В августе 68-го

40 лет назад войска ОВД вошли в ЧССР, положив конец так называемой «Пражской весне». В течение 40 лет этот ввод войск использовался в психоисторической войне против СССР (а сегодня - против России) Западом и его «пятой колонной» у нас в качестве примера советского/русского империализма, тоталитаризма, антидемократизма и т.п. Утверждается, что спонтанное демократическое движение чехословацких масс к «социализму с человеческим лицом», к национальной свободе было грубо подавлено по политико-идеологическим причинам Советским Союзом. Руководство последнего якобы уже весной 1968 г. всё для себя решило.

Эта схема и используется до сих пор в качестве психоисторического оружия. Но соответствует ли она действительности? Так же, как сегодня сообщения Си Эн Эн и Би Би Си об агрессии России против Грузии.

Начать с того, что процессы либерализации (не путать с демократизацией) в ЧССР в 1968 г. вовсе не были спонтанными и сначала вовсе не были массовыми. Они направлялись сверху определённой частью руководства компартии ЧССР, представители которой называли себя «прогрессистами». Команда Дубчека («центристы» в горбачёвском стиле, т.е. специалисты по болтанию в проруби из одной стороны в другую в зависимости от конъюнктуры) никогда не помышляла ни о демонтаже социализма, ни о выходе из Варшавского договора; «дубчековцы» стремились лишь к реформированию, улучшению социализма. Реальные, а не декларируемые цели «прогрессистов» и сил, стоявших за ними - различных политических клубов с антикоммунистической и антирусской направленностью - заключались в ином: в превращении (естественно, с помощью Запада, на который они рассчитывали) Чехословакии в буржуазное государство с выводом его из ОВД, что меняло всю геополитическую конструкцию Европы, рушило «ялтинскую систему» и било по интересам СССР. «Социализм с человеческим лицом» был ширмой и средством этого планируемого исторического погрома - как и горбачёвская перестройка с её «больше демократии - больше социализма».

Советское руководство заметило опасность уже в марте 1968 г., однако действовало крайне осторожно, стремясь решить вопрос политическим путём. Излишнее доверие Брежнева к Дубчеку («Я верю Саше») и характерная для послесталинской ленивой советской номенклатуры (la nomenclatura fainéante) медлительность в принятии решений привели к тому, что в реальности время для политических решений уходило. А ведь в руководстве КПЧ была значительная по численности и влиянию группа («прогрессисты» и Запад шельмовали их как «консерваторов» и «сталинистов»), которая при советской поддержке вполне могла совершить «дворцовый переворот», и тогда не понадобился бы ввод войск. Но Брежнев продолжал «верить Саше», который всё меньше контролировал ситуацию, и в результате СССР приходилось идти на уступки тем силам, которые манипулировали Дубчеком.

В начале августа по итогам встреч советского и чехословацкого руководства в Черне-над-Тиссой и в Братиславе было подписано коммюнике, суть которого заключалась в следующем: советское руководство признавало право ЧССР на собственный путь к социализму, на их «социализм с человеческим лицом», на продолжение реформ при условии невыхода из ОВД и прекращения антикоммунистической пропаганды.

5 августа в «Правде» появилась статья, в которой говорилось, что коммюнике - успех братской политики компартий и сокрушительный удар по планам империализма, направленным на отрыв ЧССР от социалистического содружества. Советские вожди рано радовались - сразу же после братиславской встречи в крупнейших городах ЧССР интенсифицировалось проведение хорошо организованных демонстраций под антикоммунистическими лозунгами и с призывами «нейтрализации ЧССР». К 16 августа демонстрации достигли «девятого вала» - это был курс на максимальное обострение ситуации.

Могли ли организаторы не понимать, что тем самым подрывают курс «дубчековцев» на реформы, на построение «социализма с человеческим лицом», причём именно тогда, когда Дубчек договорился с советским руководством и получил от него «добро»? Не могли. Могли ли организаторы демонстраций не понимать, что, повышая антикоммунистический, антисоветский градус, они провоцируют ввод войск? Не могли. Значит, действовали сознательно. Значит, не демократизация социализма им была нужна - этот курс был обеспечен договорённостями 3 августа, - а нечто другое.

16 августа терпение советского руководства наконец лопнуло, было принято решение о вводе войск, по поводу которого маршал А.А. Гречко сказал, что он состоится даже в том случае, если приведёт к третьей мировой войне. Но мировой войны не случилось - и не могло случиться: Запад, переживавший нелёгкие времена как в политике, так и в экономике, не собирался, да и не мог воевать из-за Чехословакии. Поощряя чехословаков на словах и создавая у них впечатление, что поддержит, Запад сдал Чехословакию в 1968 г. так же, как в 1938 г. в Мюнхене. Чехословакия в очередной раз оказалась разменной монетой в большой геополитической игре серьёзных государств. К тому же операция «Дунай», в ходе которой вооружённые силы ОВД (прежде всего, конечно же, советская армия) за 36 часов оккупировали центрально-европейское государство с одной из лучших в Европе армий, была наглядной демонстрацией не только политической решимости, но и военной мощи.

СССР не мог не ввести войска в Чехословакию, и главные причины этого носили не политико-идеологический, а геополитический характер - ни одна великая держава не может допустить ухудшения своих геополитических позиций. На Западе действия СССР лицемерно назвали реализацией «доктрины Брежнева» - т.е. такого подхода, согласно которому угроза социализму в одной из стран социалистического содружества является угрозой для всего содружества и может потребовать их вмешательства. Лицемерно - потому что, во-первых, в Уставе НАТО зафиксировано, что в случае дестабилизации положения в одной из стран - члене НАТО, организация имеет право на военное вмешательство; т.е. СССР в своём блоке сделал то, что заранее предусматривается уставом НАТО для этого блока. И при чем здесь Брежнев? Реальная политика - больше ничего.

Во-вторых, США без колебаний вводили и вводят свои войска в любую страну, сколь бы далеко она ни находилась, если это соответствует их интересам. И если СССР в послевоенный период лишь трижды всерьёз вводил свои войска в другие страны (Венгрия, Чехословакия, Афганистан), то США - по сути, агрессор № 1 ХХ века - делал это в десятки раз чаще. Я уже не говорю о сознательном планировании нестабильности, «организованного хаоса», будь то «демократические реформы», их поддержка спецсредствами или прямое поощрение агрессивных действий одних государств/этнических групп против других (Югославия, Закавказье).

В случае с Чехословакией-68, демонстрируя поддержку «курсу на реформы», США в то же время постоянно и настойчиво подчёркивали, что ЧССР относится к зоне интересов СССР и что США не станут вмешиваться в случае военной интервенции СССР в ЧССР. Показательно, что о таком своём невмешательстве США заговорили до того, как в СССР было принято решение о вводе войск.

Американский исследователь И. Валента с горечью заметил: «Если бы США не рекламировали своей политики невмешательства, то вторжения могло бы не быть». Наивный Валента! Во-первых, СССР ввёл бы свои войска в любом случае (вспомним фразу Гречко), брежневское политбюро конца 1960-х годов - это не горбачёвско-ельцинские импотенты, готовые сдавать всё и вся. Во-вторых, в том-то и дело, что США специально декларировали своё невмешательство, чтобы - насколько это можно - спровоцировать СССР на ввод войск, а затем использовать это по полной программе в Холодной войне в целом и на восточноевропейском её театре/фронте в частности.

Повторю: упустив время для смены дубчековского руководства в мае-июне 1968 г. «терапевтическим» образом, СССР не мог не ввести войска в августе - отступать было некуда. Ввод войск был наименьшей из зол. Однако, решив проблему Чехословакии (и Восточной Европы) в краткосрочной перспективе, он создал серьёзные средне- и долгосрочные проблемы как в Восточной Европе, так и в мировом коммунистическом и - шире - в мировом левом движении: только 10 из 88 компартий безоговорочно поддержали действия СССР. Западные левые стали переходить на антисоветские позиции. И они, и западная пропаганда в целом стали изображать СССР как типичную империалистическую державу, как не антикапитализм, а прямое продолжение Российской империи. Это была та почва, на которой хорошо взросли «семена», посеянные ударниками Холодной войны против России по обе стороны океана - от «империи зла» Рейгана до «Архипелага ГУЛага» Солженицына.

У советского руководства не нашлось ни идеологических, ни психоисторических средств для адекватного ответа Западу как на мировой арене, так и в Восточной Европе. Поэтому будучи успехом в краткосрочной перспективе и став одним из факторов (демонстрация мощи), обусловивших детант первой половины 1970-х годов, ввод войск в ЧССР осложнил положение СССР в мировой системе во второй половине 1970-х и особенно в 1980-е годы. Впрочем, в 1980-е его влияние было косвенным и его следует рассматривать в контексте превращения номенклатуры из статусной группы в класс собственников, что объективно потребовало разгрома военно-промышленного комплекса, уничтожения советского среднего класса и развала соцлагеря и СССР.

Нам есть о чём сожалеть по поводу ввода войск - и с чехословацкой, и с нашей точки зрения. Но не мы придумали тот мир, в котором живём. Однако даже в этом жестоком мире мы не бросали атомные бомбы на мирные города, не поддерживали в массовом порядке одиозных кровавых диктаторов, не были мировым жандармом. И уж тем более мы не должны позволять бросать в себя камни, в том числе и по поводу пражского августа 1968 г. (в том самом августе американцы уничтожили тысячи вьетнамцев - не только партизан, но и мирных жителей) пропагандистским «шестёркам» этого жандарма, особенно в нашем собственном доме.   

Более подробную работу А.И. Фурсова о чехословацких событиях 1968 г. можно найти в «Литературной газете» под названием «Неизвестный август 1968 года» (№№ от 6 и 13 августа 2008 г.).

• Добавить комментарий