Путин и агиополитика

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
[]

Для того, кто уповает на милость святых, нет ничего невозможного.

Путину не надо учиться вести политику у Бориса и Глеба — условия сейчас совсем другие и не единство рода надо хранить, а «управляемость вертикали» и всего такого.

Но вот их молитвенная помощь и поддержка и Путину и нам всем были бы не лишними, ибо Бог гордым противится, а смиренным дает благодать.

В том числе и благодать творить такие вещи, которых никогда не достичь гордым.

***

В последнее время премьер Путин делает идеологически знаковые жесты и заявления одно за другим. Причем обозначаемая Путиным идеология гораздо резче, жестче и рельефней, нежели та, которую он озвучивал, будучи президентом. Точнее всего ее можно было бы охарактеризовать как консервативный государственнический патернализм. Так сказать, добротный «old style» государства Российского, которого традиционно придерживались лучшие из русских правителей.

Трудно сказать, — придерживался ли Путин этой идеологии всегда, просто старательно ее скрывая, и лишь теперь, с освобождением от «президентского контракта» дав себе волю, начал высказываться более открыто. Или же мы имеем дело с новым поворотом в политической эволюции совсем еще не старого и вполне способного меняться государственного деятеля.

Так или иначе Путин несколько разрядил обстановку после разного рода «сигналов» последних месяцев, из которых либеральными пропагандистами уже был сварганен миф об «оттепели». Ни о какой оттепели в плане отказа от государственнической идеологии или же в смысле становления режима слабой власти говорить не приходится. Напротив, риторика и жесты Путина нацелены на идею сильной власти гораздо в большей степени, чем раньше. Пока либеральные соловьи токуют о кризисе монархической парадигмы в российской политике, Путин вполне успешно демонстрирует ее на деле. Причем не «против» Медведева, как кому-то хотелось бы, а в связке с ним.

Свою политическую философию, довольно актуальную в связи с кризисом, Путин обозначил довольно ясно, перед картиной Ильи Глазунова «отчитав» первых русских святых — страстотерпцев Бориса и Глеба: «Надо бороться за себя, за страну, а отдали без борьбы. Это не может быть для нас примером, легли и ждали, когда их убьют». Взгляд на мир действительно яркий, последовательный и достойный уважения. Кто-то заметил, что в стилистике премьера появилось нечто от сталинского стиля политико-моральных афоризмов.

Однако «критика» Путиным первых святых показала, что он, как и большинство людей его поколения, находится в плену определенных предрассудков о том, что такое святость, в чем смысл христианского подвига и что значат святые для нас.

Позволим себе взять Бориса и Глеба под своеобразную защиту (в коей они, впрочем, совсем не нуждаются). Святые страстотерпцы были младшими, хотя и любимыми сыновьями крестителя Владимира. Они были убиты старшим (и, возможно, не родным) сыном Владимира — Святополком после того, как отказались от начала междоусобной войны со старшим братом. И Борис и Глеб были воинами и политиками, а никак не последователями толстовского непротивления злу силой. Их выбор, приведший к их мученической смерти, был вполне осознанным политическим выбором, своеобразной жертвой в пользу государственной идеи, как она понималась на Руси в XI веке — идеи старшинства в княжеском роде. Житийный Борис отвечает подстрекавшей его на захват власти дружине: «Не подниму руку на брата своего старшего: если и отец у меня умер, то пусть этот будет мне вместо отца».

Ни о какой слабости с точки зрения средневекового русского мировоззрения здесь речи нет. Напротив — видна величайшая сила духа, которой не найти ни у одного из узурпаторов.

Константин Леонтьев, восхищаясь поступком персидских вельмож, бросавшихся за борт, дабы облегчить корабль и спасти Ксеркса, замечает, что эти «персидские Феромилы» гораздо выше греческих, ибо «гораздо легче положить свою голову в пылу битвы, чем обдуманно и холодно, без всякого принуждения решиться на самоубийство из-за религиозно-государственной идеи». С известными поправками его оценка может быть приложена и к подвигу Бориса и Глеба — и тот и другой спокойно и обдуманно, несмотря ни на какие предупреждения, принесли себя в жертву идее родового старшинства в священном роде Рюриковичей.

Святополк оказался мерзавцем и окаянным убийцей, недостойным этой жертвы, предателем интересов Руси западным соседям. Не случайно либеральные западники так горячо возлюбили этого скончавшегося «в пустыне между ляхи и чехи» изверга и стараются добиться его исторической реабилитации. Они явно чувствуют в нем своего духовного предка. По счастью, у Святополка нашелся достойный противник Ярослав-Георгий, решившийся с подачи новгородцев «бороться за себя и страну». Ярославу удалось создать из Руси великую европейскую державу. Но именно в его борьбе с окаянным братом, а затем с богатырем и рыцарем Мстиславом были заложены семена дальнейшей раздробленности Руси. Сыновья, внуки, правнуки и праправнуки Ярослава проводили жизнь по его примеру — в непрерывных междоусобных войнах. И уже ни один не хотел уступить, ни один не хотел подобно Борису сказать: «Не подниму руку на брата своего старшего!».

Но если принцип старшинства нарушался не всегда, если минимальный порядок в княжеских отношениях сохранялся, а род Рюриковичей так и остался единственным русским княжеским родом аж до XVI века, то это именно потому, что Ярослав Мудрый со всей решительностью добился канонизации Бориса и Глеба. Облик святых страстотерпцев, принесших себя в жертву родовому миру, не допустивших переноса на Русь византийской модели цинической узурпации, служил укором совести русским князьям, и подражателей Святополка тоже находилось немного — и оказывались они обычно отверженными. Именно концентрация родовой силы Рюриковичей во власти единого государя заложила основы русского самодержавия. Жертва Бориса и Глеба не была напрасной даже чисто политически.

Но еще более существенен агиополитический аспект «борисоглебской» темы. К сожалению, российская власть до сих пор лишь ограниченно понимает прямую, действенную, мистическую — и в то же время политическую силу агиополитических реальностей, таких как молитва и заступничество святых, защита от святых икон, сила литургической молитвы... Чтобы отметить эту нечуткость, достаточно обратить внимание на то, что, несмотря на толстые намеки, наша власть так и не решилась вернуть на кремлевские башни-ворота иконы (те самые иконы, по которым башни называются), в результате Кремль если чем и огражден, так только неверными и нерусскими оккультными силами.

Не так давно псковский историк и археолог Юлия Колпакова высказала предположение о существовании точки невозврата в истории христианизации той или иной земли. Эта точка — появление местных святых. Ярослав Мудрый это хорошо понимал, именно поэтому с такой настойчивостью добивался канонизации византийскими иерархами своих братьев — Бориса и Глеба. Он стремился в их лице обрести для Руси сильных небесных покровителей и предстателей. И добился своего — Борис и Глеб стали не только первыми русскими святыми, но и первыми святыми князьями. В их лице были канонизированы не только личности, но и молодое Русское государство и его княжеская династия. Лежавшему в основе Руси политическому принципу было придано небесное измерение.

А сами Борис и Глеб и в обителях небесных остались отнюдь не бессильными и слабами. Напротив, они превратились в грозное «секретное оружие» русских ратей. Они являются на поле победы Рюрика Ростиславича над половецким ханом Кончаком, их видит плывущих в ладье старейшина Пелгусий перед победоносной Невской битвой, их призывает себе на помощь Иван Грозный перед Казанским походом и вновь они являются, чтобы защитить Москву в 1571 году от набега крымского хана. Любопытно и то, что по житийным рассказам Борис и Глеб в своем небесном покровительстве не ограничивались военными вопросами — они были своеобразным знаменем оппозиции другому Святополку, Святополку Изяславичу, князю лживому и скупому, основному оппоненту Владимира Мономаха. Многочисленные предания о чудесах рассказывают о том, как Борис и Глеб вступаются за несправедливо обиженных и осужденных Святополком II.

Святой — это не переселившийся в некий абстрактный рай призрак. Это живой человек, после смерти обретший благодать у Бога и дерзновение просить у Всевышнего милость для тех, за кого он ходатайствует, и святой имеет силу и власть изменять то, что по Божьему Суду не предопределено и может быть изменено. Именно в этом сила молитвы и заступничества святых. Более грозное оружие, чем молитва этих любимых сынов Божьих, трудно себе представить. Поэтому умножение числа почитаемых истинных святых, постоянное обращение к ним, — это фактор не только огромной духовной, но и огромной политической важности. Иногда чудеса переворачивают ход истории самым радикальным образом — достаточно вспомнить о том, как чудо от Владимирской иконы Божией матери остановило грозного Тимура на рубежах Руси: выполнив свою историческую миссию, ослабив грозным ударом Золотую Орду, он внезапно повернул на юг и не на Руси складывали его воины пирамиды из черепов, а в Малой Азии, где Ангорская битва 1402 года на полвека отсрочила захват турками Второго Рима.

Для того, кто уповает на милость святых, нет ничего невозможного. Путину не надо учиться вести политику у Бориса и Глеба — условия сейчас совсем другие, и не единство рода надо хранить, а «управляемость вертикали» и всего такого. Но вот их молитвенная помощь и поддержка и Путину и нам всем были бы не лишними, ибо Бог гордым противится, а смиренным дает благодать. В том числе и благодать творить такие вещи, которых никогда не достичь гордым.

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 4 (8 голосов)
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

Вот почему надо почитать не Сталина, а новомучеников. О них говорить гораздо больше, а о нём гораздо меньше.

[ответить]

хватит намеков на "путин = сталин". Путин категорически против смертной казни, а Сталин..  :)

[ответить]

Содержательный текст про святых князей. Не так, как автор, глубо разбираюсь в подобных вопросах и для себя открыл несколько интересных моментов. Но если оставить в стороне Святых, хочется спросить - а причем тут Путин? Скоре нужно просить о помощи святых для России, а не для Путина. Что он сделал доброго, кроме как отстроил властную вертикаль? Какие системные преобразования в стране? Что это за параллели Россия - есмь Путин? Что знакового он сделал для России? Какую ввел идеологию, которая подымет дух, святость простого россиянина? Даст ему желание и возможность расправить плечи и вздохнуть свободно?

[ответить]

Путя - Святополк

Понятно, почему плешак не понимает Бориса и Глеба, потому что ему ближе мораль их убийцы Святополка: обмануть, убить и захватить.

[ответить]

 Егор Холмогоров Совсем двинулся... окончательно слава Богу. 

[ответить]

Егор, благодарю за прекрасную иллюстрацию. Оценил.

[ответить]

Сэр, соловьи не токуют, токуют глухари. Соловьи поют свободно и заметьте, совершенно бесплатно, в отличие от Вас.

[ответить]

Очень интересный и трогательный рассказ про первых русских святых. Спасибо. Никогда на самом деле не задумывался о смысле их подвига. А вот эта фраза, для не вполне воцерковленных людей, каковым и себя к сожалению считаю, вообще многое объясняет: "Святой — это не переселившийся в некий абстрактный рай призрак. Это живой человек, после смерти обретший благодать у Бога и дерзновение просить у Всевышнего милость для тех, за кого он ходатайствует, и святой имеет силу и власть изменять то, что по Божьему Суду не предопределено и может быть изменено."

[ответить]

Ненавижу путьку!1111

[ответить]

Трагедия настоящего момента заключена в том, что кроме Путина и компании никто, способный даже отдалённо претендовать на власть, не сможет (и не захочет) хоть как-то, хоть на словах и полумерах, защищать интересы страны. Интересы Путина и интересы его компании - какими бы они ни были - на данном этапе иногда совпадают с интересами страны и народа.

Поэтому выступая против Путина мы, объективно и к моему глубокому сожалению, оказываемся по одну сторону с нашими противниками. Вот такое противоречие.

Очень грустно.

[ответить]

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...