Царь былого и грядущего. Николай II и русская агиополитика

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
[]

Вокруг последнего императора и самодержца всероссийского царя-мученика Николая II еще при жизни и не менее — после смерти сложилась атмосфера густой и извращенно изворотливой лжи.

Причины, по которым «отец лжи» со столь исключительным остервенением набрасывается именно на память убиенного русского императора, я постарался приоткрыть в своей статье «Царь-Победитель».

В ней было указано, что прекрасно сознавая, что Россия как самодержавная монархия не переживет его царствования, что бы он ни делал и как бы ни пытался такого исхода избежать, Николай II поступил как истинно русский и истинно православный монарх. Он решил оставить наследство. Причем не только и не столько в форме заводов, газет и дредноутов (хотя и этого добра осталось немало — хватило на всю Гражданскую и на половину Великой Отечественной), сколько в виде сокровищ вечных, сокровищ, собираемых на небе.

Царствование Николая II было ознаменовано исключительным религиозным подъемом в России, включившим в себя непрерывную чреду канонизаций святых, в том числе и имевшую грандиозное духовное значение канонизацию учителя стяжания Духа Святаго и пророка русского грядущего — преподобного Серафима Саровского, и завершилось принесением царем самого себя и своей семьи в грандиозную жертву за русский народ.

Безусловно, некорректно говорить о «царе-искупителе», коль скоро такая формула невозможна без впадения в догматическую ересь. Но совершенно очевидно, что царь, предназначение которого было обозначено, начиная с самого его рождения и многократно подтверждено знамениями и пророчествами, шел на свою жертву с открытым забралом.

«Я уверен, что предопределён ужасным испытаниям и не получу награды здесь, на земле, — говорил он, — на всё воля Божья. Я родился 6 мая, в день поминовения многострадального Иова. Я готов принять мою судьбу».

Весьма существенен и характерен и тот факт, что в отличие от других казненных в ходе Великих Революций венценосцев, — Карла I и Людовика XVI, — Николай II не был осужден пусть даже и узурпаторским народным судом. Император не был «казнен именем народа», пусть и ложно произнесённым. Нет, ненавистникам России пришлось убить его и его семью тайно. Как следствие, цареубийство 17 июля 1918 года было каббалистическим ритуалом. Осквернившим его совершителей — но, вопреки тому, что очень часто говорится в некоторых проповедях и у известного рода околоцерковных публицистов, отнюдь не возложившим вину за цареубийство на русский народ. Совсем напротив, произволением Божиим случилось так, что царь, как сакральный владыка русского народа и народов России был убит тайно, кучкой отщепенцев.

Убит ли был Царь или «гражданин Романов», как часто утверждают бесноватые?

На этот вопрос лучше всего ответили сами убийцы. Наряду с каббалистической надписью из трех букв «л» арамейского, самаритянского и греческого алфавитов и косой черты, было оставлено и гораздо более ясное свидетельство, заключительные строки из стихотворения Гейне «Валтасар», посвященного гибели гонителя евреев: «Belsatzar wurd in selbiger Nacht / Von seinen Knechten umgebracht» [Валтасар был в сию же ночь / убит своими же воинами].

Иногда в литературе можно встретить утверждение, что написание имени Belsatzar является погрешающим против оригинала Гейне каламбуром с титулом царя [tzar]. Это не так — у Гейне дана именно такая транскрипция. Другое дело, что сама цитата из Гейне была выбрана убийцей именно потому, что слово tzar в ней звучит предельно ясно, как и другое слово belsaбелый. «Белый царь в эту ночь был убит своими же солдатами»: трудно найти более ясный ответ на вопрос — царь был убит в подвале Ипатьевского дома или «гражданин».

Своей жертвой, принесенной как Белым Царем, Николай II не возложил на совесть русского народа, повинного в непослушании и неверности, но не в убийстве, бремена неудобоносимые, а напротив, разрушил те чары, которые перед этим много десятилетий старались сплести враги России, русских и русской монархии.

Как и всякие чары, эти тоже рухнули не сразу, но духовная работа в направлении их разрушения шла и идет.

Отпущенные ему 23 года царствования Николай II, прекрасно осознавая, что России не под силу бесконечно сопротивляться мировой тенденции демократизации, эгалитаризма и революции, потратил на укрепление самого существенного элемента конструкции нации и государства — сакральной вертикали. Той невидимой лестницы, которая связывает каждую нацию и, в особенности, каждую православную нацию, с Богом и святыми.

Деятельность Николая II (причем деятельность весьма успешная) была связана, прежде всего, с областью агиополитики.

Я неоднократно использовал этот термин в своих работах, но никогда не лишне определить его еще раз.

Жизнь каждой нации, каждого государства, каждого полноценного человеческого общества складывается из взаимодействия четырех основополагающих элементов:

1. Земли, — территории, с экологическими условиями которой связаны особенности хозяйства, культуры и политического действия нации. Особенностями территориального строения жизненного пространства нации занимается геополитика.

2. Народности, — самовоспроизводящейся биологически и культурно жизненной общности, которая объединена чувством общности, общей этнической психологией, культурой и выходящими за пределы жизни одного поколения жизненными притязаниями. Основополагающее влияние на жизнедеятельность народа обычно оказывают демографическая и культурная политика, а в цивилизованных обществах — идеи патриотизма и национализма.

3. Государства, — организованной концентрации интеллектуальной, организационной и волевой мощи народности, направленной на освоение населенной народом земли и приобретение новых земель, на создание лучших условий биологической, материальной и духовной жизни народа и условий для максимально возможной жизненной реализации народа как целого общества и составляющих его людей. Строением жизни государства занимается политика в широком смысле слова, как искусство правильного политического мышления и правильной политической воли.

4. Сакральной вертикали — совокупности предельных ценностей и смыслов существования государства и народа, обосновывающих их абсолютное право на существование и, в частности, право добиваться для себя будущего и лучшего будущего. Эта вертикаль не может и не должна пониматься как набор «символов». Речь идет о реальной системе связей между нацией и теми или иными трансцендентными силами, осуществляющими попечение о данной нации и стремящимися направить её существование и деятельность в соответствии со своими замыслами. Упрочением сакральной вертикали, определяющей жизнь нации, ведает агиополитика — дисциплина никогда и нигде особо не формализовавшаяся, но неизменно присутствующая в исторической жизни всех человеческих обществ.

Агиополитическая практика была широко распространена в древних обществах. Мы не поймем феномена строительства египетских пирамид, если не учтем, что для египтян это строительство представлялось мощнейшим средством самосакрализации, своеобразного «феозиса» своего государства в лице фараона, а вместе с ним и общества. И, напротив, агиополитическая практика фараона Эхнатона подорвала основы древнеегипетской традиции.

Вместо почитания прежних богов Аменхотеп IV вводит культ единого бога — Солнца, Атона. Он изменяет собственное имя на Эхнатон, — любезный Атону и основывает новую столицу Египта — Ахетатон (горизонт Атона). Эхнатон отождествляет себя с персонифицированной высшей справедливостью — Маат. Он же поощряет новые культурные формы — египетское искусство становится более живым и реалистичным, причем это распространяется даже на изображения самого фараона. Обладавший довольно комичной внешностью фараон тем не менее настаивал на своем изображении в реалистическом виде, отказавшись от присущей возвышающему искусству идеализации. Литературный язык Древнего Египта приблизился к разговорному. В конечном счете, Эхнатон объявил богам фактическую войну. Он приказывает сбивать имена старых богов с каменных надписей и, мало того, запрещает вообще упоминать слово «бог», а себя и солнце называет не «богами», но «владыками».

Трудно сказать, угодил ли Эхнатон своими действиями Единому Богу, но то, что он разрушил ими традиционную сакральную вертикаль Египта и источники его силы — несомненный факт.

Для шумерских городов-государств было характерно представление о богах как о верховных правителях соответствующих городов, в то время как земные правители считались только их наместниками. Широко известно внимание китайцев к проблеме небесного мандата тех или иных династий. Огромное внимание уделял агиополитическим акциям в своих походах Александр Македонский, подражавший Ахиллесу и Дионису, а в Египте благосклонно принявший признание в качестве сына Амона.

Исключительно насыщенной была агиополитическая практика древнего Рима. Римляне стремились поставить все божественные силы на службу процветанию своего города, их агиополитика носила довольно материалистический и практический оттенок, подчиненный целям войны. Существовал ритуал «эвокации» вражеских богов, которых на условиях торжественного почитания призывали перейти на сторону Рима. В случае бедствий римляне охотно обращались к сивиллиным книгам и вычитывали оттуда требования учреждения новых культов и, в частности, кровавых жертвоприношений. Существовал и страшный обряд жертвоприношения полководца, когда жаждавший победы вождь обрекал себя в жертву подземным богам и бросался, ища смерти, в ряды неприятелей.

Труд блаженного Августина «О граде Божием» был посвящен прежде всего критике римской языческой агиополитики, указанием на то, что корыстные демоны в своих интересах дурачили римский народ. Боги, то есть бесы, понимаемые Августином, как и всяким здравомыслящим христианским писателем, абсолютно реалистично, обнаружив благородный, простой и сильный народ римлян, естественно склонный к благочестию, набросились на него как мелкие надоедливые мухи. Боги начали развращать римлян, требуя от них соблюдения совершенно аморальных ритуалов, натравливать их друг на друга, вовлекая в гражданские войны, и вообще разрушая своим влиянием благодетельный римский политический строй. Христианство же, изгоняя демонов, приводит римлян в согласие с их естественной политической природой, уже не искаженной воздействием богов.

Августин дает римлянам торжественное обещание, что именно под покровительством христианского Бога они обретут бесконечное господство.

 

«Обратись же к этому, столь богато одаренный природой римский народ, потомство Регулов, Сцевол, Сципионов, Фабрициев! Обратись и предпочти это гнусной пустоте и коварному зложелательству демонов. Если даровано тебе природой что-либо прекрасное, оно очистится и усовершенствуется посредством истинного благочестия; нечестие же его погубит, навлечет на него наказание... Тебе была некогда присуща такая слава, но истинной религии у тебя не было. Пробудись, ибо настал день; пробудись, как пробудились уже лучшие из твоих сынов, чьи доблесть, страдания и даже смерть за истинную веру приобрели нам настоящее отечество. В это отечество мы зовем и тебя, и убеждаем присоединиться к числу его граждан. Не слушай своих вырожденцев, отвлекающих тебя от Христа и жалующихся на якобы дурные времена: они желают таких времен, которые не столько обеспечивали бы спокойствие жизни, сколько безопасность их распутства. Но ты ведь сам никогда не одобрял этого и в земном своем отечестве. Теперь же овладевай небесным, потрудись для него, и будешь царствовать в нем истинно и вечно. Там уже не очаг Весты, не камень Капитолия, а единый истинный Бог «не укажет границ власти, не положит предела времени, но даст господство без конца».

 

Христианство (как мне уже приходилось указывать в работе «Византизм как чудо») восторжествовало в Римской империи только в результате полуторастолетней агиополитической гражданской войны. Войны, бывшей следствием заговора против христиан со стороны языческих магов, стремившихся получить окончательный контроль над Империей и внезапно столкнувшихся с силой, которая изгоняла «божеств» из их идолов и сокрушала силы демонов.

Однако физическое уничтожение христиан, предпринятое магами, провалилось, поскольку императоры, поднявшие руку на христиан, скоро погибали страшной смертью, государство под их властью приходило в упадок, на провинции, особенно усердствовавшие в гонениях, обрушивались мор и язва.

Гражданская война в Риме завершилась победой императора Константина, являющейся своеобразной квинтессенцией христианской агиополитики. Сформировавшийся в результате этой победы особый политический, цивилизационный и агиополитический режим на Востоке Римской Империи, режим «византизма» еще более чем на тысячелетие продлил её существование, вписав новые славные политические и культурные страницы. Идейные основания византизма, «византийский догмат», описаны нами достаточно подробно ( 1, 2, 3, 4, 5). Хорошо известны и основы практической агиополитики византизма — особая роль Богоматери как защитницы «Полиса» (то есть Константинополя), особое внимание, уделяемое почитанию святых воинов — Георгия, Димитрия Солунского и Феодора Стратилата (интересно, что последний святой считался в Византии покровителем против набегов русских язычников)...

Русь с самого своего крещения унаследовала все богатство византийской агиополитической практики. Однако русская агиополитика стала значительно более богатой и разнообразной.

Связано это, во-первых, с русским регионализмом, столь не похожим на византийский сверхцентрализм. Своеобразные агиополитические практики вырабатывались в каждом княжестве, каждом воеводстве, каждом пограничном городе. За счет этого разнообразия агиополититическая практика становилась гораздо более народной, почвенной, чем в Византии. С этим же агиополитическим плюрализмом связана и следующая черта — огромное агиополитическое значение придаваемое не просто самим угодникам Божиим, а тем или иным их изображениям, чудотворным иконам.

Особенно это выпукло видно на примере агиополитического почитания Божией Матери.

Владимирская её икона стала агиополитическим сердцем Владимиро-Суздальской Руси, что засвидетельствовано великолепной иконой Симона Ушакова «Насаждение древа Государства Российского». Особое значение придавалось этой иконе как покровительнице от нашествий с Востока, такая слава особенно упрочилась после ухода с Руси Тамерлана, который, отказавшись от похода на Русь, неожиданно повернул свои орды на державу Османов и грандиозным разгромом при Ангоре на полвека продлил жизнь Византии. Икона Богоматери «Знамение» почиталась как защитница новгородской земли, в том числе и от походов владимирцев.

Явление Казанской иконы сопряжено было с утверждением России на восточных рубежах, и указывало на опасность с запада — именно под покровительством этой иконы русские люди сокрушили польскую крамолу, нашествие двунадесяти языков Наполеона и нашествие Гитлера.

Наконец, икона Божией Матери «Державная» явившаяся в Коломенском, в храме Вознесения, воздвигнутом в честь рождения первого русского царя, в день отречения (точнее — свержения) царя последнего. Икона, ставшая знамением принятия Божией Матерью непосредственного покровительства над Россией.

Второй характерной чертой русской агиополитики является установка на тесное соединение институциональной святости государства, освященного высшей силой, и личной святости людей, вершащих политику. В Византии эти два аспекта находились в некотором противоречии, за редчайшими исключениями, такими как св. Константин и св. Юстиниан. Не раз и не два бывало, что святые, такие как преп. Максим Исповедник и преп. Феодор Студит оказывались жесткими оппонентами государства и царей, институциональная святость которых была, однако, для них вне подозрения.

На Руси святость и политический подвиг за Землю Русскую во многом совпадали. Поскольку основой русского государства с самого начала был династически-родовой принцип, то одним из первых актов русской агиополитики была канонизация невинноубиенных страстотерпцев Бориса и Глеба. Подобные примеры можно было найти и в истории европейских династий, например, английской династии Альфреда Великого, один из последних представителей которой король-мученик Эдуард также был убит в династической смуте и канонизирован (Британия донормандского времени была, кстати, одной из самых близких к Руси по духу стран), но там эта канонизация не стала основополагающим династическим фактом.

Напротив, на Руси сыновья византийской царевны Анны Борис и Глеб, бывшие наследниками великокняжеской власти, своей мученической кончиной положили основание «небесной династии» русских князей. Не получив своей доли на земле, они благодаря ранней и торжественной канонизации и систематическому почитанию со стороны Ярослава Мудрого, Святослава Ярославича и Владимира Мономаха приобрели статус небесных князей и защитников Руси. Их чудесами, в частности, поддерживалось длительное оппонирование Владимира Мономаха оставившему по себе недобрую память Святополку Изяславичу. Позднее они многократно являются русским князьям на полях решающих битв.

Постепенно небесная династия русских великих князей начинает шириться. Свои места в ней занимают и убитые язычниками просветители, и убитый подданными (поразительный факт — 17 июля!) создатель Владимирской Руси Андрей Боголюбский, и павший в битве с татарами первый гражданин Невидимого Китежа князь Георгий Всеволодович, и героические защитники Руси Довмонт Псковский и Александр Невский, быший не только князем-воином, но и политическим основателем новой княжеской ветви, укрепившейся на Северо-Востоке, и принявшие муку от татар Михаил Черниговский и Михаил Тверской...

Московское государство, складывавшееся с XIV века, уже последовательно было пронизано идеей агиократии, то есть не просто институциональной священности княжеского звания, но и особой династической и личной благодати, почившей на его носителях. Русские князья, изображенные на стенах их усыпальницы — Архангельского собора, — не случайно изображены с нимбами святых. С особой определенностью момент личной святости подчеркивался в агиографии Ивана Калиты и Дмитрия Донского, второй из этих князей уже прославлен Русской Церковью, и дай нам Бог дожить до прославления первого, великого благотворителя, защитника Церкви и истинного миротворца, подарившего столь нужные для Руси годы спокойствия. Эпоха Дмитрия Донского, эпоха Куликовской битвы, — это вообще пример чистой агиократии русского стиля: политическую власть на Руси осуществлял святой князь, опекаемый святым митрополитом Алексием с деятельным участием преподобного Сергия Радонежского, покровителя Русской Земли, благословившим на участие в Куликовской битве святых Пересвета и Ослябю; непросто, но интенсивно складывались отношения князя со святым митрополитом Киприаном.

Мы можем со всей определенностью говорить об оформлении на Руси собственной агиополитической программы, собственного видения сакральной вертикали православного государства и православной нации. Если в основе византийской агиополитики лежала идея тождества Церкви и Империи в едином богочеловеческого организме, идея мистической тотальности священного политического порядка, то Русь с большим интересом восприняла идеи предисихазма и исихазма о личной святости как особой духовной энергии, преображающей мир вокруг святого, наметилась большая персоналистичность в почитании святых. Однако этот персонализм был поставлен на службу идее органического православного государства, Русской Земли, каковая в своей небесной проекции становится Святой Русью.

Эта небесная проекция, и ставшая русской сакральной вертикалью, производится не через тотальную сакрализацию всего политического пространства. Такая тотальность сакрализации имела в себе немало отрицательных черт, отмеченных мной в работе «Византизм как идея». Она производится через точечный перенос Русской Земли на Русское Небо, в лице лучших, замечательнейших представителей русского типа святости, прежде всего святых князей и преподобных. Образованная ими еще при жизни сеть социальных связей переносится и на Небо (поскольку смерть святого производит не уничтожение, но, напротив, очищение его человеческих свойств, выявление истинного ядра богопросвещенной души), где формируется вторая, вечная Русь, к которой, благодаря дерзновению святых вымаливать у Господа души простых и грешных людей, подтягиваются сотни и тысячи спасаемых.

Идея Третьего Рима, которая часто ошибочно воспринимается как основа русской агиополитики, есть прежде всего охранительная концепция. Её смысл сводится к тому, чтобы уберечь Россию от соблазна ложного византизма (то есть попыток любой ценой восстановить Византийскую империю) и выдвинуть византизм истинный.

Именно сама Россия, Русская Земля, которая, как учил Иосиф Волоцкий, последователем которого и был старец Филофей, и является отныне истинной Византией, истинным Римом, причем Римом не только третьим, но и последним. Идея «четвертому не бывать», идея «господства без конца», о котором писал цитированный выше блаженный Августин, связана именно с особенностью агиополитической конструкции России, приобретшей благодаря существованию наряду с Русской Землей и Русского Неба «саморазворачивающийся» характер. На Небе всегда достаточное количество русских святых молит за Россию и русский народ и, поскольку их молитва является великой, единственной истинно животворящей силой истории, «схлопнувшаяся» история России вновь саморазворачивается из Вечности. Небо оказывается тем последним плацдармом, с которого Россия всегда переходит в контрнаступление.

Именно эту, порядком пошатнувшуюся в последние столетия конструкцию русской сакральной вертикали и восстанавливал в течение всего своего царствования император Николай II. Именно это было его главной и наиболее ответственной политической работой. Работой поистине достойной великого государя.

В русский религиозный идеал была внесена сначала смута спровоцированным недругами извне расколом «никониан» и «старообрядцев», а затем серьезные удары по ней были нанесены деятельностью Петра Великого.

Петр удивительно точно воспроизводит парадигму действий фараона Эхнатона, о котором он вряд ли когда-либо слышал. Он пытается произвести полное «переоснование» доставшегося ему государства. Им основан новый город, новая столица — Санкт-Петербург. Петр вводит новые учреждения, новые обычаи, новые законы, новые уставы, воинские и гражданские, тем самым он выступает как законодатель и нормотворец. Петр фактически учреждает новое государство — Российскую Империю — и добивается нового признания России в Европе.

Более того. Царь реформирует Церковь, стараясь приблизить её к протестантским образцам, упраздняет патриаршество, и, тем самым, притязает на введение нового религиозного культа.

В своей драме «Владимир» соратник Петра архиепископ Феофан (Прокопович) проводит между реформатором и князем-крестителем прямые параллели. При этом и государственные учреждения Петр приносит из побежденной Швеции подобно тому, как Владимир приносит христианство из побежденной Корсуни. Наконец, даже подчеркнутое «иностранство» Петра и активное приглашение в Россию «немцев» приводит к новой актуализации о призвании варягов, увеличивает социальную дистанцию между властью и элитой с одной стороны и большинством общества — с другой. При этом прежнюю традицию Петр старается парализовать высмеиванием, знаменитыми выходками «Всешутейшего собора», пытается через смех преодолеть её суггестивное влияние.

Петр I стремится «переосновать» Россию. И не случайно принимает титул «Отца Отечества». А для почитателей Петра после его смерти он встает на одну ступень с божеством: «Он бог, он бог твой был, Россия!» — восклицает Ломоносов.

Сам великий реформатор, однако, не был чужд известного агиополитического чувства. Однако оно принимает у него более символический, менее жизненный характер. Он, в частности, переносит в Санкт-Петербург мощи св. Александра Невского, стремясь сделать его покровителем новой столицы, одновременно в культ св. князя вносятся существенные изменения — его запрещается изображать в монашеском одеянии, отныне он может изображаться только как торжествующий святой воин.

Вообще в Российской Империи получает чрезвычайное развитие идея святого воинства, идея священного милитаризма, намеченная уже в эпоху Ивана Грозного в таких произведениях, как знаменитая икона «Церковь воинствующая». Наиболее выдающимися представителями этого священного милитаризма были великие воины екатерининской эпохи — генералиссимус Суворов и святой адмирал Феодор Ушаков.

Первому из них принадлежит знаменитое воинское наставление, в центре которого стоят две идеи — идея высочайшего воинского духа и умения, и идея чуда, приносящего победу.

Я вполне согласен с Сергеем Переслегиным в оценке суворовской стратегии как «стратегии чуда».

«Умирай за дом Богородицы, за матушку, за пресветлейший дом! — Церковь Бога молит. Кто остался жив, тому честь и слава... Солдату надлежит быть здорову, храбру, тверду, решиму, справедливу, благочестиву. Молись Богу! От него победа. Чудо-богатыри! Бог нас водит — он нам генерал!».

Благочестие Ушакова было, прежде всего, практическим, однако в воинской деятельности его выразилось чрезвычайно характерно — за время всех своих баталий он не потерял ни одного корабля, не потерпел ни одного поражения (как, впрочем, и Суворов) и совершил подвиги, не объяснимые иначе как сочетанием экзерциции и чуда, такие как штурм Корфу.

Однако в области непосредственной агиополитической практики государства характерно было её затухание, сведение церковного строения исключительно к административной и «общественнической» активности.

Этому духу активно противостояли такие духовные центры, как Оптина Пустынь, такие епископы как святители Феофан Затворник и Игнатий Брянчанинов, такие пастыри, как св. Иоанн Кронштадтский. Однако в целом дух почитания святости и, тем более, агиополитический дух в России стремительно остывал.

Александру II — императору трагической судьбы, исчерпывающе показавшему пределы, бесперспективность и пагубность для России движения по пути чисто европейского мирского активизма, приписывают фразу, якобы сказанную им на торжестве открытии мощей святителя Тихона Задонского: «Это будет последний святой в России».

Александр III, выдающийся государь древнего монархического стиля, казавшийся многим воплощением монархического идеала, проявляя интерес к национальной теме, к возрождению государственности и русского духа был, тем не менее, несколько нечувствителен к темам агиополитическим.

В противоположность деду и отцу Николай II сосредоточился прежде всего на духовном строении вверенного ему государства. На восстановлении поврежденной сакральной вертикали, на утверждении Святой Руси в раздираемой кризисом великой России. Это вполне соответствовало и личному облику царя, столь бесящему современную «интеллигенцию» (точнее, говорящих в данном случае ее устами оскорбленных демонов). Этими чертами были абсолютная покорность Воле Божией, внутренняя закрытость от не понимающих сердце и душу царя политиканов. Один из них, министр иностранных дел Сазонов, прямо ответственный за вовлечение России в роковую войну, так с удивлением характеризовал Николая II:

«Глядя на него у церковных служб, во время которых он никогда не поворачивал головы, я не мог отделаться от мысли, что так молятся люди, изверившиеся в помощи людской и мало надеющиеся на собственные силы, а жаждущие указаний и помощи только свыше».

Впрочем и сам царь не скрывал, что для него Воля Божия как закон его, царя, политической деятельности, имеет абсолютное значение:

«Всем управляет Бог, Помазанником Коего является Царь, который поэтому не должен ни с кем сговариваться, а следовать Божественному внушению».

Позволю себе парадоксальную цитату из... Юлиуса Эволы, который, как представляется, довольно точно характеризует саму идею царственности, несмотря даже на собственную увлеченность скорее героическим, нежели царским идеалом.

«Истинные властители неизменно олицетворяли ту жизнь, которая находится "по ту сторону жизни". Благодаря самому своему присутствию или благодаря их «мостопролагающему» посредничеству, благодаря силе обрядов, которые обретали действенность за счет их силы и их установлений, центром каковых они являлись, духовное влияние пронизывало своим светом весь мир людей, укореняясь в их мыслях, намерениях, действиях: создавая заслон темным силам низшей природы».

В некотором смысле Николай II был в наибольшей степени царем, чем кто-либо из русских государей, после Феодора Иоанновича. Тот, приняв на себя подвиг юродства, скрыв свою исключительную духовную одаренность под маской слабоумия, спрятавшись за своего соправителя Бориса Годунова, тем не менее обеспечил России время мира и тишины, столь важные накануне Смуты. Не будь этих лет, и Смуту потрясенная Россия не пережила бы. Тогдашние летописцы отличались в смысле духовной опытности от историков ХХ века, и для них связь между духовным обликом Феодора и благополучием государства в его правление была очевидна.

Вот что говорит в своем «Написании вкратце о царех московских» князь И.М. Катырев-Ростовский.

«Царь же Феодор возрастом мал бе, образ постничества нося, смирением обложен, о душевной вещи попечение имея, на молитве всегда предстоя и нищим требующая подая; о мирских ни о чем попечение имея, токмо о душевном спасении. От младенчества и даже до конца своего тако пребысть, за сие же спасенное дело его Бог царство его миром огради, и враги под нозе его покори, и время благоутешно подаде».

Николай II, в силу ослабления духовной, религиозной энергии нации не мог явить столь же мирный и благообразный способ царствования. В его деятельности, напротив, сквозит трагический святой героизм, уверенность в отсутствии земной награды и воля к укоренению на Небесах не только себя самого, но и своего народа.

В этом смысле очень показателен список канонизаций, совершенных при Николае II

1896 г.: святитель Феодосий Черниговский;

1897 г.: священномученик пресвитер Исидор и с ним 72 мученика;

1903 г.: преподобный Серафим Саровский;

1909 г.: святая благоверная княгиня Анна Кашинская;

1910 г.: перенесение из Киева в Полоцк честных мощей преподобной Евфросинии;

1911 г.: святитель Иоасаф, епископ Белгородский;

1913 г.: Святейший Патриарх Гермоген;

1914 г.: святитель Питирим, епископ Тамбовский;

1916 г.: святитель Иоанн, митрополит Тобольский.

Государь спешит как можно скорее охватить те опорные точки, для удержания которых потребны будут святая молитва и святое покровительство прославленных угодников Божьих. Святитель Феодосий Черниговский — Украина. Преподобная Евфросиния Полоцкая — Белоруссия. Священномученик Исидор, замученный ливонцами в Юрьеве-Дерпте, — Прибалтика. Святитель Иоанн Тобольский — Сибирь.

Восстановление почитания благоверной княгини Анны Кашинской было устранением чудовищной несправедливости, ведь святая была некогда «деканонизирована» только за то, что рука её честных мощей была сложена двумя, а не тремя перстами. Тем самым было прекращено безумие «ультраниконианства», пресечен грех хулы на старые обряды и равночестность русской церковной традиции, измененной в XVII веке, была признана со всей наглядностью. Но одновременно был прославлен и святитель Питирим Тамбовский, немало потрудившийся не только над обращением ко Христу татар и иных мусульман, но и над приведением к единству с Церковью раскольников.

Образ святителя Иоасафа Белгородского должен был служить настоящим укором многим архиереям начала ХХ века. Святитель с неукоснительной строгостью следил за соблюдением устава и церковной дисциплины, проявлял полную нестяжательность (по его смерти при архиерее обнаружили лишь 70 копеек). Трагическим укором служила и история о том, как другой архиерей, который должен был отпеть владыку, приехал лишь на сороковой день. И всё это время тело святого лежало в открытом гробу, немало не потревоженное тлением. Возможно, именно из-за слишком большой красноречивости урока святителя Иоасафа в Синоде возникли некоторые трудности и предприняты были попытки отложить торжество. Тогда государь назначил канонизацию своею властью, начертав резолюцию: «Благодатным предстательством святителя Иоасафа да укрепляется в державе Российской преданность праотеческому Православию ко благу всего народа Русского».

Совершенно понятен и не нуждается, кажется, ни в каких дополнительных пояснениях агиополитический смысл канонизации священномученика патриарха Гермогена, великого патриота Русской Земли, вдохновителя её освобождения от иноземного ига. Уморенный поляками в Кремле, патриарх стал мучеником и православия, и национальной идеи и монархической верности законному государю. Переживание, связанное с канонизацией патриарха, имели огромное значение для православных русских в 1917 году, когда совершено было восстановление Патриаршества в Русской Церкви (также намеченное именно Николаем II), а затем в годину гонений, когда образ святителя Гермогена вел русских архиереев под штык и пулю богоборцев, когда не устрашали пастырей ни сбрасывание в прорубь, ни распинание на Царских Вратах алтарей, ни заливание свинца в горло.

Наконец, исключительное мистическое значение имело прославление преподобного Серафима Саровского, вклад в которое самого царя было невозможно переоценить.

И здесь канонизация была совершена вопреки многим истерическим интригам «просвещенных людей», вопреки косности церковной бюрократии, фактически — как личное деяние императора как священного царя Русской Земли, взявшего на себя здесь (не восхищая, впрочем, церковного иерархического звания) функции первосвященника.

Именно в правление Николая II православным русским были открыты важнейшие и священнейшие элементы учения преподобного Серафима, ставившие понимание христианской жизни и смысла истории на совершенно новую, неизмеримую высоту. Это учение о стяжании Святого Духа как цели христианской жизни, и это пророчества преподобного Серафима о конце времен, об оскудении веры, о его собственном пришествии в эти времена с проповедью покаяния, о той «канавке», которую не сможет перескочить даже антихрист и которая защитит православных русских людей.

С канонизацией преподобного Серафима Святая Русь приобрела новое измерение, она получила своего эсхатологического привратника, эсхатологического вождя, который введет Россию в последнюю эпоху.

А в лице самого императора Святая Русь получила своего жертвенного царя. Для Николая Александровича было совершенно очевидно, что увенчать свою агиополитическую программу он может, только сам стяжав мученический венец. С пресечением династии Рюриковичей пресеклась и династия святых царей, и лишь усовершив свою жизнь стяжанием святости царь мог освятить и прошлое своей династии, и свой народ, русскую нацию, став её небесным предстателем.

Понятно, что для стяжания такой святости недостаточно было ни аскетических, ни воинских подвигов, должна была пролиться царская кровь. И государь испытал на себе сперва всю тяжесть душевных мук — клевету, насмешки, подлости, непонимание самых близких, высокомерие тех, кто стоял умственно и нравственно на много голов ниже его. Затем к этому прибавились предательство, всеобщая трусливая измена и тотальный обман, ощущение всеобщей оставленности, издевательства, физические лишения. «Яко овча на заклание ведеся и яко агнец непорочен прямо стригущего его безгласен».

И, наконец, как увенчание царской Голгофы — смерть, жестокая смерть от рук подлых убийц, шептавших «кровь его на нас и на детях наших» и стремившихся обмазать этой кровью и весь народ.

Если корректно говорить об «искупительном подвиге» государя, то именно в этом смысле. Своей смертью, как царь, он искупил и грех своего народа в непослушании и бунте, в духовной расслабленности, давшей бесам Революции захватить душу России. Врагам Христовым и царевым не удалось подговорить на цареубийство русский народ, они смогли осуществить лишь жалкое каббалистическое приношение своим жалким демонам. И «ад огорчися» смертью русского царя, которого ангелы привели непосредственно к престолу Божию, дабы молить там за народ русский во главе отряда прославленных его попечением святых и во главе поднятого им на Божественную Стражу легиона мучеников, не устрашившихся вслед за своим царем принять венец славы от рук врагов, вступить в число «облаченных в белые одежды», молящих за Россию.

Трудно вообразить себе более впечатляющее торжество царской агиополитики. Ведь именно подобного открытия «прямого пути» между Россией и Небом более любых чисто материальных и моральных побед должны были опасаться враги всего русского и отцы всякой русфобской лжи. Ведь метафизическая победа означала и победу физическую.

В своем скрытом изменниками приказе к Русской Армии, данном после вырванного предателями отречения, после того, как государь сделал первые шаги по своему крестному пути, он дал этой армии завещание — выиграть войну.

«Да поможет Бог ... вам, доблестные войска, отстоять нашу Родину от злого врага... Эта небывалая война должна быть доведена до полной победы.... Твёрдо верю, что не угасла в ваших сердцах беспредельная любовь к нашей Великой Родине. Да благословит вас Господь Бог и да ведёт вас к победе святой великомученик и победоносец Георгий».

Для современного исследователя не может быть сомнения в том, что это завещание-пророчество государя Русской Армии было ею исполнено.

Нельзя не согласиться с теми, кто считает, что уместно вести речь о Войне 1914—1945 годов, разделенной на два периода непрочным миром. Дело, которое в результате изменнического удара Февраля 1917-го не было довершено русской армией и государем, было довершено Русской Армией в 1945-м. Так же, как в том же 1945-м был взят реванш и за поражение, нанесенное опять же прежде всего с тыла в 1905-м, и страна услышала из уст своего нового вождя слова о сорока годах, которые «люди старого поколения ждали этого дня».

Тремя интересными чертами Сталина, который был перед всеми большевистскими вождями предпочтен Провидением, были следующие. Он ненавидел Свердлова, главного организатора цареубийства. В 1916 году он пытался поступить добровольцем в армию и отправиться на фронт. А после революции клялся своей матери, что непричастен к цареубийству.

Как бы ни оценивать и советский режим в целом (а в его богоборчестве, переходящем порой в откровенную сатанократию, у верующего человека сомнений быть не может), очевидно было, что из тех, кто мог получить власть, предпочтен был именно тот, чья вина перед государем была наименьшей, а способность исполнить то дело, достичь той Победы, которая была предначертана в 1917-м — наибольшей.

Очевидна и удивительная материальная связь между результатами агиополитической работы государя в годы его правления и чисто материальными результатами в советский период. Чего стоит одно создание советского ядерного оружия (а тем самым, и спасение России) не где-нибудь, а в Сарове, под невидимым покровом преподобного Серафима.

Невидимыми нитями молитв Святой Руси была оплетена тогда, казалось бы, забывшая Бога Россия. Невидимая рука хранила, казалось бы, завзятых атеистов. Даже самые враждебные к большевистскому режиму наблюдатели не могли не заметить в нем какого-то странного движения, каких-то парадоксальных уподоблений, не отчуждавших его от русского начала (что, казалось бы, диктовала вся коммунистическая программа), а напротив — приближавших его к русскому идеалу.

Архимандрит Константин (Зайцев) — ученик П.Б. Струве и один из глубочайших мыслителей русской церковной эмиграции, писал, нащупывая сквозь свою обостренную (и вполне понятную) ненависть к советизму удивительные парадоксы:

«Не является ли СССР... обезбоженным и обездушенным универсально крепостным государством, организационно весьма близким к опыту древней Москвы, только... с обратным духовным знаком?» («Является», — уверенно и обоснованно отвечает наш современник А.И. Фурсов в своем исследовании о русской власти).

И, в другой статье:

«Самый железный занавес, отделяющий Россию от свободного миpa, а равно и та атмосфера неприкрытого Зла, которой дышит советчина, навалившаяся на русский народ — не является ли и это спасительным для формирования грядущих строителей России? Ведь так называемый свободный мир являет собой картину отступления, способную поспорить с советчиной в ее напряженности — только под другим знаком. Если тут нет в такой открытости противления Христу, то с тем большей силой действует прикрытое Ему противление в форме создания разных лже-христов и лжепророков. Не страшнее ли этот льстивый соблазн того грубого натиска лжи, который имел место в России? Татарское иго сохранило Россию от соблазна латинства, а потом и западного возрождения. Не охранило ли несравненно худшее советское иго Россию от соблазнов несравненно худших?

...Прикровенно идет борьба, но это борьба за самое существование миpa. Кто враг? Не советская власть как историческое явление, обозначающее, якобы, начало некоего нового периода истории и в самом себе несущая, якобы, смену, приемлемую и для русского народа и для всего миpa, ибо освободившуюся от явно-отталкивающих черт советчины. Врагом является советская власть как обнаружение, в своей последней, предельно худшей, крайней степени, западнического отступления, зревшего в императорской России, и теперь готового стать вселенским, окончательным, завершительным. Врагом является, в лице советской власти, следовательно, назревающей антихрист.

Что может остановить его приход? Только ниспровержение советской власти в этом ее качестве — то есть восстановление опрокинутой ею Исторической России, как Православного царства, как Третьего Рима».

Столкнувшись с постсоветским политическим и духовным режимом о. Константин, несомненно, сам удивился бы точности своей интуиции и своих прогнозов и подивился бы в то же время своей слепоте. В «постсоветской» России возобладало отступническое, антинебесное, антисвятое начало в степени бесконечно более крайней и бесконечно худшей, чем в советском режиме. Сатанократию люциферической гордыни человекобога сменила сатанократия демонического разложения всесмехливого ада, пьяно ухмыляющегося своей зомбированной физиономией человека с механическим сердцем. Обрушение «железного занавеса» обозначило пришествие западничества в самых глумливых, карикатурных, убийственных для русских формах, которые большевикам могли вообразиться разве что в придурочных выходках Демьяна Бедного.

И вновь, как защитительный покров, над Русью встала сотканная из света фигура царя.

Именно борьба за его официальное прославление Церковью, именно стремление возвысить наконец подвиг его легиона новомучеников стали отправной точкой внутреннего собирания здоровых сил России. Именно здесь, в этом прославлении, произошел тот перелом, то преодоление интеллигентской болезни, которая убивала и растлевала Россию полтора столетия, выбрав Агнца самым ожесточенным объектом своих нападок.

Совершившаяся почти чудом, можно сказать, по монаршей воле, эта канонизация резко повернула руль русской и мировой истории в 2000 году. Начала клониться к закату звезда Запада, тратящего последние силы и средства, чтобы заткнуть хлещущие уже соленой водой экономические и метафизически дыры. Восходит, медленно, но верно, звезда Северо-Востока, переходя от скудости и разорения к достатку, сдабриваемому искренней теплой молитвой, чаянием не только политического, экономического и военного, но и духовного возрождения.

Сила Русского Неба, своими крепкими невидимыми нитями поднимает из болота Русскую Землю. Русское Небо развертывает свою благодатную экспансию на Русской Земле и отвоевывает у истинного врага. В России складывается атмосфера удивительного подбора естественных причин, вместе образующих поразительное событие чуда.

И творцом этого чуда является царь-мученик, царь-победитель, дерзновенно вымаливающий его у Бога.

Русским не нужна легенда о скрытом имаме, не нужен миф о холме Авалон, в котором спит Артур — «король былого и грядущего». Русские не ждут иного мессии и царя, кроме Христа Спасителя. Истинный Царь России живет в небесном чертоге Царя Мира, и действует, неустанно и неуклонно действует в пользу возлюбленной, сохраненной и спасенной им России, в пользу её просвещения и её победы.

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 4 (17 голосов)
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

Интересная теория, обладающая внутренней логикой. Одна проблема: воспринять её может только человек глубоко верующий, каковых у нас, как известно, явное меньшинство. Остаётся или ждать, пока народ обратится к Вере, или же попытаться дать некую материалистическую трактовку данной логики (ежели сие возможно в принципе), которую уже можно популяризировать, с последующим "возвратом" к сакральной основе.

Одним словом, если допустить, что Божественная Истина явлена избранным, то как донести её до остальных, в Бога не верующих?;)

[ответить]

Дмитрию.

Выход один лишь есть - честно заняться разгребанием советской мифологии и поиском фактов о действительной жизни в период советской власти и ее "успехах". Ведь вся эта "просоветская" волна нынешнего времени базируется в основном на сказках и байках, которые впитываются подростками, которые ни советской власти, ни самого СССр не видели в принципе. 

[ответить]

Не, абсолютной "исторической честности" не бывает в принципе. Есть исторические факты, но даже сама их формулировка - есть начало их трактовки, которая всегда есть часть какой-то теории, в рамках которой производится их осмысление. История всегда "политика повернутая в прошлое". Бывает ли какая-то "объективная политика", "честная политика"? Нет, точно так же и история.

Всякие разговоры об "объективном взгляде" на советскую и российскую историю не могут быть ничем иным, кроме прикрытия осознанных или несознательных попыток встать "на другую сторону", наивно полагая, что это "более объективно".

[ответить]

Полностью с Вами согласен!

[ответить]

Не соглашусь насчет определения истории - конечно в истории большую роль играет политика, прежде всего при расставлении акцентов и трактовке. Но все таки присутствуют и реальные факты, которые невозможно игнорировать.

[ответить]

Факт в истории "ничто", в сравнении с его трактовкой.

В правление прокуратора Иудеи Понтия Пилата был распят на кресте бродячий проповедник Исус из Назарета - это исторический факт, хотя некоторыми и оспариваемый. Но даже те, кто этот факт признают, трактуют его совершенно по разному. Христиане говорят, что был распят Богочеловек, что распятие было предопределено свыше и имело сакральный смысл принятия Исусом на себя человеческих грехов. Мусульмане говорят, что был распят человек - праведник и пророк. Иудеи - что распяли бродягу, сына Марии и беглого римского солдата. Соответственно, вина за эту казнь возлагается  на совершенно различные персонажи и народы. А факт один!

[ответить]

Статья в целом очень хорошая, но вина Сталина перед Государем сильно преуменьшена. Царь находится в неразрывном единстве со своим народом и Церковью. Каковы именно были отношение Сталина к русскому народу ("тараканов испугались") и к Церкви ("безбожные пятилетки", гонения, не завершившиеся и после Великой Отечественной), всем известно, кроме тех, кто специально прячет голову в песок. Кровь 60 миллионов погибших до "оттепели" русских людей Ленин и Сталин поделили почти поровну - Сталин всё-таки ведёт с перевесом миллионов в 7-8. Больше 100 тысяч представителей духовенства, убитых при Сталине - тоже "в копилочку". Настоящий православный монархист, чтущий память Царя-Мученика, сталинистом быть не может ни в коем разе.

[ответить]

//Кровь 60 миллионов погибших до "оттепели" русских людей Ленин и Сталин поделили почти поровну//

Вы от чьего имени суд вершите? От имени православных, от имени Церкви, от имени народа или от своего собственного? Задумайтесь над мандатом, имеется ли он? И допустимо ли использовать либеральные оценки, "среднепотолочные" цифры считая себя "православным монархистом"?

Православный монархист - это православный человек, прежде всего, или же это политик? Политик может чтить даже и Тамерлана, за его разгром османов и Тохтамыша, хотя православному их чтить, безусловно, не пристало.

[ответить]

Цифру в 60 миллионов высчитали вовсе не либералы (ну если Иван Солоневич - это либерал, тогда, конечно, Вы правы). Мандата у меня никакого нет, я говорю не от себя, а словами современных старцев, напр., архим. Софрония (Сахарова), который считает, что имя Сталина всуе даже лучше лишний раз не называть, чтобы не беспокоить память десятков миллионов его жертв.

 К второму заданному Вами вопросу. Православный монархист - это прежде всего православный, а потом уже политик, так же, как Христос - прежде всего Бог, а затем уже Человек. Чтить Тамерлана за разгром османов не стоит, на месте византийцев я бы лишь поблагодарил бы его про себя, но они бездарно просадили два десятка лет, которые он им подарил как последний шанс. И ещё одно важное отличие: Тамерлана никогда не рядили ни в "русские государственники", ни в "византийские".

[ответить]

"Собственно, св. Царь-Мученик был последним настоящим общенациональным лидером русского народа, отвечавшим традиционным критериям русского Вождя."

Только видел ли тогда народ в нём такого вождя? Сильно сомневаюсь.

Объясните мне пожалуйста, какими такими выдающимися качествами на Ваш взгляд обладал последний царь и что конкретно он сделал полезного: 1. для страны и народа вцелом как в политическом, так в экономическом и культурном плане; 2. В военом и внешнеполитическом плане; 3. В внутреполитическом плане для предотвращения революции.

И последнее : так бы вы его уважали и любили, если б ему удалось бежать вместе с семьёй за границу? То есть правильно я понимаю: он святой и мученик только потому что он царь и его убили большевики? то есть никаких других качеств для этого не требуется?

[ответить]

"Уважение и любовь" - не то же самое, что святость. У Царя было, как предсказал ему монах Авель (?), 3 способа спасти душу и достичь святости: уйти в изгнание из России, стать странником, живя в России, как это сделал Александр I, ставший праведным  старцем Феодором Кузьмичом, или принять мученическую кончину за страну и народ. Николай II, как и сербский князьЛазарь на Косовом поле, выбрал последний вариант.

[ответить]

Да, собственно по качествам последнего Царя и Его заслугам отлично написал Егор в статье "Царь-Победитель". Я всего лишь добавлю от себя несколько деталей.

[ответить]

Человеку без имени:

[ответить]

"Сталина канонизировать никто не будет, но и отрицать его огромной роли в подготовке к войне и Великой Победе глупо и контрпродуктивно. Ваш выбор крайне примитивен если он искренен, а если нет, то провокационен по своей сути. Давно пора мириться, а не разжигать вторую гражданскую войну хотя бы и в умах. Вон даже церкви объединились"           

 Ага, объединились, но Вы хоть на минута задумались почему НИКТО в одной из объединившихся ее частях - РПЦЗ - не считает что "отрицать его (Сталина) огромной роли в подготовке к войне и Великой Победе глупо и контрпродуктивно." А наоборот, полностью отрицают, и считают что почти все что он делал и до и во время войны было одним большим и страшным преступлением против русского народа? Так что не болтайте о чем не знаете.

[ответить]

Насчёт никто - не знаю и вам на слово не поверю. Бунин, например считал по-другому.

А вот почему понятно. Первое, хорошо промытые западной пропагандой мозги - ни одной правдивой статьи в западных СМИ на эту тему не найдёте - я не болтаю, а знаю что говорю. Второе - среди прихожан полно детей власовцев, бендеровцев и прочей нечисти. Из иммигрантов первой волны никого не осталось, но их дети и внуки были воспитаны на уроках ненависти к Советской России. Даже до недавнего времени батюшки были служившие в вермахте. И если это для вас норма, то для нас - дикость. Так что вы господа нам не указ.

[ответить]

Не дело церкви оценивать политическую роль кого бы то ни было. "Кесарю - кесарево". Церковь может оценивать лишь личность человека и осуждать жестокость методов, не касаясь темы необходимости и целесообразности их применения.

Я думаю, что именно к этому всё и вернётся, когда умрут последние непосредственные участники тех событий и их ближайшие потомки.

[ответить]

Дмитрий, согласен. Наше священноначалие конечно гораздо мудрее нас грешных - потому и объединились.

[ответить]

Да, я тоже так думаю. Ещё осталось со старообрядцами договориться.:)

[ответить]

Кожинов - это пять! Вы бы ещё О. Платонова посоветовали! Я ориентируюсь на цифры серьёзных исследователей. Кожинов приводит только официальные "расстрельные приговоры", а в лагере схлопотать пулю просто так или загнуться от голода, холода или непосильной работы было проще простого. К июню 1941 года сидело в лагерях и ссылках более 10 миллионов человек (данные О. В. Волкова, отсидевшего больше полужизни), ещё почти 10 миллионов работало вольнонаёмными и охранниками. Эта цифра вполне согласуется с цифрой Н. Н. Краснова на середину 1940-х (20 миллионов за решёткой). Потомственным дворянам и мученикам за Россию Вы будете верить или как?

 Разжигать гражданскую войну никто не собирается. Речь идёт о том, чтобы восстановить то, что было до неё - до всяких тиранов и бездарей вроде Ленина, Троцкого, Сталина, Керенского, Алексеева, Деникина  и им подобных.

[ответить]

"Разжигать гражданскую войну никто не собирается. Речь идёт о том, чтобы восстановить то, что было до неё - до всяких тиранов и бездарей вроде Ленина, Троцкого, Сталина, Керенского, Алексеева, Деникина и им подобных." Вот именно это и называетсь разжиганием новой гражданской войны (виртуальной).

Да, поймите вы, милостивый государь(ыня), что ничего ВОССТАНОВИТЬ не получиться! Та Россия ушла навсегда и никогда не вернётся. Так же как и Советский Союз, впрочем. Попытки возродить и то и другое бесполезны и только искажают действительность. Нужно понять и принять и "до" и "после" как ЕДИНУЮ, трагическую и великую историю нашей страны. И только тогда, может быть что-то жизнеспособное и получится. Пафос конечно, ну уж как могу...

[ответить]

Кстати, меня весьма заинтересовало Ваше настойчивое "нельзя сравнивать". Вообще-то, это известная отмазка, применяемая т.н. "хозяевами дискурса", они же "изряднопорядочные": "Ну это же совсем другое дело, это нельзя сравнивать!!!" Но мы-то с Вами вроде бы не хозяева... С какой же радости - и вдруг нельзя сравнивать? Очееь даже можно. Посмотрите сами: общего больше, чем различий.

[ответить]

Позвольте, позвольте: "Кстати, меня весьма заинтересовало Ваше настойчивое "нельзя сравнивать"" - это не мои слова. А вот мои: "А уж сравнивать Сталина с Гитлером и вовсе недостойно честного человека." И от моих слов не откажусь, хотя и допускаю что они могут обидеть за что и прошу извинить.

Можете сравнивать что угодно, но для меня (и уверяю вас для большинства русских и вообще советских людей) ваши сравнения глубоко оскорбительны потому что ставят нас - победителей и освободителей на один уровень с фашистскими нелюдями. Они понятны, хотя и не простительны, в устах западного человека холодно исследуюшего исторические события, но для называющего себя "русским" - просто  омерзительны..

Кстати, не могу понять почему вы всё время "гостите", что трудно ник выбрать? Вас тут много слишком развелось.

[ответить]

Наша победа в новомучениках, а не в сталине

[ответить]

Да уж... "Ex ungue leonem", как говорится, сразу можно узнать сталиниста. Да, русские победили в этой войне и освободили от Гитлера и его тирании Европу. Этого никто не отрицает. Но, к сожалению, принесли на своих штыках тиранию Сталина. Так что отношение к "освободителям" в Восточной Европе, скажем так, неоднозначное. Хорошо "освободил" Сталин Югославию от короля Петра и верных ему героев-четников, которые били в хвост и в гриву и немцев, и коммунистов. Да и Болгария с Румынией тоже были "освобождены" от власти своих законных монархов. Вот такое вышло "освободительство". А если бы Россия официально признала Советскую власть чуждой и оккупационной - к ней вообще не могло бы быть никаких претензий по этому поводу.

[ответить]

Спасибо, я понял, что "православные монархисты" - это одна из категорий православных, а вовсе не политиков. В таком случае их рассуждения на политические темы не имеют никакого собственно политического смысла, а должны рассматриваться исключительно в категориях моральных оценок.

Не знаю кто таков Солоневич. Тёмен, извините. Но не думаю, чтобы старцы лично считали количество убиенных Сталиным. По прежнему продолжаю считать эту цифру либеральной выдумкой, в которую, к сожалению, могут верить не только либералы.

[ответить]

Что спорить. Свои цифры Солоневич давал оценочно и никогда не претендовал на точность - он исходил из населения Империи и численности населения СССР - демографические потери.

А реальные цифры убитых советской властью гуляют в совершенно различных пропорциях и сильно зависят от политических воззрений. Даже Википедия и запуталась в оных цифрах, посмотреть может любой.

А насчет Советской власти и ее "заслуг" очень кратко здесь:

http://novchronic.ru/3469.htm

[ответить]

Да вот интересно - как же это так что эти цыфры так турдно узнать. Чрезвычайно странная вещь. А может от того что большая часть сталинских преступлений вообще не документирована. А ведь это не просто домысел, а так оно и было.

[ответить]

Ещё один гость, сколько у нас гостей сегодня - просто праздник.

Цифры узнать совсем не трудно - все они в своё время были доступны. Я ссылался на труды Кожинова ну да вам это неинтересно я вижу. Было бы желание...

[ответить]

Кожинова?! Так его цыфры ничто - смотрите комментарии выше. Вы говорите как-будто советские цыфры что-то значат, или как-будто советы признались бы в настоящих цыфрах. Никогда они до конца узнаны не будут. Сколько костей валяется несобраных по всей земле? Даже не учтеных жервт от битв ВМВ (хотя-бы там где хотели муссорные помойки установить). Кто-нибудь их всех пересчитал? Давайте будем по взрослому с советскими цыфрами... Времена лжи закончены.

[ответить]

Ошибаетесь, милейший, времена лжи - в самом разгаре и чем дальще тем хуже. Ложь коммунистической пропаганды отдыхает перед ложью современных "ниспровергателей". Вы, господа друг-друга стоите.

"Сколько костей валяется несобраных по всей земле? Даже не учтеных жервт от битв ВМВ (хотя-бы там где хотели муссорные помойки установить). Кто-нибудь их всех пересчитал? "

Да вы понимаете что говорите? Кто же это кости или даже трупы на поле боя пересчитывает что бы определить потери? Работают военные статистики в штабах (или в органах внутренних дел) с документами. Вот это и есть "по-взрослому". А у вас одни пустые эмоции. И не надо гнать на Кожинова - честнейший был человек, светлая ему память.

[ответить]

Нет Вы не поняли. Очень всё просто - если кости оставлялись валяться так легко, значит никакой статистике ихней советской доверять нельзя. Вы типично по советски нарочито поверхностно смотрите на это обстоятельство.

[ответить]

Вам конечно виднее, но по-советски - это, что бы вы знали, для меня совсем не обидно - я вырос в этой стране и не считаю это обстоятельство позорным.

[ответить]

Что значит каббалистическая надпись?

[ответить]

Егор, спасибо за прекрасную статью!

Восхищяет высочайший уровень духовной силы и смирения царя-мученика. Трагично его одиночество и осознание невозможности спасти монархию, страну и себя лично. Насколько же чуждо и враждебно царской семье было поражённое рзврашённым "серебряным веком" окружение. Современная россиянская "элита" по уровню разврата и безбожия вполне сопоставима с той, столетней давности. "Везде измена, трусость и обман".

[ответить]

Жесть, что и говорить. Жаль только, что все эти чудесности проявлялись в истории лишь как деяния начальства. Из текста можно сделать вывод, что сознательному русскому человеку сейчас следует не национально-освободительной борьбой заниматься, но молиться  о вразумлении российского начальства.

[ответить]

Ну, почему же, занимайтесь чем считаете нужным и поверьте, молиться ещё никому не мешало. "Чудесности" могут проявиться, и проявлялись, в жизни обычных людей как мы с вами. Просто, как вы выразились "деяния начальства", всегда на виду вот и заметны больше. Никакого противоречия. Согласны?

[ответить]

Появилась мысль как можно попытаться встать на позицию автора, но сказать то же самое языком, понятным для профанов. Впрочем, может я и не прав, пусть Холмогоров возразит.

Итак, автор говорит, что царь Николай Второй осознал, почувствовал, понял историческую бесполезность, бесперспективность попыток удержания России в прежнем формате под напором изменений во внешнем мире и сделал выбор в пользу долгосрочной перспективы. Пожертвовал тактикой, краткосрочными и среднесрочными целями в пользу стратегии и миссии. В результате - обострение болезни, кризис на грани выживания, но с перспективой выздоровления.

[ответить]

Так новомученики, в том числе и царственные, уже прославлены в 1981 году. Вы предполагаете через 200 лет о них перестанут говорить и не будут их почитать больше?

[ответить]

Из каких это моих слов следует?

[ответить]

Дмитрий, что-то у вас здесь не сходится: "Всё это выглядит сегодня исторически нелепо. Соглашусь. Но мы говорим совершенно о другом времени, которое не будет отягощено рефлексией по поводу необъективности своих оценок ..." Вы каких же профанов собираетесь переубеждать, современных или будущих? Будущие c думаю и сами разберуться. Да и слово профан мне кажется обидным, заранее настраивающим против вас.

Ваша аналогия с Дмитрием Донским очень любопытна, нескрою. Но с позиции сегодняшнего профана, ну вот опять, эта аналогия скорее подходит для Сталина и СССР - построили гиганскими темпами индустрию, победили врага ценой огромных потерь, и не выдержав напряжения рухнули отдав страну на разорение международной олигархии. Далее по Дмитрию: "Однако... через несколько столетий мы совершенно по иному глядим на ситуацию...".

[ответить]

Какие глупости! Вы сравниваете липовую сталинскую "индустриализацию" со свершениями Дмитрия Донского?. Да от сталинских похождений и мокрого места не останется в народной памяти через сто лет. Дмитрий Донской, пожалуйсто не забывайте, был православный верующий церковный человек. Ну мягко говоря. Т.е. тут нечто вечное. А сталин безбобжный кровопийца. Причем тут сталин вообще??

[ответить]

С какого дуба вы уважаемый(ая, ое - нужное подчеркнуть) упали? Ну уж если сталинская индустриализация которой даже темпы нынешней китайской уступают липовая, то человек вы совсем тёмный и говорить с вами бесполезно.

[ответить]

темпы? Причем тут темпы?

[ответить]

Дабы не было никому обидно. "Профанный" - это синоним "светского", но только с точки зрения религиозной. Профанный - лишенный способности верить настолько глубоко, чтобы рассматривать явления повседневности с религиозной точки зрения, прежде всего. В этом смысле я тоже профан. А вот Холмогоров представляет в этой статье именно взгляд, противоположный профанному.

Моя вышеизложенная попытка - есть попытка профана не дотянуться до высот религиозного, а произвести какую-то проекцию, перевод статьи на понятный язык. Дабы попытаться сделать её понятной себе и другим профанам. Не очень удачно. Лично мне так и не удалось заставить себя полюбить Николая. Но, будем считать, что это моя личная проблема.:)

[ответить]

Дмитрий, насчёт Сталина согласен - упустил главное: а что дальше? Да и была ли перспектива преобразовать советский строй без разрушения его? Мы, кстати не знаем почему Сталин упустил это главное. Это не вопрос стратегии даже - в стратегии он как раз был силён - вопрос мировоззрения. Может и понимал что тупик, поэтому и не менял ничего?

[ответить]

хехехе.. всё гадают и гадют на кофейной гуще.. да потому-что не было ничего такого у него, потому в упор и не видно. Он был совершенно естесвенной частью советского режима, продолжил его цели по-своему, тактически отвечая спецефическим вызовам той поры которая пришлось на его срок. Вот и вся разгадка. И так действовал каждый из её "великих" деятелей. Реальность просто. Ею и живите, от неё и отталкивайтесь. А выдумки оставьте для кинорежиссеров

[ответить]

Алексею. Всякое преобразование советского строя есть его разрушение, вопрос только в методах, путях, цене и последствиях. Проф. С. Лопатников в своём ЖЖ журнале http://sl-lopatnikov.livejournal.com (см. записи 28.09.08 и др.) достаточно подробно анализирует возможные и наиболее разумные пути реформирования советского строя в послевоенный период после восстановления разрушенного войной хозяйства, перехода от мобилизационной экономики к рыночной, о тех силах в советском государстве, которые были заинтересованы в тех или иных путях дальнейшего развития (ВПК, армия, спецслужбы), и кто из высших руководителей представлял интересы той или иной силы, о противоборстве интересов.

[ответить]

В связи с тем что Сталин продолжатель Николая II, может мне подскажете  - в котором из кремлевских храмов Сталин отстаивал пасхальные заутрени? Вы не знаете случайно? Как любой русский человек, он конечно же в этом русском государстве имел какие-то предпочтения в какой храм ходить по Воскресеньям или на всеночные? Ну как Николай II, Александр III. Он же их продолжатель.

[ответить]

А где сказано, что "Сталин продолжатель Николая II"? Сказано, что исполнено было завещание Императора в последнем манифесте - выиграть войну и взят был реванш за войну 1905 года. Характер войны-реванша Сталин подчеркивал сам.

[ответить]

Выиграть какую войну это завещал Николай II?! Да Вы в своем уме? Вот той войне которую Николай II действительно завещал выиграть, Сталин как раз мешал, вместе со всеми своими большевитскими соратниками. А о Второй Мировой Николай II не мог ничего завещать ибо ничего о ней не знал. Это ещё что за выдуманая мистика такая. Николай возможно бы вообще предотвратил эту войну. Не Вы, никто, не знает что было бы в таком случае. А то что Сталин разнес все лучшее высшее руководство армии ко времени  войны - вот это факт.

Сталин был с Лениным. Не забывайте этого. Он был частью этой шайки в самое критическое время ее ужасных свершений, и никогда не перестал быть ее частью. Что за фантазии.

[ответить]

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...