Бессмысленен ли бунт?

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
[]

"Народные восстания во Франции" Поршнева читаются как настоящий детектив... По сути это самый лучший у него детектив. Даже лучше Ришелье и Филарета. Ну или просто актуальней...

Выясняется, в частности, что бунт - это довольно работоспособная стратегия самозащиты народа. Причем особенно она работоспособна в случае если имеешь дело с минимально вменяемым правительством. Как, к примеру, правительство Ришелье.

Невменяемое правительство просто неспособно обеспечить свои уступки и поэтому бунт вместо разрядки недовольства ведет к его дальнейшему нагнетанию, в случае подавления.

А вот если правительство вменяемое, то чаще всего бунт оканчивается амнистией, или наказанием немногих довольно случайно выбранных зачинщиков, а главное - уступками власти по острейшим вопросам повестки.

Нравится кому-то или нет, но бунт - это форма народного парламентаризма и согласительных процедур.

Конечно, в бунте как социальной форме есть некоторая специфичность, а именно он обречен на политическое поражение всегда. Просто потому, что бунтовщики не ставят радикальных политических целей. А раз он обречен на поражение, то всегда в определенном количестве будут жертвы - те, кто погиб непосредственно при подавлении, и определенная часть зачинщиков, не попавшая под амнистию - чаще всего еще и главный вожак. Строго говоря, такие потери не выше, чем потери при революционном восстании или гражданской войне. Но тот, кто гибнет в революции всегда может утешаться тем, что он положил свою жизнь на алтарь победы. В силу политической неопределенности такой формы протеста как бунт, жертвы погибших кажутся напрасными. Хотя, на самом деле, это не так.

Мало того, определенное упорство и последовательность позволяют иной раз бунтовщикам остаться победителями в формально "не изменившейся" реальности... Либо человеку, не имевшему шанса остаться в памяти, удается  прославиться, либо его вынуждена признать даже власть... Об этом говорят примеры двух вожаков крестьянской войны на юге Франции 1636-37 гг. - Бюффаро и Грелети.

Нашло себе новый центр в окрестностях г. Сарла, так же как и нового вождя в лице .местного ткача по имени Бюффаро. Бюффаро стал во главе восьмитысячного отряда «кроканов>, но не старался использовать крестьян как подсобную силу в классовой борьбе в городе, а, напротив, руководил погромами феодальных замков (чего как раз не давал делать Мотт ла Форэ). Перебираясь от одного феодального поместья к другому, крестьянское ополчение, возглавляемое Бюффаро, направлялось в область Аженуа, может быть, рассчитывая на помощь тамошнего крестьяства, которое клокотало еще с 1635 г. Однако возле г. Вилльреаль «кроканы» были окружены войсками и после упорного сопротивления разбиты. Население тех мест до сих пор сохранило память об упорстве, проявленном ткачом Бюффаро при обороне, в виде шутливой поговорки, употребляемой в тех случаях, когда кто-либо продолжает игру в уже безнадежном положении: "Ты сдаешься, Бюффаро? Нет, пока у меня остается каравай хлеба и кусок от другого". Бюффаро был повешен 16 августа в бурге Монпазье, затем колесован, голова его была выставлена в день ярмарки в бурге Бельве...

Наконец, в Перигоре мы находим и пример, наглядно показывающий, чем стало бы движение крестьянства, если бы оно освободилось от всякого внешнего руководства и оказалось предоставленным самому себе. На этом примере мы увидим, что даже совершенно исключительные личные качества крестьянского вождя не могут предохранить в таком случае движение от полной бесперспективности, от локальной раздробленности и замкнутости. Крестьянин Пьер Грелети откололся от отрядов, возглавляемых Мотт ла Фора, и после падения Бержерака руководил крестьянским восстанием в районе Париаж, лесистой местности, охватывающей 15 — 20 приходов на юге Пери- гора. По словам хроники Каблана, «эта небольшая область страдала от постойной повинности и, сверх того, была так истощена прохождением войск, что жители, доведенные до крайней нищеты, долгое время роптали и, наконец, взялись за оружие и восстали, побуждаемые к этому как безнадежным положением своих дел, так и внушениями некоторых лиц, которые не могли быть включены в амнистию, дарованную генералу Ла Мотт, и поэтому могли рассчитывать найти спасение только в беспорядках и во всеоощем перевороте (dans un bouleversement general).

Пьер Грелети, местный крестьянин,— по утверждению той же хроники, человек «решительный», «бесстрашный», наделенный множеством выдающихся качеств, хотя и "кровожадный",— убил однажды в соседнем бурге капитана королевских войск, защищая своего отца, и с этого времени скрывался от властей, подозреваемый также в убийстве одного местного сеньера. Восставшие приходы Париажа провозгласили его своим вождем, и их первые действия были настолько успешны, что «многие соседние приходы вступили в союз с Париажем и объединились с ним, так что вскоре было уже немалое число вооруженных войск» под командованием Грелети. Однако Грелети пришлось распустить оольшую часть этого войска: содержать его было трудно, а широкое движение «кроканов» кругом уже прекратилось, наступил 1638 г. Большинству было предложено разойтись по домам и быть готовыми к взаимопомощи, а сам Грелети с небольшим отрядом отборных людей ушел в леса и в течение нескольких лет вел партизанскую войну, совершая набеги на города и бурги, грабя купцов на дороге из Перигё в Бержерак, отбиваясь от посылаемых против него регулярных королевских войск и местных дворянских ополчений, Он выигрывал и крупные сражения,' например, с отрядом в 200 человек он отбил атаку трех полков графа Гриньоля, обратив их в бегство, в другой раз разгромил крупный отряд и овладел укрепленным замком Россиньоль, где укрылись остатки этого отряда, неоднократно прорывал оцепление и олокаду леса, но оставался подчас неуловимым и невидимым для войск, проходивших лес насквозь. Это были блестящие образцы партизанской войны, которую, однако, Грелети не мог, да и не пытался, расширить за пределы лесов Париажа. Он, разумеется, опирался на окрестное крестьянство (о чем прямо говорит приказ Бурдейля, сенешаля Перигора, в 1639 г.) и, непрерывно теряя товарищей, непрерывно получал пополнения — однако перспектив у борьбы не было, она не имела даже никакой определенной цели и программы.

В 1641 г. в нее вмешались внешние силы: в лагерь Грелети прибыл участвовавший в восстании 1636 — 1637 гг. дворянин Мадайан с тайным предложением от графа Суассона поддержать своего рода государственный переворот, организуемый последним против Ришелье. Повидимому, правительство узнало об этом, так как одновременно и прибывший из Парижа маршал де Ла Форс предложил Грелети мирные переговоры, Грелети, посоветовавшись с родными, принял мирные предложения правительства, переговоры с которым вскоре перехватил в свои руки новый губернатор Гиени граф Шомбер, и в конце концов получил для себя и своих сподвижников помилование и предложение перейти на королевскую военную службу В последнюю минуту снова вмешался Мадайан: он, очевидно, мстя за неудачу и сводя личные счеты, донес в Париж оудто Грелети имел от высокопоставленных лиц, в том числе от герцога д'Эпернона, поручение убить короля и Ришелье. Но Грелети получил разрешение приехать в Париж и на суде разоблачил клевету. з1 Бывший партизанский отряд Грелети в 200 человек, получивший в 1642 г. общую амнистию, был снабжен необходимой экипировкой и отправлен сражаться на фронт в Италию. Грелети превосходно командовал им, приобрел в армии безукоризненную репутацию и вскоре погиб во время военных действий в чине губернатора замка Версей. Так дворянское государство привлекло на свою сторону выдающегося крестьянского предводителя, воспользовавшись именно тем, что возглавляемая им борьба, несмотря на внешние успехи, по существу оказалась в безвыходном тупике.



Единственное, что не хочет понимать Поршнев, будучи марксистом-революционистом, это то, что изменение социально-политического строя не является и не может являться целью большинства актов народной борьбы. Этой целью является облегчение участи народа здесь и сейчас и стимуляция властей к тому, чтобы создавать более гуманные, более щадящие, менее оскорбительные форматы эксплуатации, одновременно расширяя количественную базу заинтересованных в стабильности государства.

Народная революция, как дает нам понять прекрасная теория Нефедова, как правило консервативна - то есть направлена за сильное государство и против олигархии. Лишь полное сращивание власти и олигархии, её тотальный коррупционный упадок ведет к разворачиванию революции и против правящего класса и против государственного аппарата одновременно. Как правило, народ руководствуется принципом "добрый царь и злые бояре" и в своей вере в этот принцип не так уж и неправ. Впрочем, иногда, как в период Фронды, принцип может стать и обратным - "злой царь (точнее министр) и добрые бояре".

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 4.6 (5 голосов)
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...