Но дело не в этом. Вы упустили из виду главное - речь у Холмогорова (и в моем коменте) шла о "культурном истеблишменте". А вот эта публика совершенно атеистична, причём агрессивно-атеистична. Упоминать в их присутствии о Боге - дурной тон, с вами в лучшем случае перестанут разговаривать. Традиционная Америка - да, религиозна. Но!

[ответить]

А политкорректность и плюрализм разве не та же самая  "подставленная вторая щека", если вникнуть? 

   Вообще-то, я не вижу особой религиозности в фильме и, тем более, ее особой роли в войне, как пытаются представить некоторые критики. Даже самые ярые атеисты принимают, наверняка, во внимание человеческую слабость в трудные моменты, а также роль случая(счастливое спасение) как случая, а не как божье провидение. Я, атеистка, именно так, к примеру,  это и восприняла при просмотре фильма. Думаю, и истэблишмент так же прореагирует. Они же не фанатики, все же.:) Тем более, интеллигентные люди, в большинстве своем.

[ответить]

Политкорректность - оборотная сторона агрессивности. Т.е. ух и дал бы я ему в морду, но воспитание (нравственность, общественное мнение, закон - нужное подчеркнуть) не позволяет. Это не имеет никакпго отношения к "левой щеке" - типичное фарисейство. Я фильм не видел, спорить не буду. Война и Вера - отдельная и серьёзная тема. А вот атеисты бывают разные - вот вы, предположим, без истерики, а есть такие, что кроме как фанатиком и не назовёшь, их так "партия" воспитывает :) И самое удивительное, что как раз из т.н. "интеллигентных" людей. Поживём-увидим конечно, свое мнение я высказал.

[ответить]

Угу, а  соблюдение диеты - оборотная сторона обжорства, по Вашей логике.:) Политкорректность – это тот же компромисс. Или  Вы считаете, что у «второй щеки» есть другая подоплека? Ни разу не встречала истерика-интеллигента... Фанатиков, как раз, как мы видим, больше всего среди верующих- в бога ли, в идею ли.Атеисты  обычно руководствуются логикой.Имхо, конечно... 

[ответить]

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...