Найти икону войны...

Стенограмма заседания Русского Клуба 14 августа 2008. Участвуют: Дмитрий Володихин, Константин Крылов, Аркадий Малер, Михаил Ремизов, Александр Рудаков, Павел Святенков, Юрий Сошин, Владимир Тор, Егор Холмогоров. Коммюнике - Развить русскую победу.

Холмогоров:

Я хочу начать наше сегодняшнее заседание с тоста. Я предлагаю выпить за великий русский народ. Двадцать лет шла тяжелая, сопровождающаяся большими жертвами кровопролитная война за будущее русского народа, за его государственность. Причем, как мы все знаем, в этой войне бывали отчаянные моменты. Моменты, когда народ, собственно, мог сказать «Зачем нам нужно это государство? Зачем нам нужна эта Россия? Давайте от своей государственности откажемся, давайте мы разделимся на несколько десятков маленьких уютных государств, которые, может, хоть тушкой, хоть чучелком вползут там в Евросоюз или куда-нибудь еще». Но русский народ этого не сказал, этого не сделал, и вот сегодня мы уже можем говорить о том, что первый все-таки коренной перелом в этой войне свершился, и можем все-таки праздновать первую победу. Давайте за это выпьем.

Володихин:

Давайте стоя.

Холмогоров:

Теперь мне хотелось бы поставить вопрос нашего обсуждения. У меня есть несколько интересных тем на Клуб, касающиеся Тихоокеанского региона России, касающиеся ситуации правового беспредела и что с ней русским делать... Но понятно, что тема войны, которая так стремительно и неожиданно началась, так стремительно развивалась, что реально, мне кажется, это был пущен очень удачный мем, «пятидневная война», поскольку действительно удалось удивительным образом  переплюнуть итог скорострельности войны, перехватив ее у Израиля.

Это действительно важное событие. Мне хотелось бы отметить в этой связи следующие вещи. Во-первых, это поразительная неготовность к этой войне нашего экспертного сообщества.

Ремизов:

Павловский же сказал, что это не вписывается в стратегию 20-20 ...

Холмогоров:

Ну вот да. Наше экспертное сообщество, причем как старшее его поколение, так и среднемладшее, к которому более-менее относимся мы, оказались в значительной степени к этой войне не готовы, причем не готовы как оперативно, - то есть понятно, что реакция какая-то пошла, но она пошла в значительно меньшем потоке, чем этого следовало бы ожидать, причем со значительно большим напряжением.

То есть я скажу хотя бы по себе. Я  вкалывал по 20 часов в сутки эти пять дней. Но проблема состоит в следующем: это, строго говоря, не очень нормально, в том смысле, что вкалывая такое количество времени, я, по сути, закрывал те дыры, которые у меня образовались в подготовленности.

Понятное дело, что в значительной степени, даже если исходить из гипотезы, что наше государство все же было к этой войне стратегически готово - а, в общем, многие факторы указывают на это, о полной внезапности говорить вообще не приходится. С учетом того, что в мае шла подготовка к аналогичной контр-операции в Абхазии, тогда были сконцентрированы огромные силы, тогда несколько суток в состоянии боевого дежурства находились военные аэродромы европейской части России - это, в общем, факты известные. О стратегической готовности, в любом случае, мы можем говорить.

Но вот странно, что эта стратегическая готовность на экспертное и на информационную составляющую за пределом профессиональных информационных работников в «Вестях» и где-то еще не распространялась. Может быть, это было связано чисто с соображениями безопасности. Может быть, это было связано с тем, что никто не подумал, что об этом всерьез надо говорить. По счастью, это провисание не очень заметно, просто на фоне того,

что, к сожалению, не пришедший сегодня Саша Елисеев назвал фактически образовавшимся национальным фронтом. Когда образовалось некое поле политиков от Путина и до Лимонова, которые выступили с идентичных или почти идентичных позиций.

Но при всем при этом проблема состоит в следующем: наше экспертное сообщество до сих пор  не смогло в полной мере нащупать и сформулировать идеологическую, политическую, геополитическую и т.д., если так можно выразиться, икону этой войны. То есть идет очень серьезный разнобой в оценках. Была ли это война за геостратегические интересы России, или же, например, это была гуманитарная война за население Южной Осетии, или же это была просто локальная война на Кавказе, или что-то это еще.

Нет тех же самых оценок относительно условий... Есть же известная фраза о том, что такое мир. Мир - это итог войны, который устанавливает некое положение, которое было бы лучше, чем до войны. То есть мир и победа - это именно это. Существуют ситуации явной и ясной победы, например, ситуация победы в Великой Отечественной войне. За счет тех решений, которые были приняты на Ялтинской конференции, за счет тех обеспечивающих действий, которые были предприняты советским руководством еще перед началом Второй Мировой войны, перед вступлением в нее Советского Союза, - за счет всей этой совокупности действий был обеспечен мир, объективно для Советского Союза лучший, чем довоенный. Причем несравнимо лучший.

В нашем случае совершенно непонятно, что должно быть нашей Ялтой. Всем, кажется, кроме Павла Фельгенгауэра, понятно, что одержана некая военная победа. Но нет той совокупности оценок, которая нам сказала бы «военная победа одержана потому, что мы лучше в этом, в этом, в этом». У нас на сегодняшний момент действительно, в значительной степени за счет того, что ситуация развивалась достаточно неожиданным образом для людей вполне себе националистических настроенных, и даже часто именно для них - еще более неожиданным,  потому что в национальной среде мифология всеобщего тотального слива очень сильна, присутствует очень сильная неготовность.

Мне бы хотелось, чтобы мы с вами попробовали сегодня с этой неготовностью чуть-чуть справиться. Может быть, задним числом, с ней как-то справиться. То есть попробовать коллективными усилиями выработать такую формулу этой войны.

Володихин:

На мой взгляд, правильно сделал тот, кто первый произнес слово «реванш». Получился имперско-национальный реванш, то есть ситуация, при которой русская нация радуется успеху Российской Империи, которая сейчас имеет формат Российской Федерации. В этом смысле кавказская война XVIII, XIX, начала XX вв. получила свое продолжение в XXI в. Это очередной раунд кавказской войны, которая является войной на цивилизационном разломе. Ну, следуя логике Хантингтона. В этом смысле неважно то, что с обеих сторон, к сожалению, в войне участвовали православные люди. Важно то, что один из участков православной цивилизации находится под ударом, под преобладающим влиянием куска неправославной западной англоамериканской цивилизации. Я имею в виду  Грузию, которая находится под воздействием Соединенных Штатов Америки. В этом смысле продвижение Грузии на север есть попытка руками цивилизации, которая рискует утратить свой православный статус в этой местности, утвердить интересы цивилизации постхристианской. Постхристианской, гностической, западной. С этой точки зрения, успех российских войск - это успех русской православной цивилизации на определенном участке фронта, на определенном цивилизационном разломе. Вот что важно.

Холмогоров:

Получается странная, действительно, ситуация. Кто-то может сказать, что это успех русской православной цивилизации над нерусской православной цивилизацией.

Володихин:

Я не стану преувеличивать нравственное вероисповедание нашей политической элиты, но все-таки в этом плане она получше, чем грузинская.

Ремизов:

Мне кажется, грузины православные с ног до головы.

Володихин:

Важно то, что значительная часть грузинской политической элиты от православия отошла. Для нее христианство - это политический проект, но не онтологическое свойство. Для нашей - это все же больше православие именно в его изначальном нормальном христианском смысле, то есть вера в воскресшего Христа.

Холмогоров:

Я бы оговорку Дмитрия превратил бы в некий термин, относительно постправославной цивилизации. Действительно главными оппонентами России в этом конфликте, помимо крышующих, - прямыми главными оппонентами оказались два квазиправославных государства. Это Грузия и Украина. Заметим, что они выступили единым фронтом, и заметим, что какие-нибудь государства исламские, типа Турции, типа Азербайджана и так далее отнюдь такой прыти не проявили.  

Володихин:

Теперь что касается не материальных, а духовных результатов победы России в очередном раунде кавказской войны, в данном случае - победы над Грузией. С моей точки зрения, очень важно то, что был ликвидирован афганский синдром. Что это такое?

После неудачного окончания войны в Афганистане, когда СССР вывел свои войска, в обществе, в частности - в интеллектуальной среде, укрепилось мнение, что российская армия представляет собой просто сборище сброда. Это мнение еще более усилилось после военно-политических провалов 90-х годов. Впечатление, согласно которому российская армия - просто куска нищих, казнокрадов и преступников, которые имеют нулевую боеспособность, к сожалению, в конце 90-х - начале 2000-ых годов было достаточно прочным. Оно и сейчас...

Холмогоров:

Можно одну маленькую ремарку... Это раскручивание, идейное раскручивание историй Буданова, с Ульманом, с Аракчеевым, вот это демонстративное осуждение и т. д., оно ведь именно работало на этот имидж. То есть на имидж слабой армии, которая состоит из преступников, мародеров и т.д. и как бы это уже фактически такими средствами, инструментами такого суда, создавался дальше имидж вот этой слабой армии, недисциплинированной и преступной.

Володихин:

Возвращаясь к тому, что афганский синдром перечеркнут. После очевидной победы в серьезном сражении все-таки имидж российской армии и российского флота улучшился. На них большая часть общества уже не смотрит как на что-то позорное.  Видят, что появилась хотя бы минимальная боеспособность. Видят, что  болезнь, которая поразила российскую армию и российский флот, излечима. Да, конечно, необходимо перевооружение. Да, конечно, необходимо увеличение зарплат и вообще достойная жизнь командного и сержантского состава. Да, конечно, необходимо переобучение в связи с современными условиями ведения войны. Но во всяком случае, все это выполнимо, потому что общество к своим солдатам относится с уважением, после того как эти солдаты своей кровью, своей волей, своими усилиями переломили ход действий на Кавказе. Они достойны уважения. Они заработали положительный имидж. Они заработали добрую репутацию для армии и флота. Этого мало, этого недостаточно. Но это отправная точка для улучшения ситуации. Ну и я еще раз хотел бы подчеркнуть, что  этот положительный нравственный результат перечеркивания афганского синдрома. Это достижение русской православной цивилизации на ее границе. Я еще раз хотел бы подчеркнуть, что Грузия - это участок, который может вообще выпасть из православного мира под действием внешнего давления. Если сейчас на нижнем уровне грузинская православная церковь очень сильна и хороша, то, скажем так, ее элита в этом отношении намного хуже нашей.

Ремизов:

Интересные темы, которые прозвучали в выступлении Дмитрия - это что нация радуется имперскому успеху и тема войны православных народов. В этом заключен определенный вызов для той части идеологического спектра, который мы представляем, а именно - для сторонников политического православия. Я тоже отношу себя к таковым, хотя в другом смысле, чем Аркадий и Дмитрий, это отдельный разговор, но несомненно я отношу себя к сторонникам политического православия.

Надо отметить две вещи. Первая - нельзя принижать искренность православной веры в этих странах, принижать их воцерковленность, устойчивость их церковных институтов.

Но можно разграничить два понятия. Понятие православной страны и православного мира с одной стороны,  и, с другой стороны, понятие православной цивилизации. Я полагаю, что с точки зрения цивилизационного подхода, православная цивилизация на планете только одна - это российская цивилизация.  Цивилизация - это большая культура, которая способна к автономному существованию, которая в силу масштаба, в силу произведенной культурной продукции имеет возможность задавать контекст восприятия культуры, имеет свои цивилизационные культурные доминанты и имеет свою сакральную вертикаль, которая задает прочтение истории и миссии этой культуры в истории. Это присутствует, несомненно,  в случае с Россией. И отличие России от Украины, Грузии, Греции, от членов НАТО состоит не в степени воцерковленности этих обществ, а в том, что Россия единственная суверенное на планете православное государство. Есть масса более православных стран, чем Россия, православных обществ. Россия - единственное суверенное из них. Вполне суверенное. Я имею в виду строгий смысл слова суверенитет. Это первый момент.

А второй момент касается империи и национального государства.  В произошедшем есть определенный вызов сторонника национального государства. Сейчас на повестку встала имперская модель управления Кавказом. На самом деле, вызова я здесь не вижу. Это модель управления Россией Кавказом объективно является имперской, и если мы сохраняем контроль над Кавказом, она другой и не может быть. Но под имперскостью в данном случае следует понимать не то, что мы должны покупать их лояльность любой ценой. Ценой их вливания в российскую элиту, ценой реконфигурации правового пространства, а то, что центр устанавливает с народами Кавказа  определенный вассалитет на определенных условиях, и выступает гарантом мира между ними и гарантом безопасности тех народов, которые он взял под покровительство. В чем здесь должна быть позиция сторонников национального государства? Огни не могут оспорить эту модель отношения, она единственно возможная на Кавказе. Позиция должна быть в том, что собственно этим сувереном, сюзеренном по отношению к народам Кавказа должна быть не отчужденная от нации императорская власть или не орден меченосцев, не Политбюро. Не некий имперский центр, отчужденный от нации. Это должна быть сама нация в лице своих властных представителей. Мы можем сойтись на том, что да, мы выстраиваем в ряде регионов имперскую модель отношений, имперскую модель контроля. Но субъектом империи является русская нация. Конечно, стремиться к тому, чтобы Кремль был в максимально возможной степени представителем этого ядра - что пока не достигнуто, но что можно рассматриваться качестве достижимой и желательной цели.

Тор:

Если мы хотим выступать с точки зрения интеллектуалов, давайте привлекать те вещи, которые помогают прояснить проблему, а не запутываю ее. Я достаточно общался в 90-е годы с грузинским сообществом в Москве. С криминальным грузинским сообществом. Я могу подтвердить, грузины в их массе глубоко православные люди,  воцерковленные, соблюдающие обрядность и прочее, прочее, прочее. Однако для понимания сути грузинской преступной группировки в Москве тема православия бессмысленна. Бессмысленно заседание  в МУРе или РУБОПе проводить на тему, православный такой авторитет или неправославный, далеко он отошел от канонов или недалеко он отошел от канонов. Что мы думаем по поводу святых, в земле грузинской просиявших. И вообще, как Давид, собственно говоря, к этому относится, что он думает. Это не проясняет вопрос никоим образом. Так же как на мой взгляд бессмысленно рассматривать эту войну вообще с религиозной точки зрения. 58-ая армия пошла по той причине, что Россия православное государство?.. Это не является ключевым моментом для обсуждения. Так же как и когда мы говорим о Великой Отечественной войне, о битве за Москву, интересный вопрос, облетала ли икона вокруг города? Может, облетала, может - не облетала. Это неважно.

Давайте отойдем от фентезийных историй и поговорим о реальных.

Холмогоров:

Коллеги, я бы как раз не вполне согласился с Владимиром, относителоьно того что это несущественный вопрос. Это вопрос достаточно существенный, поскольку в общем фраза «первая православная война» - абсолютно неточная, абсолютно дикая и абсурдная, потому что первой православной войной была война в начале X века между Болгарией и Византией, когда болгарский царь Симеон осаждал Константинополь, рассчитывал даже на то, что он сможет захватить Империю и стать императором, а всего через полтора столетия после этого разразилась православная война между Русью Ярослава Мудрого и Византией, причем для византийцев она была довольно неприятна, но закончилась в их пользу. То есть православные войны, даже если говорить не о междоусобиях, происходят с достаточно большой степенью регулярности. То есть они ничуть не менее характерны, чем межкатолические.

Но тем не менее мне кажется, что вот это противопоставление не совсем бессмысленно. Оно указывает на две стороны православия, Михаил их обозначил - но мне кажется, их надо артикулировать более жестко и более четко, как говорится, в атомно-православном ключе. Что одно дело, православие как определенная обрядово-культурная традиция. Безусловно, православие в качестве обрядовой культурной традиции и на Украине, и в Грузии сохранилось в значительно большей степени, чем в России. Для этого существуют две причины. Причина первая: и та, и другая область были периферией Советской империи и, соответственно, атеистическая кампания проводилась там со значительно меньшим прессингом.

Например, в истории православия на Украине был такой эпизод, как соединение 39-го года двух частей, в ходе которого на территорию Украинской СССР приползло огромное количество открытых храмов, которые советской власти было неудобно закрыть сразу. В результате число открытых храмов на душу населения на Украине, и что самое смешное - на Западной Украине, которая тем не менее потом достаточно повально бросилась в Униатство, было значительно больше, чем в Центральной России, в том числе и в старых священных центрах. То же самое с Грузией. Тамошнее православие, в общем, значительно под меньшим прессингом находилось, в том числе как бы и за счет большей срощености его с земельными крестьянскими деревенскими отношениями. То же самое, кстати, и в Осетии, где очень странная православно-языческая квинтэссенция.

Приверженность православию как определенной обрядово-культурной системе - это совсем не то же самое, что приверженность к православию как к определенной исторической, цивилизационной силе.

Ремизов:

Ты будешь более честен, если к обрядово-культурной компоненте добавишь еще и духовную.

Холмогоров:

Понимаешь, с этим гораздо сложнее. Дело в том, что никой значимой, насколько я знаю духовную историю последних столетий, православной мистики в этих переферийных регионах не было.

То православие, которое присутствует сейчас в Грузии и особенно на Украине с этими бесконечными политическими экспериментами Ющенко по попыткам создания собственной автокефальной церкви,  оно является в этом смысле антивизантийским. Потому что на самом деле византизм, который довольно последовательно был воспринят цивилизацией, стоит все-таки на том, что корневая  центральная православная цивилизация, в том числе и как политическая организация, только одна. Что такое православие?

Православие - это не только чисто внеполитическая конфессиональная организация. Это определенная политическая организация, даже геополитическая. Так вот, в этом смысле единственным центром православия действительно де-факто на сегодняшний момент является Москва. Любая политическая и геополитическая  организация православия возможна только вокруг нее. И соответственно любые периферийные регионы, которые могут быть православными в смысле обряда, в смысле культуры, в смысле догматики, хотя значительная часть таких вот периферийных регионов, которые выступают против центра, обычно вползает в неких догматический и конфессиональный релятивизм.

В этом смысле стратегические интересы православия связаны с геополитическими интересами России. То есть уничтожение России как геополитического субъекта - оно будет означать и уничтожение православия как сколько-нибудь значимой религиозной силы. Понятное дело, что этого не произойдет.

Но сейчас о другом... У нас сегодня должен быть еще один обязательный тост. Налейте водки. За всех погибших русских героев, за всех жертв этой войны. Чтобы их жертва не была напрасной, чтобы она послужила к лучшему будущему, к лучшему миру. Стоя и не чокаясь.

(общее молчание)

Сошин:

Я хотел бы вернуться к изначально заявленной теме, именно к анализу тех сущностных причин и результатов той войны, которую мы имели честь наблюдать. Я постараюсь максимально  в сжатой форме пройтись по тем вопросам, которые эта война ставит.

Первый момент. Геополитический, как часть большой игры. Всем понятно, что эта война является проектом, совершенно несвойственным конкретно грузинскому руководству. Данная война готовилась, тщательно планировалась на том этапе, когда еще товарищ Саакашвили, наверное, сидел в городе Гарварде. И то, что мы увидели сейчас, является результатом запланированной деятельности. Цели данной войны на уровне геополитического проекта - это, прежде всего, разрушение существующего русского цивилизационного пространства, того, что принято именовать «русским миром», то есть вычленение одного значимого субъекта этого пространства, достаточно духовно автономного субъекта, это тоже надо признать. Грузинская культура и грузинская государственная традиции сохраняла значительную степень автономности и даже некоторую степень пренебрежения и высокомерия по отношению к культуре России.

Это первый был удар.

Второй момент. Это само собой дестабилизация, деструктуризация России, ослабление ее. Третий момент, который тоже можно отметить, - это удар по Китаю был (не будем на этом останавливаться в силу ограниченности во времени). 

Холмогоров:

То есть вы считаете, что то, что это началось во время Олимпийских игр - это не совпадение?

Сошин:

Конечно, не совпадение. Это продолжение проекта Тибет-2.

И третий момент - это часть многовекторной политики по вытеснению России из Кавказа. Я сейчас на эту тему написал цикл статей, и могу сказать, что война с Грузией есть часть многоаспектной войны на Кавказе. То есть это реинкарнация Кавказской войны XIX-го века.

Сейчас много было сказано на тему роли и места грузинской православной церкви, несколько полемично, конечно, но хочу отметить тот факт, что Грузинская православная церковь - древнейшая имеющая автономные традиции. Эти традиции порой примитивны. Они порой архаичны, порой эклектичны - но это их традиции. Они их любят и лелеют. Если мы возьмем и  XIX век, и начало XX века, мы увидим, что грузинская православная церковь теснейшим образом смыкается с грузинским национальным проектом и с идеологией грузинской республики 18-21 годов. Если взять того же Дмитрия Галковского, который приводит факт, что в грузинской семинарии был зарезан преподаватель, все остальные слушатели семинарии с гордостью смотрели на убийц. Этот момент надо учитывать.

Недавняя православная война, которую мы можем лицезреть, это Приднестровская. Роль православной церкви Румынии в этой войне - она деструктурирующая. Фактически, в Приднестровье столкнулся один народ, молдаване бились с молдаванами. Роль православной церкви - нулевая, если не сказать отрицательная. При том, что духовный поиск румынской православной церкви - он все-таки всегда идет в направлении опыта России, румыне едут к Серафиму Саровскому.

Но если брать политический проект, то, к сожалению, мы видим, как и в Грузии, церковь не может нейтрализовать деструктивных тенденций.

Военный аспект. Мы увидели два факта.  Построенная по американским канонам тщательно вооруженная, подготовленная, так сказать европеизированная армия, пытаясь выполнить поставленные перед ней функции, сталкивается на начальном этапе с неорганизованным сопротивлением, которое ее останавливает. На втором этапе она сталкивается с армией большого государства и терпит поражение. Российская армия в данном случае, при всех огрехах, показала, что это армия, способная выполнить поставленные перед ней задачи. Выполнить в достаточной степени эффективно. То есть факт выполнения собственно боевых задач - это один момент. Но как мне отметили сейчас аналитики, западных экспертов очень сильно удивила, как и в случае с броском на Приштину в Косово, скорость развертывания и подготовки к бою наших армейских структур. Буквально за считанные часы большой массив войск был перемещен, сохранил управляемость и начал выполнение боевых задач.

Но при всем том мы видим другой момент. Армия наша - это армия позавчерашнего дня. Она  выполняет задачи. Но при всей своей эффективности эта армия - не та армия, которая сейчас должна быть - в смысле экипировки, снабжения, организационного построения, даже поведения военнослужащих, которые отказываются, например, надевать средства защиты. Мы видим, скорее, армию периода Отечественной войны. Армию периода первой чеченской войны. Но не четко выверенную отлаженную организационную структуру, которой требует армия XXI века.

Холмогоров:

У вас нет такого странного ощущения, что наша армия как раз потому и эффективна, что она является недостаточно современной, потому что ведь эта техногенизация, она какие-то функции, наоборот, отключает.

Крылов:

На самом деле, все представления о том, что плохая логистика способствует качеству армейской операции, безусловно, ложные. В российской армии, к сожалению, действительно очень плохая логистика.  Связано это, господа, отнюдь не с качеством военного планирования и так далее, а с совершенно иными, очень банальными факторами. Не далее как сегодня я узнал кое-какие подробности о так называемом успехе подготовленного, как сказал господин Шмулевич, израильскими инструкторами грузинского спецназа. Я имею в виду известную историю с колонной и ранением командира.

Судя по всему, великие умения израильского спецназа и героизм грузинских воинов здесь не причем. Похоже, причиной локального успеха послужило банальное воровство бензина. Дело в том, сто из-за феерического воровства горючего имела место быть неукомплектация той самой колонны, которая должна была быть раза в полтора или в два более массивной. Но, к сожалению, машины е смогли выехать, просто потому, что не было горючки. Так вот. Пока в российской армии будет продолжаться такое воровство, а оно, к сожалению, имеет место быть, до тех пор у нас будут совершенно непонятные поражения, загадочные провалы, фантастически странно просранные операции и так далее и тому подобное.

Объясняется это отнюдь не тактическим и стратегическим успением нашего противника - чего не было, того не было. Израильские спецназовцы и грузинские их последователи ничем особенным в этом плане не отличились. Я думаю, что сейчас, конечно, будет разворачиваться миф о том, как эффективен грузинский спецназ - так вот, нет, все очень банально.

Холмогоров:

Я не знаю, слышали вы или нет нового Кутузова господина Фельгенгауэра, который заявил следующее. Что грузинская армия в полном порядке отступила из Южной Осетии, что Саакашвили принес в жертву территорию, чтобы спасти армию.

Ремизов:

Я не читал, но у меня возникло ощущение, что в какой-то момент было принято решение сохранить остатки армии. Это разумное решение.

Крылов:

В свое время такое решение принял Милошевич. Именно такое же - сохранить армию. К чему это привело, мы все знаем. Если в данном случае план Саакашвили действительно состоял в этом, то это не очень умный и не очень эффективный план. Если он хотел бы сохранить армию, для начала нее надо было бы ввязываться во все это дело. Это был бы самый лучший способ сохранить армию, не так ли? А во-вторых, армия, пущенная в ход, извините, и отведенная, для того что б ее же сохранить, это что-то вроде пули, выхваченной из воздуха, для того чтобы ее снова перезарядить.

Сошин:

Вернемся к глобальному моменту. Российская армия показала, что она способна выполнять довольно сложные оперативные стратегические задания. И мы увидели, что разведка боем, которую Запад провел против России, использовав для этого в качестве жертвы Грузию, была проведена и показала, что в военном плане на мировом пространстве все-таки существует военная держава. Какая бы армия старая не была, но это армия, с которой надо считаться. Сейчас результаты этой разведки боем будут анализироваться, и они будут использоваться.

Те цели и задачи, которые будут поставлены мировым закулисьем после грузинской войны. Ну одна из целей уже прозвучала. Ослабление и деструктуризация России. Изоляция России. Еще одна задача, с моей точки зрения - выведение ультраконсервативных сил на политическое поле. Хотя сегодня в разговоре в Институте национальной стратегии прозвучало, что они эту задачу если и ставят, то она им дала обратный результат.

И один из последних моментов. Запад сейчас будет анализировать способы ведения современной борьбы - информационной, организационной, в чисто военном строгом смысле. И мы сейчас будем видеть, что война будет переходить на новый уровень. Все.    

Продолжение следует.

• Добавить комментарий

Комментарии: