Цымбурский и Шпенглер. Часть вторая

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
[]

Два тома «Заката Европы» представляют собой два разных интеллектуальных романа, со своим особым прологом, со своими действующими лицами, своим сюжетом, но с одним и тем же конечным выводом. Сюжет первого тома известен всем знатокам мировой философии: это роман о Западе, о «высокой культуре», не осознававшей до последнего момента своей истории собственного предназначения. Эта культура грезила и продолжает грезить о том, что ее высшая цель - охватить с помощью науки и  художественного творчества мир прошлого, воскресить античность, найти для своего вечно стремящегося куда-то вдаль духа отдохновение в гармоничном общественном устройстве. И только мысль последних великих представителей этой культуры открывает страшную истину - что гармония в жизни недостижима, что античность всегда была и будет чужда фаустовскому (читай германскому) уму Запада, что звездный час великой науки и великого искусства остался в прошлом и вернуть его невозможно. И тогда, отчасти при помощи самого Шпенглера, усталый духовно, но еще полный какой-то неизрасходованной энергетикой Запад вдруг осознает, в чем состояло его подлинное предназначение - в самососуществлении «воли к власти», иными словами - в подавлении природы с помощью техники и мировом господстве.

Запад ошибался, видя бесконечно удаляющуюся цель своих фаустовских поисков в прошлом или в будущем, эта цель - в настоящем, в присущей Западу и уникальной по отношению ко всем иным «высоким культурам» способности (и желании) удержать мировую власть. Поэтому Шпенглер после выхода первого тома в 1918 года вполне справедливо отбивался от обвинений в «пессимизме», какой же я пессимист - отвечал он, просто я считаю, что Западу уже не стоит ждать нового Гете, ему стоит готовиться к приходу нового Цезаря. 

«Партия жизни» и «партия ценностей»

Новый Цезарь появляется и в финале второго тома «Заката Европы», однако его приход венчает рассказ о несколько других событиях. Прежде чем излагать последовательно эти события, нужно отметить некоторое противоречие в выводах каждого из двух томов. Всем известно, что в первом томе Шпенглер назвал античную культуру «аполллинической»: внутренним образом этой культуры, по мнению немецкого ученого, является восприятие в качестве эталона реальности очерченного конкретными параметрами геометрического тела. Отсюда - геометрия Эвклида, идеи-числа Пифагора-Платона, маленькие, отделенные от остальной страны города-государства по берегам Средиземноморья, любовь к скульптуре и т.д. Во втором томе душа античности как бы раздваивается: наряду с «аполлинической», гомеровской, культурой обнаруживается и другая, явно ей враждебная, «орфическая». Прекрасное тело вступает в противоборство с бессмертной душой, мысли о существовании которой в античности как то не очень предполагались концепцией первого тома.

Интеллектуальный роман второго тома начинается с постулирования внутри истории человеческого рода (а то и ранее этой истории), равно как в истории каждой из «высоких культур», двух душ, двух потенциально враждебных друг другу начал. Шпенглер дает им множество характеристик, которые иногда скорее уводят от понимания того, что он хочет сказать на самом деле. Он называет одну душу растительной, а другую - животной. Потом обнаруживается, что растительную душу отличает начало существования, тогда как животную - начало бодрствования.  Одну выделяет тотем, другую - табу.

Вся эта схема становится понятной только тогда, когда Шпенглер приступает к разговору о возникновении аграрных обществ. Только тогда выясняется, что речь идет о своего рода «пра-сословиях», сословии рыцарском и сословии духовном.

Рыцарское сословие есть сословие по своему истоку, как это не прозвучит странно, растительное. С растительным началом его связывает привязанность к земле, к месту своего происхождения, к тотему и роду. Задача этого сословия - голое существование, продолжение себя в потомстве, но, конечно, и «воля к власти». В своей последней статье о сборнике «Вехи» Цымбурский, примеряя схему Шпенглера на исторический путь России, очень точно, и прямо в духе столь любимого Шпенглером Ницше[1], называет эту силу, это пра-сословие, «партией жизни». У этой рыцарской «партии» нет в мире никаких иных целей и задач, кроме укрепления своей власти и продолжения рода, продолжения жизни ради жизни. И именно этому, принципиально внеценностному началу суждено господствовать над остальным человечеством в течение всей долгой аграрной эпохи, вплоть до подъема городов и того момента, который Цымбурский загадочно обозначил понятием «городской революции».

Между тем, у «партии жизни»  с самого начала человеческой истории обнаруживается загадочный конкурент - это сила сознания, бодрствования, не власти над жизнью, но отчуждения от нее, ее критики с точки зрения каких-то внежизненных, отвлеченных от плоти и крови «ценностей». Цымбурский так и отчеканил в последней статье - «партия ценностей». Для Ницше вся эта ненавидимая им «партия ценностей» - исключительно продукт «революции рабов», тех, кто по вполне естественным причинам имел основание быть недовольным властью властвующих - то бишь безраздельным господством «партии жизни». Говоря на языке почему-то столь популярной сегодня в политологических дискуссиях зоологии, по Ницше, весь ценностный мир - исключительно продукт восстания бета-самцов против альфа-самцов. Восстания по несколько загадочным (и у Ницше так до конца и не проясненным) обстоятельствам увенчавшегося победой.

По Шпенглеру - все обстоит несколько сложнее. «Партия ценностей» - это не партия рабов, рабы, равно как и выпавшие из истории крестьяне в игре вообще не участвуют[2], «партия ценностей» - это скорее монашество и духовенство. На средневековом Западе члены «партии ценностей» уходили в монашеские ордена, в древней Греции они выступали в «орфические», а затем «пифагорейские» братства. А в мире ислама именно представители этого пра-сословия в конечном итоге и породили из своей среды пророка Мухаммеда.

В отличие от тех идей, которые развивали на Западе последователи Юлиуса Эволы, а у нас, пожалуй, Гейдар Джемаль, Шпенглер отнюдь не считал «партию жизни» исключительно воинами, а «партию ценностей» - жрецами-созерцателями, уклоняющимися от деятельной жизни и воинской повинности. Смысл - не в этом. Представителями этой второй партии являются, по Шпенглеру, Мухаммед и Кромвель - уж воины из воинов. «Партия ценностей» отказывается не от войны, но от признания «жизни как жизни», вне обязательной сцепки с цементирующими реальность, но и ограничивающими, табуирующими ее моральными и религиозными ценностями. «Партия ценностей» -  отнюдь не  бета-самцы, это враждебная «жизни просто как жизни» контрэлита - контрэлита, до поры до времени уединенная в монастырях и соборах и напряженно ждущая своего часа X.

Государство после городской революции 

Этот час X и есть «городская революция». В этот момент происходит нечто, что выводит «партию ценностей» из уединения, ее представители порывают со своим «сословным» заточением, затем в течение очень короткого времени они вырывают лидерство у несколько выродившейся к этому времени «партии жизни» и перестраивают все общество под себя.

Во втором томе «Заката Европы» эта знаменательная минута истории цивилизаций обозначена как эпоха Пифагора, Мухаммеда, Кромвеля (Цымбурский считал необходимым прибавить - и Ленина). Это эпоха, когда дух, точнее люди, выступающие от имени идей и ценностей, отказываются от пассивного неучастия в жизни и силой вырывают власть у тех, кто полагает господство своей наследственной привилегией. Пифагорейцы уничтожают «утопающий в роскоши» Сибарис, ведомые Мухаммедом арабы побеждают курейшитскую знать Мекки, пуритане Кромвеля после победы над кавалерами устанавливают на «туманном Альбионе» «республику святых».

Цымбурский доказывал вопреки Шпенглеру, что большевизм представляет собой то же самое явление - религиозный переворот «партии ценностей» против вырождающейся аристократической «партии жизни». Любопытно, что уже в неоднократно цитируемой мной последней статье покойного философа о «Вехах»  осторожно подчеркивается происхождение нигилистов из провинциального духовенства. В беседе, на основе которой была создана эта статья, одобренная автором, Цымбурский более настойчиво отмечал приоритетную роль выходцев из духовного сословия при формировании русской «партии ценностей». Низы и даже верхи дворянства были как бы захвачены тем импульсом, который шел от пошедших в политическую борьбу выпускников церковно-приходских школ.  Духовное происхождение Чернышевского, Добролюбова, Благосветлова, через поколение, и Владимира Соловьева подтверждало шпенглеровскую идею о том, что изначально вызов рыцарскому сословию бросают выходцы из сословия духовного: бывший монах Лютер, попович Чернышевский и т.д.

Очень важно зафиксировать этот момент «городской революции» именно в шпенглеровском понимании - революция горожан, Реформация в расширительной терминологии русского мыслителя, - это вообще первый и последний момент в истории «высокой культуры», когда «партия ценностей» действует на сцене истории открыто и свободно. С подъемом городов это положение заканчивается - оба сословия оказываются оттеснены от политической жизни национальным государством, в котором начинают доминировать две буржуазные партии - партия денег и партия духа. Обе партии во многом отщепляются от двух конкурирующих сословий: деньги - новый, городской, символ той же самой «воли к власти», дух, в смысле «городская интеллигенция», представляет собой обмирщенное, секуляризированное духовенство. Сословия сопротивляются - и это сопротивление закреплено в историософии второго тома термином «фронда» (его довольно часто использовал Цымбурский при характеристике либеральной оппозиции путинскому режиму[3]). Между тем, социальная мясорубка города берет свое - и в конце концов, в ходе той или иной комбинации, сословия отступают на задний план. Иногда им удается одержать временную победу (и такой победой Шпенглер считает английскую буржуазную революцию XVII века) - в этом случае они позволяют обществу удерживать форму, которая безнадежно рушится в случае бескомпромиссного торжества третьего сословия - оппозиционного любой политической форме как таковой.

И все же, по Шпенглеру, все пути буржуазного (в широком смысле - вслед за выдающимся немецким антиковедом Эдуардом Мейером Шпенглер, вопреки Веберу и Марксу, усматривал признаки капитализма в хозяйственной жизни Римской республики рубежа тысячелетий) общества приводят к одному исходу - тотальной власти денег. Деньги порабощают государство, безнадежно коррумпируют парламентаризм, свободную прессу, они ставят себе на службу интеллигенцию. И либерализм, и враждебный ему социализм начинают просто работать на биржу, банки и их интересы. «С помощью денег демократия, - пишет Шпенглер, - уничтожает саму себя - после того, как деньги уничтожили дух».

Немецкий философ отнюдь не преисполнен, кстати, какого-то обличительного пафоса в отношении «власти денег», как раз если кто и вызывает у него сочувствие, так это русские, якобы страстно ненавидящие «Мамону» и потому фатально не приспособленные к капиталистической цивилизации. Всякие социалистические попытки ограничить власть капитала выглядят для Шпенглера практически столь же несостоятельными, как и моралистические инвективы стоицизма в адрес развращенного римского общества. И вот тут Шпенглер делает свой финальный ход: «именно вследствие  того, что рассеялись все грезы насчет какой бы то ни было возможности улучшения действительности с помощью идей какого-нибудь Зенона или Маркса и люди выучились-таки тому, что в сфере действительности одна воля к власти может быть ниспровергнута лишь другой такой же <...> в конце концов пробуждается глубокая страсть ко всему, то еще живет старинной, благородной традицией. Капиталистическая экономика опротивела всем до отвращения. Возникает надежда на спасение, которое придет откуда-то со стороны, упование, связываемое с тоном чести и рыцарственности, внутреннего аристократизма, самоотверженности и долга» (выделение жирным мое - Б.М.).

Судьба «высокой культуры» достигает своего решающего часа - тотальная дискредитация элиты денег открывает путь последнему властелину культуры, а случае приготовившейся к захвату всего мира фаустовской цивилизации - властелину всего человечества, который, попирая дух, закон и справедливость, утвердит одну последнюю и верховную истину, которая уготована природой человечеству - безграничную «волю к власти». «Партия жизни» вновь поднимается на подмостки истории и завершает своим нежданным появлением затянувшийся спектакль.

История сбрасывает маски 

Не правда ли, финальные пассажи «Заката Европы», написанные в преддверии кризиса капитализма начала 1930-х, звучат еще более актуально сегодня. Когда, с одной стороны, всем и в самом деле «опротивела капиталистическая экономика», а с другой - действительно  «рассеялись все грезы о возможности улучшить действительность» с помощью Маркса. И, судя по всему, выход из тупика будет обнаружен именно в том направлении, в каком указывал Шпенглер - в утверждении или, скажем осторожнее, попытке утверждения в ситуации экономического хаоса некой новой глобальной власти, власти тех сил, которые волю к власти сохранили. Таковых сил в настоящее время немного, но было бы ошибкой признать, что их нет совсем - и нельзя исключать, что эти силы представляют в том числе и разнообразные осколки аристократических домов Европы, которые еще вполне могут возвести на «трон» какого-нибудь «глобального императора». Впрочем, мы здесь вступаем в область своего рода «эсхатологической конспирологии», не чуждой самому Цымбурскому, но на данном этапе изложения уводящей нас в сторону. Останемся пока в сфере философии истории.

И вот теперь нам нужно оговорить одно очень важное обстоятельство, касающееся конкретно Шпенглера. Автор «Заката Европы», как и любимый им Ницше, был «философом жизни». Сейчас нет смысла прилагать академическую справку о том, чем была эта философия, тем более эта справка не очень то много нам и даст для осознания чудовищности того вывода, к которому приходит автор «Заката Европы». Дело в том, что «философия жизни» - это была очень странное течение мысли, во многом это был бунт разума, совести, интеллекта против самих себя. Германские «философы жизни» провозгласили, что истина, справедливость, благо - все это в лучшем случае побочные последствия жизненных (витальных) выплесков, а в худшем - вообще помехи для ее нормального цветения. Жизнь - это когда сильное животное поедает слабое, а мораль и справедливость препятствуют этому естественному процессу. Вывод «философии жизни» в ее наиболее радикальной, ницшеанской, версии известен - пусть идут к черту истина и добро, и пусть сильный насладится поеданием слабого. Да не истощится на Земле великая «воля к власти»!

Осторожный Шпенглер на самом деле хочет ровно того же самого - окончательного торжества в истории «партии жизни» без всяких поползновений более низких по отношению к голому существованию начал оспорить его лидерство. «Всемирная история - это всемирный суд: - читаем мы в финале второго тома «Заката Европы» - она всегда принимала сторону более сильной, более полной, более уверенной в себе жизни; «принимала сторону» в том смысле, что давала ей право на существование вне зависимости от того, была ли та права с точки зрения бодрствования, и она всегда приносила истину и справедливость в жертву силе и расе, приговаривала к смерти тех людей и те народы, которым истина была важнее деяний, а справедливость важнее власти.  <...> Яркое, богатое образами бодрствование снова уходит вглубь, становясь на безмолвную службу существованию». Оторванная от народной почвы космополитическая интеллигенция, эти выродившиеся в веках наследники Пифагора и Кромвеля, Мухаммеда и, вероятно, Ленина безмолвно сгибают свою выю перед новым Цезарем, легко принимающим безграничную власть просто потому, что он желает властвовать.

Шпенглеру, как мы говорили, хватает такта в отличие от Ницше не унижать поверженный дух, не подвергать его публичному осмеянию - но такт немецкого историка не должен вводит читателя в заблуждение. Именно «городская революция», именно восстание ценностей против жизни, и представляет собой, согласно схеме второго тома, то историческое грехопадение, в искуплении которого, видимо, и будет состоять смысл того бесконечно долгого (и, возможно, и в самом деле бесконечного) периода постиистории, который наступит с того самого момента, когда новый цезаризм сломает хребет  коррумпированной деньгами республике. «Бодрствование» должно быть приведено на службу «существованию», «ценности» посрамлены перед новым и окончательным торжеством «жизни» и власти.

Допустим, что Шпенглеру удалось выявить и описать подлинные «всемирно-исторические перспективы» - сегодняшний коллапс мировой экономики и, как следствие, мировой политики, позволяет согласиться с тем, что человечество рано или поздно свернет к чему-то подобному. И все же, наверное, не будет большой натяжкой считать, что в мире существует немало людей, по самым разнообразным причинам относящих себя скорее к «партии ценностей», чем к «партии жизни». Людей, не готовых «склонить выю» перед силой просто за то, что она сила. По моральным, психологическим, наконец, по религиозным основаниям. Существует ли для этих людей в исторической схеме Шпенглера хоть какая-то мельчайшая, слабая надежда если не на победу, то на сохранение чувства собственного достоинства?

Да, и эта надежда может быть связана только с Россией...

Продолжение следует 


[1] «Та новая партия жизни, которая возьмёт в свои руки величайшую из всех задач, более высокое воспитание человечества, и в том числе беспощадное уничтожение всего вырождающегося и паразитического, сделает возможным на земле преизбыток жизни, из которого должно снова вырасти дионисическое состояние». Это цитата из Ницше, у Шпенглера, заметим, «дионисическое состояние» имеет отношение не столько к «партии жизни», сколько к противостоящей ей партии.

[2] «Великой заслугой Ницше, - пишет Шпенглер, - навсегда останется то, что он первым признал двойственной сущность всякой морали. Своими понятиями «мораль господ» и «мораль рабов» он неверно обозначил факты и слишком однозначно отнес к последней «христианство как таковое», но что явственно и заостренно лежит в основе всех его усмотрений, так это:  хороший и плохой - аристократические различия, благой и злой - священнические» (Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Том второй. Перевод И.И. Маханькова. М., 2004, с. 358).

[3] «Здесь возникает закономерный вопрос: почему либералы так ненавидят Путина? Отвечаю: по той же причине, по которой феодальная фронда фрондировала против королевской власти. Как писал в свое время Энгельс, королевская власть защищала феодалов от крестьян и друг от друга, чтобы они друг друга не перерезали, и феодалам это крайне не нравилось. Они бунтовали. Но власть довела дело до конца: кому-то отсекла голову, кого-то посадила и обеспечила контроль феодальной верхушки над жизнью европейских абсолютистских государств на протяжении двух столетий. Путин делает то же самое для квазифеодальной верхушки, рожденной в хаосе 90-х.» (http://archipelag.ru/authors/cimbursky/?library=2470) (выделение жирным мое - Б.М.).

 

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 5 (3 голоса)
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

Отрывок из статьи "Экономика и этногенез"  :

Из [5]Как начиналась жизнь: "— Я пришел к выводу, что химия живого — проста. Это множество реакций, которые сами по себе неравновесные, но недалеки от равновесия. Что происходит в живых системах? Они обмениваются с внешней средой. Вы все время добавляете в реакцию вещество, и реакция идет. И если вы будете давать вещество поне­множку, то система будет все время находиться близко к состоянию равновесия. Такие процессы называют стационарными. И вот в них идет упорядочение.

— За счет чего?

[ответить]

"изначально вызов рыцарскому сословию бросают выходцы из сословия духовного: бывший монах Лютер, попович Чернышевский и т.д".

Тут Межуев старательно обошел семинариста Джугашвили. А тот будет пожалуй покруче Чернышевского.

Как то не тянет Сталин на "и т.д."

[ответить]

Для того, что бы было проще разобраться в хитросплетениях мысли Шпенглера нужно вспомнить, что в незападных культурах сознание и биологический организм описываются совершенно одинаково. 

Поэтому,  статья на самом деле очень хорошая, я бы даже сказал великолепная, вне зависимости от того, это  интерпретация Межуева интерпретации Шпенглера Цымбурским, или это просто интерпретация Межуевым  Шпенглера. Важно, что описаны самые фундаментальные процессы в живом олицетворённые партией жизни и партией ценности.

Это процессы борьбы с разложением, и процессы придающие определенную форму существующему облику живого. 

[ответить]

Спасибо автору. Наиболее адекватное изложение Шпенглера, среди всех встречавшихся мне ранее. Кратко изложить основные мысли дедушки Освальда - немалый талант. Тем не менее, не откажу себе в удовольствии сделать несколько замечаний.

Второй том "Заката Европы" - это "те же яйца, вид сбоку". В первом томе "анализ по вертикали", во втором - "по горизонтали". Но те, кому и первый том остался непонятным, ясен пень, за второй вообще не брались.

Первый том - не о Западе, а о Высоких культурах вообще, о том, какие прослеживаются общие аналогии в каждой из них, а культура Запада - лишь как наиболее убедительная и хорошо изученная, наглядная для большинства современников иллюстрация к этому. Ну а прогноз для Запада - на основе выявленных общих закономерностей.

[ответить]

И в этом, последнем смысле, сословие ценностей, являясь на самом деле не "полноценным", не вполне самостоятельным сословием, а всё же лишь "внешним противопоставлением" "сословию жизни", то и выдвижение его на первые позиции, попытка занять место "сословия жизни", то, что Цымбурский крайне неудачно называет "городской революцией", есть признак не столько усиления второго сословия, сколько неизбежный итог кризиса первого сословия. Кстати, Шпенглер недвусмысленно говорит об этом:

[ответить]

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...