Династический кризис как итог правления Ивана Грозного

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
[]

Если рассматривать Смуту как весьма распространенное в европейской истории явление — династический кризис, то следует считать началом Смутного времени конец правления династии Рюриковичей, то есть 1598 год, когда царь Федор Иоаннович скончался, не оставив наследников.

Важно отметить тот факт, что европейские государства этого времени, и Россия в том числе, носили династический характер. Государство было фактически собственностью правящей династии, государственный аппарат был служебным аппаратом монарха, современные представления о государстве как политической организации граждан еще не появились. Поэтому любой династический кризис был одновременно и кризисом государственным.

Отсутствие наследника русского трона создавало серьезную проблему. Ведь главой государства не мог быть любой, пусть даже очень знатный или популярный человек. Во главе государства мог стать только представитель династии, имеющей право на власть.

Династия Рюриковичей прекратила свое существование, в результате чего младшие ветви Рюриковичей, которые могли бы предъявить права на престол, имели слишком зыбкие права, так как их родство с правящим домом не было достаточно близким. По сведениям, полученным литовской разведкой 5 февраля 1598 года, царь Федор перед смертью сказал Годунову: «Ты не можешь быть царем из-за своего низкого происхождения, разве только тебя выберут по общему соглашению»[i].

В 1598 году царь Федор скончался, наследника у него не было. Вдова царя — Ирина Годунова не могла принять власть, так как до Петра I русских цариц не короновали и с точки зрения юридических представлений того времени правом на царствование они не обладали. Начался период междуцарствия. Современники отмечали наличие четырех основных кандидатов на престол: Федор (Филарет) Романов, Борис Годунов, князь Федор Мстиславский и князь Богдан Бельский. Отметим, что все кандидаты не располагали бесспорными правами на корону.

Князья Мстиславские и Бельские принадлежали к династии Гедиминовичей, которая не имела притязаний на московский трон, а сама династия Гедиминовичей была правящей в Литве. Романовы признавались близкими родственниками царя Ивана IV, но сами не были Рюриковичами, что являлось чрезвычайно важным. Годунов также был близок к династии Рюриковичей, но недостаточная знатность, опричное прошлое и происхождение из татарского рода очень сильно мешали кандидату[ii].

Между претендентами шла борьба. В феврале 1598 года был созван Собор, который должен был избрать царя. На Соборе царем был избран Борис Годунов, пользовавшийся поддержкой дворянства и горожан. Вскоре после избрания бояре организовали демарш против Годунова. Значительная часть московских бояр и князей с Ф.H.Романовым и Бельским во главе, решили предложить корону Симеону Бекбулатовичу и не признавать власти Годунова.

Это, казалось бы, парадоксальное решение с точки зрения современников было достаточно очевидным. Во-первых, Симеон был православным, хотя и происходил из татарского ханского рода. Во-вторых, Симеон принадлежал к роду касимовских ханов (т.е. имел право на титул, равнозначный царскому), а род касимовских ханов в свою очередь принадлежал к Чингизидам, то есть династии ханов Золотой Орды, которая на протяжении нескольких столетий правила Русью. И, в-третьих, Симеон уже был главой русского государства в 1575 году, когда Иван IV временно отказался от власти в его пользу. Для аристократической оппозиции было очень выгодно то, что Симеон, никогда не демонстрировавший амбиций сильного правителя, оказался бы игрушкой в руках бояр, подаривших ему корону[iii].

Годунов, однако, победил боярскую оппозицию, заручился поддержкой Церкви и армии и 3 сентября 1598 года короновался в Успенском соборе Московского Кремля. Но сама по себе коронация не значила почти ничего, так как проблема законности правящей династии так и не была решена. Подчинение политических противников силе ничего не меняло в сложившейся ситуации и только на время откладывало конфликт. Царь, не данный Божественным промыслом, а избранный людьми, имел лишь толику легитимности прежней династии, да и эта шаткая легитимность могла рухнуть под натиском любых неблагоприятных обстоятельств.

Надо отметить, что без решения династического вопроса Россия не могла считаться суверенным государством, так как суверенитет государства был прямым производным от суверенитета суверена государства — монарха. А монарх, не имеющий права на трон, или тот, чьи права оспаривались бы другими монархами, не мог рассчитывать на суверенность. Похожая ситуация сложилась в Европе в XVIII столетии, когда Габсбургская монархия оказалась на пороге династического кризиса в связи с отсутствием наследников мужского пола и для того, чтобы передать корону своей дочери, император Карл VI фактически поставил суверенитет своего государства в зависимость от международного признания «Прагматической санкции», которая изменяла порядок наследования трона в роду Габсбургов. Но даже признание «Прагматической санкции» большинством стран Европы не избавило от необходимости воевать за сохранение династических прав в Австрии.

Вместе с династическим фактором в появлении Смуты сыграл свою роль и фактор специфики государственной власти в России этого времени. Надо отметить, что в России довольно рано (в сравнении с большинством Европейских стран) начали формироваться элементы абсолютизма[iv]. Естественным следствием этого была борьба государя со старой родовой аристократией, которая мешала монарху осуществлять его неограниченную власть.

При этом аристократия в противостоянии абсолютизму опиралась на силу традиции, что для общества этого времени было крайне сильным аргументом. Конечно, Россия не прошла через гражданскую войну, которая была, к примеру, следствием становления абсолютизма во Франции в XVII столетии, но опричный террор был вполне естественной заменой внутренних войн. Проблемой России стало то, что Иван IV своим правлением (начинавшимся, кстати, исключительно благоприятно и обещавшим таким началом едва ли самое славное царствование в истории русского государства) привел государство к династическому кризису, когда его дело установления абсолютной монархии было некому продолжить. Первый царь оставил трон политически слабому монарху, отличавшемуся также слабым здоровьем, не способному продолжить царский род, что обрекало страну вначале на возрождение аристократии, а затем на династический кризис, следствием которого будет неизбежная борьба за власть вначале в верхах, а потом и во всем обществе.

Если во Франции, о которой уже шла речь, абсолютизм — это дело трех поколений правителей — Ришелье, Мазарини и Людовика XIV, то в России даже начавший этот процесс Иоанн Грозный к концу своего правления сдался и остановился на половине пути. Аристократия выжила и уже к началу правления царя Федора была могущественна, как и прежде. Ее число пополнилось родами, выдвинувшимися при Иване IV, но это не ослабляло, а только усиливало родовитую знать. Ведь те, кто выжили в годы опричнины, были сильны и приспособлены к тяжелым условиям выживания. Поэтому первый фактор возникновения Смуты — это фактор борьбы аристократии за власть в условиях династического кризиса и ослабления абсолютистской власти монарха.

Второй фактор, о котором уже шла речь — это династический кризис, который повлек за собой неизбежную задачу смены династии и, следовательно, проблему легитимности новой династии.

И это, в свою очередь, тоже было огромной проблемой. Как было известно всем современникам Смуты, чтобы права на трон были бесспорны, на троне надо родиться. По крайней мере, это было основополагающим в монархическом стереотипе европейской цивилизации, которому в этом отношении России следовала безукоризненно. Не случайно уже в правление царя Федора появились и существовали вплоть до окончания Смуты проекты приглашения на русский трон иностранной династии. И надо отметить, что эти проекты были достаточно популярными и некоторые из них имели все шансы реализоваться.

Но все «порфирородные» династии в это время для России были иностранными и, что еще хуже для русских, не единоверными. То есть принятие чуждой династии влекло за собой очень серьезный религиозный конфликт. Либо монарх должен был отказаться от своей старой веры и принять православие (а смена веры в те времена была практически невозможным событием, и это доказала политика царя Ивана IV, когда он выставлял свою кандидатуру на трон Польского королевства), либо Россия должна была отказаться от православия и принять веру монарха.

Нетрудно понять, что любой сильный король или принц не стремились поступаться верой, тем более что действие происходило на рубеже XVI-XVII веков, прославленных религиозным фанатизмом и межконфессиональными войнами. Поэтому опасность того, что России будет навязана смена цивилизационного вектора, была крайне высока и факты, имевшие место в истории, продемонстрировали нам это.

Стремление боярской олигархии к сговору с Польшей, готовность идти на почти любые уступки, данные о влиянии католичества — все это свидетельства капитуляции национальной элиты в условиях оформившегося кризиса русской государственности. Особо обратим внимание на то, что готовность элиты к предательству делала опасность ликвидации русского государства как никогда реальной. И только конец Смуты остановил постоянные попытки элиты пойти на сговор с иностранными династиями.

Остается вопрос, когда же завершилась Смута, если понимать ее как династический кризис, завершивший правление Ивана Грозного. Наиболее распространена датировка завершения Смуты после избрания на царство Михаила Романова. Однако это был лишь один из важных шагов по прекращению Смутного Времени. Финалом же Смуты, исходя из предложенной концепции определения смуты как династического кризиса, стало заключение Деулинского договора с Польшей в 1618 году, когда Польша окончательно отказалась от предъявления прав на русский трон и фактически признала новую династию Романовых законной.

Именно отказ иностранных сил от участия в русских делах и признание новой династии и были с точки зрения династического права завершением Смуты, так как Россия после этого вновь стала самостоятельным государством, в чьи внутренние дела не вмешивались никакие иные страны и короли, и чей суверенитет не оспаривался другими государствами. Суверенитет России был подтвержден тем, что в 1648 году Россия в числе прочих суверенных государств Европы подписала Вестфальский мир, определивший политическую карту Европы на столетия вперед.

 



[i] Р.Г. Скрынников. Василий Шуйский. М. 2004. С. 69

[ii] В.Н. Козляков. Василий Шуйский. М. 2007. С.66

[iii] Р.Г. Скрынников. Василий Шуйский. М. 2004. С.75

[iv] См.: С.О. Шмидт. Россия \\ История Европы. Т. 3. М. 1993. С.254

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 4 (13 голосов)
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

Спасибо автору за дельную статью. Момент, показавшийся мне спорным – утверждение, что «готовность элиты к предательству делала опасность ликвидации русского государства как никогда реальной». Нельзя говорить о каком-либо «русском государстве» до 1648 года, когда зародилась (при этом обратим внимание, что «зародилась», а не «стала доминировать») концепция «народ-суверен», а можно и нужно говорить о «русской земле», часть которой находилась в составе Московского царства, часть в составе ВКЛ. По этой же причине на рубеже 16-17 веков не существовало и никакой «национальной элиты» в Московском царстве - не только «элиты», но и основные массы населения ВКЛ и Московского царства того времени с национальной точки зрения не отличались. И насчет иноверности – не только Мстиславский и Бельский, но и многие Гедиминовичи в ВКЛ того времени были православными.

[ответить]

Наша элита, как раз и разделяется, последние несколько веков, на тех, для кого "цивилизационный вектор" - вещь абстрактная, и тех, для кого - конкретная. А магдебурское право - есть лишь один из характерных признаков иного цивилизационного вектора.

Потому Вы совершенно правы в том, что разделение в то время шло не по национаьлному признаку, и даже не совсем по религиозному. Но именно по цивилизационному. Для одних была первична "законность", а для других суверенность. Для одних действительно не было принципиальной разницы между ВКЛ и Русью, а для других идея "Москва-Третий Рим" принципиально разграничивала существо двух этих государств.

Ясен пень, что в ВКЛ "панские вольности" были куда шире, чем на Руси, и боярам там жилось вольготнее, несмотря даже на религиозное давление.

[ответить]

Да аллах с ними, с боярами; я больше как-то о простых людях… Магдебургское право давало привилегии горожанам в ущерб феодалам (боярам тем же). Независимо от отношения к идее «Москва – Третий Рим», как могут элементы муниципального самоуправления ей противоречить??? А вот концентрации ресурсов страны в руках ограниченного круга лиц, понятно, противоречат. Надеюсь, Вы не последнее в качестве цивилизационного вектора предлагаете? :)) Широко разрекламированные «панские привилеи», если правильно помню, имели отношение к шляхте, т.е. мелкопоместному дворянству. Положение крупных феодалов в ВКЛ и ВКМ принципиально не отличалось, что подтверждается примерно одинаковым потоком «отъезжающих» из одного княжества в другое бояр на протяжении 14-16 веков.

[ответить]

А чем Вам бояре не угодили, что Вы ставите их ниже "простых людей"?;) Сие Магдебурское право, ежели оно не под своим "цивилизационным вектором" выступает, не всегда даёт ожидаемые плоды. В том же самом Новгороде, с его "элементами магдебурского права", не бояре ли всем заправляли? Или в Киеве, который тоже находился в зоне его действия, сформировался ли в нём западноевропейский слой горожан?

Элементы муниципального самоуправления действительно ничему не противоречат, даже идее "Москва-Третий Рим", но только в этом цивилизационном векторе они назывались Земство.

Концентрация ресурсов в руках ограниченного круга лиц бывает и при Магдебургском праве, в Новгороде, например. Но в определённых обстоятельствах  это вполне объяснимо, во время войны, к примеру, или во время мобилизационного этапа развития экономики.

[ответить]

1. Если бы я имел основания выводить свое происхождение от боярского рода, то, возможно, смотрел бы на вопрос иначе.

2. Вечевое самоуправление и магдебургское право - вещи разные. Хотя вечевое самоуправление безусловно лучше, чем полное отсутствие самоуправления, а власть трехсот золотых поясов - лучше, чем власть одного великого князя. Про земство полностью согласен; проблема в том, что оно было введено только лишь в 19 веке. А почему Вы считаете, что в Киеве слой горожан не сформировался?

3. А Грозный явно так эту формулу и понимал, иначе не выводил бы свою генеалогию от римских императоров. Причем понимать иначе ее он просто не мог; так сказать, не отделял себя от государства и православия (точно как Людовик 14 с его "государство - это я"). Собственно, выгоду из этой формулы извлекли только русские цари да православное духовенство.

[ответить]

1. Не отчаивайтесь, будут ещё бояре. У потомков каждого из нас есть шанс. Не забудьте сказать им об этом.;) Но, придётся побороться, не на жизнь.

2. Совершенно нет никакой уверенности, что "власть трехсот золотых поясов - лучше, чем власть одного великого князя". Собственно история Новгорода и Москвы свидетельствует как раз об обратном. А земство введено не в 19-м веке, а именно при Иване Грозном.

[ответить]

2. Пардон, при Грозном впервые состоялся Земский собор, но земство как институт введено все-таки Александром 1-м, разве нет? Или «все врут календари»?

[ответить]

Извините, вклинюсь. //эффективность государства заключается прежде всего в создании достойных условий жизни для населения.// Действительно вопрос мировоззренческий. В позднем СССР (вы будете смеяться) исходили из того же посыла - всё для блага человека и только бы не было войны. Конечная цель коммунизма виделась как удовлетворение всех материальных потребностей человека посредством свободного труда, народовластие через полное отмирание государства, "удовлетворение" духовных потребностей :) Ну да не вышло. Как только целью общества становится "создании достойных условий жизни для населения" и ничего более, то дни его сочтены. Оно может стать эффективным и спокойным на некоторое время, но это спокойствие обеспеченной старости.

[ответить]

Я и говорю - смотря что кому нужно. Я вот уверен, что подавляющее большинство людей предпочтет простые понятные семейные радости участию в захватнических войнах, хотя вполне понимаю, что есть и те, кто предпочтет второе. Я не против величия державы. Но вместе с благополучием населяющих ее людей, а не вместо. А про культуры особенно беспокоиться не нужно - каждая, как и человек, рано или поздно умирает.

[ответить]

Да, про культуру тут беспокойся, не беспокойся ... Я про целеуказание. Если русская культура всё-таки молодая, то и цели должны быть "молодёжные", не всегда совместимые с тихими семейными радостями :) А захватнические войны России и не нужны, своего добра хватает.

[ответить]

2. Нет. Земство, как институт, введено именно при Иване Грозном и благополучно просуществовало до конца 17 века, играя активную роль в государстве.

Варвары потому и победили Рим, что их племенные общества были уже эффективнее римской империи. Хотя эта эффективность заключалась вовсе не в "создании достойных условий для жизни". Но беда в том, что тогда люди по другому воспринимали суть "эффективности государства", или же по иному трактовали "достойные условия для жизни".;)

Олигархия - паскудная вещь, но Вы её не с тем сравниваете. Аристотель считал её одной из вырожденных форм правления, но группировал "вырожденные/невырожденные попарно:- олигархия/аристократия, тирания/монархия, демократия/полития.

Не помню, чтобы хана на Руси царём называли, а Грозный считал Казань наследственной "вотчиной". Кто такое пишет?

[ответить]

Я это вычитал, если не ошибаюсь, вот здесь: http://www.ozon.ru/context/detail/id/2976126/ А также об этом писал, кажется, Пайпс, который, как заметил один из современных историков, "недружественным взглядом чужака заметил много верного". Про царя - вещь вообще-то расхожая; иначе сложно объяснить, откуда взялись былины типа "Каин-царь" и т.п.

[ответить]

Ну, это художественная литература. А "недружественных взглядов" на нас и так переизбыток. Не поискать ли дружественных?;) Что-то я не слыхал былину "Каин-царь", даже в советском детстве.

Вот сегодня утром случайно услышал кусочек "Соловьиных трелей" на Серебряном дожде. Соловьёв обсуждал с кем-то "Царя". И рассказывали байку о том, что говорил Иван Грозный на исповеди. Да кто ж им её пересказал-то? А ведь на полном серьёзе так обсуждают, как исторический факт.

[ответить]

Ну нет, литература эта не художественная, а вполне серьезная. Что ж теперь, если времена Соловьева-Ключевского прошли, никому на исторические темы не писать, что ли? Сказку (советскую), снятую по "Каин-царю", буквально в прошлые выходные я по ТВ видел :))) А что касается другого Соловьева, то он кадр тот еще. В обчем, предлагаю тему понемногу сворачивать, все равно останемся при своих. Разве что Алексей про целеполагание что еще добавит :)))

[ответить]

Добавлю только одно :) когда молодой нации предлагают заведомо старческие цели, то тут и начинаются всяческие депрессии, эктремизьмы и прочая мутота. Скушно, девушки. Это наверное пройдёт, да жалко времени да растраченной впустую силушки...

[ответить]

Помочь проекту

Redtram

Loading...
Лучшие игровые автоматы в стабильном доступе 24/7 . Choose only the best personal alarm keychain here . цветы витебск https://sendflowers.by/ по выгодным ценам

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...