ПерЬмЬ

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
[]

Три Перми
Есть не одна, а три Перми.

Перьмь
- как произносят с упором на мягкий знак коренные пермяки, земля купцов, промышленников, мастеров, загадочная, уходящая вглубь истории и прихотливая в своей требовательности - во всем только лучшее. Можно даже так написать: ПерЬмЬ

Пермь
- современный город, столица не самого бедного края в России, полный деловой суеты, столкновений бизнес-группировок, чиновничьих попилов. Жадный до денег. Одержимый безвкусным строительным бумом и в этом буме уничтожающий старую Перьмь.

Перм/Perm
- уродливый фантасмагорический конструкт "креативности" современных "актуальных художников", символизируемый аляповатыми красными буквами П. Придуман дабы подретушировать некрасивые реальности Перми пилящей и распродающей древнюю Перьмь.

Мы последовательно поговорим обо всех трех и, по возможности, посмотрим на них.



Пермская Чаша

Я увидел её сквозь "окно в Каму" - арку знаменитого дома Мешкова, построенного чтобы быть речной витриной Перми, а теперь принявшего коллекции Пермского краеведческого музея, в том числе и знаменитое собрание работ пермского "звериного стиля".

Увидел и про себя сразу назвал "Пермской Чашей". Прихотливая декоративная ваза, более уместная, на первый взгляд, где-нибудь на Ривьере или, хотя бы в Петергофе или Архангельском, собирала вокруг себя хмурое утреннее небо, диковатые леса другого берега изредка прореженные высокими трубами, более похожими на еще один, экзотический вид деревьев.  А прямо в саму чашу, заполненную дождевой водой до краев, вливалась, а потом вытекала суровая и величественная Кама, катила свои волны вниз, чтобы вопреки всякой гидрографической справедливости отдать не только свои воды, но и своё имя Волге.  Кама сегодня сиротлива, пуста без привычного ей за 300 лет потока "столетних щук" на которых держится Пермский мир - пароходов и барж.









Пермское барокко



Чаша стала для меня маленькой личной иконой стиля. Того неповторимого стиля, который есть у этого места, и благодаря которому, один раз увидев, ты уже никогда не спутаешь Пермь ни с одним другим русским или даже нерусским городом. Не спутаешь, к примеру, с Костромой, которую, я, не боясь впасть в преувеличение, срифмовал с Берлином, увлеченный классицистической симметрией, строгостью и безупречным вкусом городских форм. Перьмь - совсем иная, вся в итальянских завитушках, коринфских колоннах, портиках, мансардах, с бесконечной лепниной и декоративностью. Про себя я назвал этот стиль "пермским барокко".

Оно родилось, конечно же, намного позже чем угас великий стиль Бернини и Расстрелли. Родилось на рубеже XIX и XX вв. из экспериментов архитекторов модерна и прихотей пермских купцов, промышленников и чиновников. И рассыпались по всему торговому и чиновному прикамскому городу особняки и усадьбы с богатым, причудливым декором, с прихотливой игрой архитектурными формами. С удивительным бесстрашием перед угрозой впасть в чрезмерность. И в самом деле, показавшееся бы аляповатым в любом другом месте, здесь это архитектурное буйство оказывается в самый раз - оно вызов суровой северной природе, короткому лету, постоянному дождю. Оно свидетельство о человеке с его творчеством и страстью, способном построить для себя маленький рай среди этой нерайской природы. Здесь даже мечеть оказалась сплетена из архитектурного узорочья.

И лишь православные храмы неожиданно суровы, точно укор аскетической правды, брошенный купеческому "неоязычеству", требующему от зодчего прихотливости. Но уже Кирилло-Мефодиевское церковное училище вновь играет прихотливым синтезом древнерусской архитектуры, модерна и барочной декоративности. Вот еще чуть-чуть - и здесь среди пермского модернистского барокко родился бы свой Гауди - полубезумец и полностью гений у которого декоративное цветение живых одушевленных линий полностью подчинит себе строгость классических архитектурных форм. Собственно, совершенно гениальный Турчевич - это уже один шаг до такого Гауди.

Но, увы, вместо этого город припечатывают к земле сухие кубы большевицкого конструктивизма, а потом, после робких попыток сталинского реванша прихотливости, такая же кубическая никчемность позднесоветских административных громад.


Дом Грибушина


Губернаторский дом


Дом Любимовой



Мечеть


Вокзал Пермь-1



Кафедральный собор / Картинная Галерея


Церковь Петра и Павла - почти ровесница города. Рядом с нею Гельман сотоварищи собираются поставить значительно большую по высоте синагогу Хабад Любавич (ортодоксальная синагога в Перми уже есть). 




Кирилло-Мефодиевское училище




Элементы дома Мешкова.

Прихотливость


Камская богиня совершает объезд мира на коне-лосе. Внизу столетние рыбы - сарты, на которых покоится земля. Вокруг богини головы ее сыновей - человеколосей.

Но, всё же, "прихотливость" - это ключевое слово для Перьми. Именно прихотливостью, затейливостью, кажущейся невнимательному наблюдателю избыточной детальностью композиции и привлекает сперва внимание "пермский звериный стиль".

Лишь потом, когда начинаешь разбираться, понимаешь как семантически важна каждая деталь амулета. Как она, с точки зрения создававших этот стиль языческих мастеров, может роковым образом сказаться на судьбе души в одном из трех мирах, на здоровье и болезни, на жизни детей, на успешности замужества.

Разбираться в версиях дешифровки символики этих амулетов (а единой общепризнанной трактовки их нет), можно долго и с увлечением. Но, какую бы версию мы не приняли, остается неизменным наше восхищение удивительным искусством, древних мастеров. Переданным ими даром прихотливости в деталях, изысканности композиции.

Надо мысленно вернуть на место стертую временем позолоту, и убедиться, что пермские "звери" - достойные конкуренты скифских. А полюбовавшись на трехглавых коршунов начинаешь сомневаться, нет ли у Российского орла дефицита одной головы.

Какая-то древняя генетическая память о руках, сплетавших узоры из металла, изощрила искусство русского металлурга. Достаточно увидеть великолепное Каслинское литье (административно не относящееся уже к Пермской земле - но разве мы сейчас об административной географии?), где "неблагородный" с точки зрения древних мастеров чугун приобрел необычайную гибкость и изысканность формы.

Или перевернувший хозяйственную жизнь всего мира Славяновский стакан, в котором под руками русского мастера впервые в истории восемь разных металлов, были сварены в единое целое? Вновь в этом сплавлении воедино разного чувствуется пермская прихотливость.


Филин атакует медведя. Эпизод медвежьего праздника - разные живые существа пытаются отобрать у медведя его душу.


Человеколоси на спине двухголового ящера возвращаются из путешествия в нижний мир.


Медведь в жертвенной позе.


Трехглавая птица Рум, вестница богов.


В центре птица Карс несет душу медведя к богам верхнего мира (крылья в символике звериного стиля означают принадлежность существа верхнему и среднему мирам).


Деталь женского костюма с шумящими цепочками и утиными лапками.



Боги и художники



Ту же прихотливость встречаешь и в Пермской картинной галерее. Хотя галерея сейчас тяжело больна - в соответствии с общероссийским предписанием она должна освободить здание Кафедрального собора, уже сейчас музей и церковь делят пространство вместе. Но нового места, нового реально достойного приюта для нее не находится. Всё съели красные человечки и яблочные черви.

В пермском бюджете есть деньги на Гельмана с его актерками и инсталляторами, но не на мало-мальски достойное здание для уникального собрания русской живописи, строгановской иконы (увидеть которую мне так, увы, и не удалось - видимо поспешили скрыть ее где-то в запасниках), и великой пермьской деревянной скульптуры.

Мне, кстати, не очень нравится популярное выражение "пермские боги" и возведение этой скульптуры к языческим вогульским корням. Видеть всегда и во всем "язычество" - большого ума не надо, один вполне себе почтенный постсоветский историк ухитрился увидеть его даже в рассуждении "Поучения" Владимира Мономаха о непрестанной Иисусовой молитве.

Поразительна не связь с древними рубленными идолами, а то, как русское православное искусство с поистине пермской прихотливостью захватило барочные скульптурные формы (а их может наблюдать каждый, кто бывал, к примеру, в музеях Львова) и подчинить их русской иконичности.

Не уступив ни грамма в барочной пластической выразительности и внутренней экспрессии, создать, однако, не статую, а объемную икону. Икону, перед которой застываеш в восхищенном ужасе, если перед тобой предстает сам Никола Можайский, защитник града, или в слезной скорби, когда видишь Спасителя нашего страдающим в темнице и пытающимся поправить терзающий Его терновый венец.

И здесь талант пермской прихотливости создал шедевры не язычества, не двоеверия, а христианского искусства, православной иконичности.

И тот же дух прихотливости проходит через залы нового, европеизированного Петром, "масляного" русского искусства. Кто-то из горе арт-антрепренеров уже объявил коллекцию музея не заслуживающей внимания. Это очевидная ложь людей лишенных вкуса - именно в Перми, по сравнению со всеми прочими региональными музеями России, самая представительная, самая оригинальная по подбору работ коллекция русского искусства. Есть региональные музеи, расположенные на родине великих русских художников - и конкретные художники представлены в них полнее. Но Пермь берет множеством и оригинальностью представленных работ.

И вновь сказалась прихотливость, которую проявили пермские богатеи. Портреты Рокотова, Левицкого, Венецианова, игривые "сатиры" Брюллова, игривые "Римлянки" Сведомского, морские катастрофы Айвазовского, пейзажный "цирк" Куинджи, едкая ирония великолепного Корзухина и напряженность других мастеров жанровой живописи, трогательный портрет Марии и Софьи Перовских кисти Макарова, по которому никогда не угадаешь (ну разве что по сосредоточенно-серьезному младенческому подбородку Сонечки), что одна из этих ангельских девочек станет в ряд ужаснейших цареубийц в истории.

Здесь нет ничего среднего, ничего безликого, ничего среднестатистического. Каждая работа достойна "выставки одной картины", которая привлекла бы тысячи человек. Но ничего этого нет - залы почти пустуют, а загнанные в угол музейщики "отрываются" требуя по 500 р. за право фотосъемки и вообще запрещая снимать в залах с деревянной скульптурой (поэтому чтобы его осмотреть рекомендую пойти в виртуальную галерею на сайте музея).


Стена, где вплотную должны ютиться портреты Рокотова, Боровиковского и др...


Сатир Брюллова атакует


Кто мог знать, что этот светленький ангелочек вырастет цареубийцей




Сведомский. Римлянки



Соколов. Подпасок, убитый грозой



Маковский. Наем слуг


Богаевский. Генуэзская крепоть


Эта деревянная скульптура явно выставлена гельмановцами. У меня только один вопрос. Кто запивает стерлядь Нарзаном?


Христос в темнице из Краеведческого музея


Икона и Посох свт. Стефана Пермского


Архитектурный геноцид

Сегодняшняя Пермь шокирует контрастом между статусом одного из наиболее обеспеченных регионов России - региона где есть нефть и калий, города, где хотя и дорого, но действительно вкусно кормят, а на улице не продохнуть от автомобилий, и теми судорогами, в которых находиться прихотливая Перьмь старины.

Сегодняшняя Пермь вот уже два десятилетия - территория геноцида историко-архитектурных памятников.

Провозглашенный некогда Владимиром Махначом принцип "презумпции невиновности исторической застройки" здесь изменен на прямо противоположный - историческая застройка всегда виновата, решительно обречена на смерть, либо, если уж совсем нельзя переступить охранное законодательство, на перестройки, переделки, частичные сносы...

Любимая манера новых хозяев жизни - воткнуть между двумя домиками пермского барокко безликий стеклянный куб. Если уродливый новострой не удалось впихнуть на первую линию, то чудовищные "атомные грибы" встают за ним. Иногда они, впрочем, представляют собой не просто стеклянные кубы, а являются памятниками такой шизофренической псевдоархитектурной эклектики, что если бы их можно было бы вывести из города в чисто поле, то их можно было бы даже и оставить, чтобы студентам-архитекторам показывать Как Не Надо Строить.

В городе осталось, конечно, еще немало памятников старой Перьми, но градостроительные ансамбли уничтожены полностью. Ни одного ненарушенного стеклокубизмом или шизоэклектикой островка былого города попросту нет. Счет репрессированных архитектурных памятников идет уже на десятки. И, видимо, чтобы оттенить обреченность старого русского города, он содержится чудовищном состоянии.

Самая парадоксальная черта современной Перми - это крайняя запущенность городского хозяйства - непокрашеные дома, обвалившаяся штукатурка, чудовищные выбоины на дорогах, удивительная непрезентабельность, недружелюбность городского пространства в той степени, в которой за него отвечают коммунальные власти. Черта, повторюсь еще раз, парадоксальная, поскольку в сравнимо обеспеченных Красноярске и Ярославле, в значительно менее обеспеченных Костроме и Белгороде уровень благоустроенности города в разы выше.

Серое, унылое состояние старой Перьми, разрушаемой секлянными кубами и осаждаемой красными человечками - может, в сущности, служить символом положения русских и русской культуры в современной РФ. Проезжая мимо почерневших, но даже в потрепанном состоянии сохранивших свою дивную русскую красоту деревянных домов - нуждающихся в несложном ремонте, чтобы стать украшением любого русского города, мои провожатые обреченно сказали: "- Посмотрите как красиво. Но это, конечно, под снос...".

Иногда мне кажется, что все мы, русские, предназначены здесь под снос...


На этом месте была историческая застройка


А на месте этой исторической застройки скоро будут коробки


Они считают это архитектурой...


И это, видимо, тоже архитектура. Впрочем, в этом пожалуй есть прихотливость - прихотливость тотальной безвкусицы.

Не была ли инфернальная и загадочная трагедия в "Хромой лошади" своеобразной местью измученного и истерзанного пространства Перьми?

И в самом деле, оказавшись на месте этой катастрофы, никак не можешь понять, что произошло - снаружи пристроенное к обычному панельному жилому дому здание клуба почти не обгорело. Вот он рядом совсем с парадной дверью, ставшей братской могилой десятков людей, черный вход через который вышел персонал но никого почему-то с собой не позвал.

Смерть родилась внутри здания, собрала свою ядовитую жатву и там же, в сущности, и осталось. Целым-целехонькое здание некогда модного клуба так и стоит заколоченное над одной из центральных улц, не давая близким погибших даже слабого утешения в виде созерцания руин.

Впрочем и без мистики - тот культ денег, бессовестности, пренебрежения законом и традицией, который породил архитектурный геноцид, породил и те условия, которые привели к жутчайшей трагедии.


Хромая лошадь слева




Черный ход, который мог бы спасти многих людей


Снаружи клуб почти не горел



Дымовая завеса

И вот уже на этом фоне совершенно понятно и закономерно появление на руинах старой Перьми господина Гельмана, немедленно попытавшегося переименовать город в "ПЕРМ/PERM" - сухое, кубическое, угловатое, как убивающие город новостройки.

Гельман и его проект, впрочем, - это не "культурная миссия", не "заговор против русской культуры", и даже, строго говоря, не центральный элемент грандиозного бюджетного распила.

Спору нет, все разговоры о трансформации Перми в "культурную столицу России" при помощи завоза вышедших в тираж или в него даже не вошедших западных кумиров - это дешевая разводка.

Спору нет, красные человечки, пародирующие, как это принято в играх гельмановцев со святыней, иконографию Христа в темнице, перьмских деревянных скульптур - это обычная гнусность в стилистике неудобьпоминаемой выставки "Осторожно религия".

Спору нет, появление Гельмана именно в Перми в тот момент, когда благодаря популярности текстов Алексея Иванова обозначилась точка сборки национального и регионального самосознания, на которое актуалы и повели ожесточенные атаки, - не случайно.

Спору нет, - Гельмановский проект - это грандиозный распил.

Когда на полном серьезе предлагается считать выдающимися арт-объектами поднадкусанное яблоко госпожи Кадыровой, плящущих человечков или радужную англоязычную "LOVE" (ну да, мы знаем, что "лаве" - это то, что больше всего интересует актуальных художников); когда даже талантливый Полисский берет огромные денги за совершенно бездарную деревянную букву П, когда даже ему не хватает креативности, чтобы высадить на тотемные столбы рядом с Речным Вокзалом не превращенных в куриц двуглавых орлов, а пермских треглавых птиц; когда с изнанки возглавляемого Гельманом и отхватившего под это дело Речной Вокзал (и пытающегося отхватить железнодорожную Пермь-1) мы видим обваливающиеся, в худших традициях обрушения в Перми всего и вся, колонны - то понятно, что перед нами типичный наскок, чтобы срубить по быстрому денег с тех, кого "актуальные художники" считают "провинциалами и лохами".

Но не это главное - даже если сжечь в печи все до копейки деньги, потраченные государственным бюджетом на Гельмана с его артистами, то все равно их будет недостаточно, чтобы объяснить - почему город находится в столь руинированном состоянии.

"Движуха" вокруг галериста - это только дымовая завеса, прикрытие, куда более широкомасштабной бесхозяйственности и разбазаривания. И Гельман взял на себя малопочтенную роль "корчмаря" в панской Польше накануне Хмельниччины. Роль того, кто все время на виду, кто делает дурные дела, кто берет весь гнев народный на себя и которого, если что, можно будет повесить, свалив на него все беды и списав все украденные деньги.

Гельмана, конечно, не повесят, поэтому он играет свою роль громотвода для распильщиков и разрушителей города вполне себе напористо. Но, так или иначе, появление Гельмана над истерзанным телом великой старой Перьми - это следствие, а не причина потрясшей эту землю катастрофы.

Первопричина - национальное, культурное, социальное отчуждение власти от русского народа, русского большинства.

Следствие - буффонада с буфетом и пластмассовыми человечками, служащая пиаровским прикрытием великого распила.


Яблоко Жанны Кадыровой


Полисский. Лихоборские ворота. 2005.



Полисский. Пермские ворота. 2010. Почувствуйте разницу...


Сравните позу сидящих человечков с характерной позой Христа в темнице.




Лаве как оно есть...


Типичный прием актуального искусства. Паразитирование на объекте, который сам по себе красив и спасает даже беспомощную грязь на нем. Лучше бы это здание не разрисовывали, а отдали под галерею.


Пермь писали в контекст мировой культуры просто - развесили таблички расстояний до разных музеев. Причем исламистская пропаганда внизу я не понял.


Тотемы Полисского. Они же Границы Империи. Тоже не сделанные для Перми, а привезенные сюда.




Изнанка актуального искусства и его финансирования.




Ха-ха. Как безумно остроумно, оригинально, остро. Эрик Булатов видимо еще не родился...


П на задворках деградирует до Ц


Трансформаторный Юра

 

Надежда

Есть ли Надежда? Надежды у нас, русских, как правило нет. Мы идем к катастрофе семимильными шагами, и очень трудно представить себе способ от нее свернуть, да еще и обойтись без громадных потрясений. Я с ужасом думаю, что на своем еще не старом веку я увижу вторую уже революцию "до основания, а затем" и молюсь уже даже не о том, чтобы миновала нас чаша сия, а хотя бы о том, чтобы она оказалась хоть немного менее разрушительной для моего русского народа и его культуры, чем первая.

Когда Надежда есть - она в людях. И её лучиком для меня была небольшая группка студентов, собравшаяся послушать мою лекцию в университете. Отнюдь не националистов и не политактивистов, простых будущих специалистов, настроившихся узнать что-то интересное.

Я выступал во многих студенческих аудиториях - и эта, пермская, была, что поразительно, самая благодарная. Мы два часа говорили о том, что такое цивилизация, о феномене нации как духовного братства, основанного на общей крови, об ареале расселения древних европейцев, о древнерусской правовой культуре, о причинах катастрофичности последствий петровской реформы, о национальном самосознании Пушкина, о евразийстве, о борьбе Руси со степью, о том, как действовали засечные черты и что происходило в далеком 1572 году великой битве пи Молодях, о теории экодемографических циклов Нефедова и проблеме гастарбайтеров, о советской власти и кампании по лквидации неперспективных деревень.

Я мало мог себе представить аудиторий, которые могли бы не только усвоить подобное содержание, но и задавать взвешенные, компетентные, продуманные вопросы. Для моего изначально скептического настроя к состоянию современной русской молодежи эта встреча была изрядной встряской.

"Русские мальчики" еще есть. Они учатся, думают и готовы расти над собой.

Значит еще жива надежда.

Надежда русских, надежда России и надежда Перьми.

 (@. Фотографии Егора Холмогорова)

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 4.8 (16 голосов)
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...