Борис Акунин: не ври, не бойся, не гугли. ч.1

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
[]
Про «Историю Российского государства» Бориса Акунина написали уже все, кто только мог. Кто не мог – те тоже написали, дабы не пропускать всеобщее веселье. Можно бы, конечно, решить, что книжка удалась, раз вызывает столько внимания. Но нет.

Книжка совершенно точно с треском провалилась.

Освистывают иногда тоже громко. И это тот самый случай.

Говорят, где-то в глухих дебрях интернета живут дикие, как древние славяне из акунинского опуса, люди, которые этот самый опус хвалят, а громкий свист в его адрес считают проплаченной антикампанией и происками коварного Кремля или же просто злобой и завистью со стороны идеологических противников. Однако даже они, насколько я могу видеть, хвалят исторический труд с любопытными оговорками: «да, там есть ошибки, но…» или «она, конечно, написана именно таким языком, но…» Вслед за этими оговорками, в которых, по факту, вся критика признается справедливой, следуют горячие заверения, что это все не имеет значения, а книжка все равно хорошая. Почему хорошая, правда, обычно из этих апологий непонятно. Видимо, потому что ее Акунин написал.
 
Нужно заметить, книжка Акунина плоха вовсе не тем, что она либеральная, западническая или там русофобская. Вообще-то, с моей точки зрения, никакой там русофобии нет. Акунин не испытывает к славянам и русским ненависти или других негативных эмоций. Он к ним вообще ничего не испытывает. Славяне и русские ему совершенно не интересны. Я, конечно, не могу прочитать мысли автора, однако после прочтения остается именно такое чувство. Показательным мне кажется ровно один момент: те отношения, в которые вступает Акунин на страницах своего произведения со славянской и русской культурой. Ему порой бывают симпатичны или неприятны те или иные исторические личности, и это несложно заметить, бывают интересны те или иные события и социальные процессы, однако ни один культурный феномен домонгольской Руси не удостоился от него ни мнения, ни эмоциональной оценки. Про некоторые он вовсе забыл, прочие же привлекает разве что для иллюстрации исторических фактов. Например, архитектура ему нужна, чтобы показать связь Руси и Византии, а также роль христианства в становлении государственности. А «Слово о полку Игореве» - для того, чтобы рассказать про половцев и парочку князей.
 
В отношении культуры Акунин не делает попыток анализа и не выносит никаких суждений. Там, где о ней необходимо упомянуть, его рассказ больше всего походит на ответ у доски нерадивого и незаинтересованного ученика, бубнящего что-то, урывками запомненное из учебника, по скучной теме, и думающего: «Хоть бы уже трояк поставили и отпустили». Честное слово, узнай я про «Слово о полку Игореве» из пересказа Акунина, я бы решила, что это на редкость нужная история про какую-то малозначимую ерунду, а шедевром древнерусской литературы ее называют за неимением лучшего. До апогея это все доходит к концу книги, когда наш «историк» берется за бытописание. Мне понадобилось не очень много времени, чтобы выяснить, что Акунин просто-напросто кусками переписывает у Вернадского, слегка поменяв формулировки, не удосужившись скомпилировать хотя бы пару источников, не говоря уже о чем-то большем. То есть, ведет себя, как типичный пользователь сайта «Рефераты курсовые скачать бесплатно без регистрации».
 
И это при том, что в самом начале Акунин заявляет нам следующее:
«Страна, которую мы называем Древней Русью, так сильно отличалась от России послемонгольской эпохи, что через толщу минувших столетий кажется нам какой-то сгинувшей, легендарной Атлантидой. Поэтому я счел целесообразным в качестве дополнения присовокупить к изложению политической истории сугубо бытоописательную главу «Жизнь в Древней Руси». Летописи зарегистрировали лишь события памятные, то есть экстраординарные, выбивающиеся из нормального течения жизни. Если ограничиться пересказом хроник, может сложиться ощущение, что вся ранняя история состояла из войн, эпидемий, неурожаев, смены правителей да возведения больших церквей и крепостей. Вставная часть, хоть она выбивается из общей линии повествования и выходит за рамки поставленной заглавной задачи, даст читателю некоторое представление о том, как и чем жили древнерусские люди».
 
На самом же деле в книге мы найдем совершенно обратное продекларированному подходу: войны да возведения крепостей автора еще хоть как-то интересуют, а вот повседневная жизнь русских людей не любопытна ему настолько, что рассказы о ней он просто списывает из чужой книжки. Впрочем, там, во вступлении, много чего сказано. И со всеми остальными заявленными тезисами дело обстоит примерно так же. Акунин обещает нам быть объективным – и всю дорогу субъективен дальше некуда. Он обещает нам внимательно и аккуратно относиться к фактам и гипотезам – и постоянно обращается с ними как попало, вставляет в книгу что придется, не проверяет информацию, строит предположения на основе недостаточных данных.
 
Собственно, именно в этом, а отнюдь не в «неправильной» точке зрения на русскую историю состоит главная проблема акунинской книжки: он постоянно врет. Причем, врет бездарно и глупо. Да, как тот самый нерадивый ученик, рассказывающий, что тетрадку с домашними заданиями «собака съела». Само собой разумеется, никаким популяризаторским целям произведение, написанное в жанре троечного ответа на урок, служить не может. Оно не способно увлечь или заставить задуматься, ибо самому автору предмет его труда не интересен и задумывается он крайне редко. Все, на что оно годно – это утвердить полуобразованца в его полузнании. Он прочтет и скажет: «Ну вот, теперь я все про русскую историю понял». На том дело и закончится.
 
Именно этим цементированием полузнания книжка Акунина очень опасна и вредна. Так что я вполне понимаю и одобряю тот град помидоров, который на него обрушился после публикации «Истории…» В отличие от какого-нибудь Фоменко или Миролюбова, налабавшего «Велесову книгу», Акунин никаких откровенно завиральных концепций не выдвигает, так что поймать его за руку можно только в том случае, если в истории худо-бедно разбираешься. Однако на тех, кто в ней разбирается, книжка совершенно не рассчитана, в чем автор сам честно признается в самом начале. Но опять, по привычке, привирает, сообщив, что это книга для тех, кто плохо знает историю и желает в ней разобраться. Разобраться в истории с помощью акунинской книжки невозможно. Можно только научиться делать вид, что разбираешься, или же ошибочно решить, что разбираешься. Это не научпоп, это антинаучпоп, быстро и безболезненно избавляющий человека незнающего ото всякого стремления к знанию.
 
Так что нет, совсем не удивительно, что на Акунина хором ополчились историки, которые написали и сказали уже очень много умных и правильных слов о том, почему акунинская книжка очень плоха. Я сама эти слова охотно цитирую и под ними подписываюсь, но есть у меня смутное опасение, что многое из сказанного до той самой акунинской аудитории так и не дойдет, споткнувшись о пресловутое «но книжка все равно хорошая». Ненаучно? Так это же популярное издание, для широкого круга читателей. Автор плохо разбирается в современных исторических концепциях? Да и бог с ним, чать не кандидатскую пишет. Не хватает фактов? Будет вам, главное-то все равно сказано.
 
Я не историк. Я – журналист и блогер, и потому могу покритиковать Акунина с совершенно иной позиции. Как дилетант дилетанта. В таком подходе есть свои плюсы: меня трудно будет упрекнуть в том, что я слишком много хочу от текста, который не претендует на звание научного. Я нарочно не буду здесь требовать от Акунина ни знания методологии, ни корректного анализа данных, ни чего-либо еще в том же духе. Я, как типичный журналист и блогер, попрошу от него только двух вещей: не врать и гуглить. Это, согласитесь, тот минимум требований, которые правомочно предъявить даже к посту в бложеке, не то что к изданной книжке. Однако и с этими простыми вещами наш популярный автор совершенно не справляется.
 
 
Усы и стекла как отличительные особенности древних варягов
 
Как многие девочки, я очень люблю шмотки, цацки, всякие другие прикольные вещички, вечеринки и поесть. Этот набор нехитрых и совсем не интеллектуальных вещей привлекает меня и тогда, когда речь идет об истории. Я люблю рассматривать платьишки в странных манускриптах и на древних фресках и всякие украшеньица среди археологических находок, с удовольствием читаю средневековые кулинарные рецептики и так далее, и тому подобное. Так что, поскольку я тут блогер и дилетант, я собираюсь торжественно забить на всякие глобальные исторические процессы и посмотреть, что у писателя Акунина в книжке творится с той самой повседневной бытовой ерундой, которой он обещал уделить особое внимание.
 
Впрочем, тут нужно еще немного сказать о глобальном, пока мы не погрузились в дебри всяких интересненьких штучек, упомянутых у Акунина. Главная мысль, которую исторический писатель последовательно проводит на протяжении всего своего ненаучного труда, очень проста: никакой славянской культуры не существует, все действительно достойное, что было в Киевской Руси, есть следствие либо варяжского, либо византийского влияния, славяне же сами по себе были недоразвиты и ничем не примечательны. В общем-то, этот нехитрый тезис можно доказать и не прибегая к прямым подлогам, но Акунин не таков. Он охотно привирает и подпихивает факты под свою теорию с таким нажимом, что они аж трещат. Некоторые из его глупостей – действительно глупости, ляпнутые по незнанию, другие похожи на попытки натянуть сову на глобус его теории, третьи же выглядят совершенно сознательным враньем. Хотя иногда так сразу и не поймешь, где что.
 
Вот например Акунин пишет: «По берегам фьордов стояли прочные дома с оконными стеклами (большая роскошь для средневековья)…» - и не поймешь, это он за кем-то в интернете глупость повторил или же привирает для красного словца, чтобы показать, что скандинавская колония в Гренландии жила на редкость шикарно. Оная колония была основана Эриком Рыжим в конце 10 века, а к 14 захирела и пришла в упадок. То есть, речь тут идет приблизительно об 11-12 веке. Производство оконных стекол на тот момент существовало только в Византии, Западная Европа его не знала. Вот уж действительно, большая роскошь! Стеклышкам, которые были небольшими по размеру и круглыми, и считались именно что роскошью, а не практической необходимостью, нужно было проделать весь путь «из варяг в греки», а потом еще по океану до Гренландии. Это все с учетом того, что стекло – штука хрупкая. На самом деле, «привозные» оконные стекла были в главном соборе на острове. Вот это для богатых поселений тех времен не так уж удивительно.
 
Но «стекольная история» на гренландцах отнюдь не заканчивается. Узнав в самом начале о том, как шиковали скандинавы из дальних колоний, в конце мы выясняем, что славянам даже в эпоху расцвета Киевской Руси повезло намного меньше: «Стекло в Древней Руси не производили. В богатых домах в окна вставляли слюдяные пластины, в бедных натягивали бычий пузырь». Не доросли, в общем, по словам Акунина, русские до стекол, как ни пыжились, в отличие от скандинавов. Между тем, ложность этого высказывания проверяется в два тычка. Находятся не только журналистские, но и научные тексты с соответствующими ссылками, сообщающие, что, по мнению археологов, собственное производство оконных стекол на Руси было, поскольку многие из найденных осколков не совпадают по составу и способу изготовления с византийскими образцами. Более того: при раскопках было установлено, что стекла в окна вставляли не только в церквях, но и в зажиточных домах.
Кусочки оконных стекол из Переяславля.
 
Впрочем, этот финт ушами, при котором славяне в Акунинской книжке оказались более отсталыми, чем скандинавы, хотя на самом деле все было с точностью до наоборот, еще не самый выдающийся. Неосведомленность Акунина насчет стекол можно списать на то, что он передирает у Вернадского, а проверять за ним ленится, у Вернадского же многие данные откровенно устарели. Куда любопытнее тема варяжских усов. Тут придется признать, что писатель либо не заходил в поисковик вовсе и все выдумал из головы, либо таки заглянул, найденное ему не понравилось и он решил написать все по-своему.
 
Суть проблемы в том, что до нас дошло описание Святослава Игоревича, сделанное византийцем львом Диаконом, в котором, в частности, написано: «…курносый, безбородый, с густыми, чрезмерно длинными волосами над верхней губой. Голова у него была совершенно голая, но с одной стороны ее свисал клок волос — признак знатности рода». Этот фрагмент стал причиной некоторого норманносрача, поскольку из него выходит, что выглядел князь совсем не как варяг, которые, как известно из многих источников, не стригли волос и не брили бород по идеологическим соображениям: это считалось у них признаком раба и позором для свободного человека, тем более знатного. Наиболее радикальные и упоротые противники норманнской теории немедленно пришли к выводам, что все славяне до христианизации ходили, как Тарас Бульба, с усами и оселедцами, а бороды полностью заимствовали у византийцев. Те же, кто с ними не согласен, упирают на неточность интерпретации и перевода слов византийского автора и недостаточность прочих доказательств. Лично я склоняюсь к мнению, что бороды славяне, разумеется, носили и до принятия христианства, однако гипотеза о том, что отношение к стрижке и бритью у них было не таких радикальным, как у скандинавов, вполне имеет право на существование.
 
Одним словом, вопрос остается приоткрытым. Акунин его, однако, закрывает с поразительной безапелляционностью: «Благодаря этому описанию художники и скульпторы позднейших времен изображали Святослава примерно одинаково, лишь несколько путаясь в деталях «клока волос» — обычной стрижки варяжского конунга». Вот так вот, господа: викинги, оказывается, как и многие другие народы, были древними украми и отращивали чубы. Писатель Акунин нам открыл глаза на обычную стрижку варяжского конунга и совершил переворот в исторической науке. Судя по всему, того, что кто-нибудь сможет заподозрить первых русских князей в неваряжском происхождении, Акунин испугался очень сильно, поскольку ни с того ни с сего снова начинает педалировать тему варяжских усов уже рассказывая о Ярославе Мудром: «Кстати говоря, обычай отпускать бороду появился на Руси как раз в эпоху Ярослава — под греческим влиянием. Владимир, подобно Святославу, брил подбородок и носил длинные варяжские усы. Это со времен Ярослава князья, бояре, дружинники, вообще все русские мужчины обзавелись бородами и не расставались с ними вплоть до петровских времен».
 
 
 
 
Монеты с изображением бородатого князя Владимира.
 
Так что если вас спросят, что нового привнесла книга Акунина в историческую науку, смело отвечайте: варяжских казаков с чубами и усами. Это действительно выдающееся и беспрецедентное достижение: мне доводилось видеть, как посредством норманнской теории доказывают существование древних укров, но чтобы древними украми доказывали норманнскую теорию – еще никогда. Выяснить, что князь Владимир-таки носил бороду, кстати, совсем несложно: до нас дошло достаточное количество монет с его изображением, на которых он очевидно и бескомпромиссно бородат.
 
(Продолжение следует)

 

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 4.8 (30 голосов)
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...