Национализм живее всех живых

Когда в 1919 году русская кровь текла рекой по всей России, а украинская ЧК расстреливала в Киеве членов Клуба русских националистов, положив начало кампании кровавой совдеповской украинизации, было трудно предположить, что и через восемь десятилетий русская нация останется реальностью. Когда русские превратились в разделённый народ – а это произошло не в 1992-м, а в 1917-м – мало что указывало на перспективы русского возрождения. Казалось, история для русских померкла навсегда, и слово "русский" скоро превратится в такое же презрительное ругательство, экспликацию отчуждения от всемирного человечества, примерно, как слово "жид".

И вот русский национализм снова вышел на историческую арену. В недавно вышедшей совместной книге российско-американских мигрантов Н.Злобина и В.Соловьёва "Противостояние. Россия-США" русский национализм называется чуть ли не главным предметом озабоченности американцев в России, начиная с середины нулевых. Впрочем, читая далее, очень скоро мы замечаем, что русский национализм становится главной "заботой" и авторов книги. Собственно, значительная её часть как раз и посвящена "разоблачению" русского национализма. Именно русского, заметим, а не национализма вообще, поскольку американский национализм по мнению авторов совсем другой и как бы даже не совсем национализм… Манкируя логикой и пытаясь манипулировать сознанием читателя – который, надо понимать, по разумению авторов антисемит, потому как "быдло", - авторы натужно пытаются высмеять русских националистов, активно налегая на "пятую графу". Дескать, в последнее время националисты что-то подзапустили еврейскую тему, очевидно потому, что сами – "полукровки".

Конечно, кому, как не "чистому русаку" В. Соловьёву (с его отцом Рудольфом Наумовичем), легко и свободно резать правду-матку о фамилии Белова-Поткина (которая, кстати, совершенно безупречна с точки зрения индоевропейской этимологии). Однако смеем заметить, что вопреки авторам книги с еврейской темой у русских националистов по-прежнему всё нормально: её никто никогда не упускал и не "запускал". Как говорится, не дождётесь... Русские националисты всегда с большим интересом наблюдали за развитием национального самосознания других народов, в том числе, конечно же, и еврейского, делая при этом свои собственные выводы. В отличие от националистов ряда иных культур, русские – гораздо более открытые диалогу, и никогда не имели тенденции к местечковой самоизоляции, информационной замкнутости, затыканию ртов критикам и безудержному самовосхвалению. Наоборот, русские особенно страдали от инокультурного, психологически чуждого и враждебного всякой русскости советского режима, а поэтому особенно хорошо знают ценность культурного плюрализма, демократии, терпимости и свободы слова. Поэтому им всегда было интересны далеко не однозначные процессы, протекающие в культурах с развитым национальным самосознанием.

Русский национализм всегда носил духовный характер, отличаясь от животного национализма архаичных народов и некоторых современных наций. Ведь некоторые из них за тысячи лет своего существования так и не сумели избавиться от привычек дикого племени, оценивая принадлежность человека к народу по крови. Это, заметим, не русские тратили десятки миллионов долларов на поиски "гена священников-когенов". Также не русские националисты вывешивают на стену жилищ свои (фальсифицированные конечно) биографии, начиная от царя Давида. Из-за этих резких отличий от национализма некоторых других народов, русские националисты с особой тщательности охраняют уникальные качества русской культуры от диффамации и принижения. В то же время вполне естественно, что русский национализм недвусмысленно отмежевался от ряда ипостасей национализмов других народов, таких, как сионизм, американизм и европеоцентризм.

Русскому национализму очень важно сохранить свою собственную идейную чистоту и уникальное значение для человечества, несмотря на все попытки недоброжелателей выводить русский национализм из европейского, еврейского, германского и бог знает какого ещё. Только бы убедить русских в их культурно-политической вторичности. Поэтому понятна негативная реакция русских на подобные попытки. В отношении евреев русские авторы всегда старались быть предельно, даже подчёркнуто, корректными: так называемый "русский антисемитизм" в большинстве случаев никакого отношения к отрицающему право на существование евреев агрессивному европейскому антисемитизму не имеет, а является лишь национально своеобразной формой защиты собственных понятий о правде и справедливости от размывания агрессивной инокультурной средой, формой актуализации национальных ценностей.

Писатели-деревенщики не потому не любили некоторых своих коллег, что они – евреи, а потому, что те агрессивно рекламировали чуждые русскому народу ценности. То есть – разногласия были чисто идеологические, но при этом позиции сторон – этнокультурно обусловленные.

Позитивными устремлениями, а вовсе не какой-то природной "агрессивностью", объясняется и системный интерес современных русских националистов к иудейской тематике, который никуда не выветрился и по-прежнему высок. Но, конечно, не следует его и преувеличивать: русский интерес к евреям пропорционален известным перипетиям истории еврейского национализма, и в удельном исчислении (в пересчёте на значимое событие) не слишком отличается от столь же пристального интереса к тюркам, японцам, китайцам или американским индейцам.

Кроме доброй воли русского народа и его пастырей для особого духовного характера русского национализма – и соответственно для неприятия национализма животного – у русских имеются веские объективные причины. Так, генетическое разнообразие русских довольно значительно. И если такие нации, как японская или корейская, соединены явным филогенетическим сродством и низким значением генной дивергенции, русские, как и ряд больших европейских наций, не обладают подобной привилегией. Разрекламированные генетические исследования, говорящие о высокой однородности русских, не обладают достаточной методологической достоверностью, поскольку доминирующие "сомнительные случаи" исключаются из статистики с самого начала. Так, исключаются многочисленные русские деревни, еще столетие назад считавшиеся финскими. Доминирующая в народонаселении городская популяция, наиболее разнообразная генетически, вообще не исследуется. Впрочем, аналогичными недостатками страдают и современные генетические исследования европейских этносов. Таким образом, связующим нацию клеем – и одновременно разделительной межёй - в случае русских может быть только их культура, их язык и религия. Русский национализм – культурный национализм. Генетический национализм, "национализм крови" в нашем случае оказался бы нежизнеспособным.

Но в таком случае роль культурного национализма тем более велика: ведь японцы и корейцы могут идентифицировать "своих" и "чужих" гораздо проще, на уровне биологического узнавания. Лица, напоминающие лица родственников, вызывают успокоение и прилив положительных эмоций. Чужие, непривычные лица – наоборот, аффект тревоги. Русские же для самоорганизации своего коллективного поведения вынуждены использовать сложные культурные коды. Но здесь возрастает опасность информационного паразитизма, внедрения культурно-чуждого информационного кода под видом аутентичного.

Национализм борется и с этой информационной угрозой. Поэтому проявляемая время от времени вербальная агрессия националистов носит в значительной мере социализирующий характер, внося в общество структуру порядка, оттесняющего социопатов и культурных маргиналов на его периферию.

При наличии в среде русских столь большого числа полукровок – а тут лидируют отнюдь не еврейские полукровки, а финские и тюркские – этнический национализм становится единственным способом гарантировать единство нации в долгосрочной перспективе. Этническое в первую очередь следует понимать, как культурно-религиозно-лингвистическое.

Следующая причина особой ценности национализма для русского народа – политическая. В течение столетий Россия управлялась инокультурной властью, то есть властью – органически отделенной от народа, в которой господствовали представители нерусской культуры. В результате сложилась система. в которой власть бесконечно далека от интересов народа, и даже наиболее значимые из правителей, такие, как Екатерина Вторая, оказались малочувствительными к естественным запросам русских, к мечте народа о свободе и справедливости. Даже приняв формально демократический характер подобная традиция властной организации оказалась устойчивой и воспроизводящей саму себя в совершенно новых условиях – когда первые лица государства стали прямо таки "иконными" русскими.

Трагедия сталинизма была бы невозможна в таком масштабе, если бы лидеры большевиков были русскими: в этом случае разрушались бы все основания для их ожесточённой борьбы с русскими партийцами и с русским национальным самосознанием, названным "великодержавным шовинизмом". Причина тут, конечно, не в расовых противоречиях, а в культурных: будучи носителями иной политической культуры, и выделяясь отнюдь не в лучшую сторону на фоне местных политиков, европейские и азиатские "варяги" вынуждены были действовать против зародышей русской самостоятельной политической мысли с особой жестокостью.

В итоге, когда власть естественным путём, без активной борьбы, а исключительно из-за постепенного вымирания и междоусобной борьбы инокультурной политэлиты перешла к номинально русским политикам, выяснилось, что русские не умеют эффективно управлять собственным государством. И не удивительно: ведь у них не было возможности сформировать собственную обученную политическую элиту, вся русская политическая головка уничтожена по приказу инокультурных вождей.

Впрочем, меня всегда удивляла половинчатость отношения некоторых моих товарищей к наследию СССР. В определенных случаях естественные сантименты гражданина и детские ностальгические воспоминания некритическим образом приписываются советскому режиму, как будто великая русская культура советского периода создавалась благодаря, а не вопреки "усилиям" режима. Как будто корифеи киноискусства не извивались ужом, чтобы выразить свои мысли о русской истории так, чтобы главный московский грузин не зарубил картину, а вместе с ней и автора. Да, теперь я с большим удовольствием смотрю фильмы, которые с удовольствием посмотрел бы 30 лет назад, читаю книги, которых было не достать, и наслаждаюсь картинами, которых было нигде не увидеть. Но назвать такое положение благоприятным разум отказывается. А насчёт "светлых воспоминаний" скажу так: мы просто были юными. У поколения детей войны тоже иногда проскальзывают на первый взгляд странные суждения на тему того, как тогда было хорошо, и все друг-другу помогали…

Периоды правления Горбачева и Ельцина должны были бы закончиться тотальной национальной катастрофой, а закончились частичной – но не благодаря лидерам, а вопреки им. И лишь благодаря народу, который всё еще проявил готовность жертвовать собой во имя сохранения нации и государства. Отсюда нередко делается неправильный вывод о "политической нищете" русской нации и предлагается и впредь пользоваться "услугами" политиков-инородцев. Однако, вариант царя-немца в прошлом опробован неоднократно и оказался бесконечно далёким от ожиданий, а отмеченная нищета русской политики как раз и объясняется долговременным засильем в ней инокультурных моментов. Другими словами, именно из-за отсталости русского политического сознания, следует ожидать особо значимой пользы от национализма, призванного эту отсталость наконец-то ликвидировать.

Однако, в ответ нам говорят, что русские по природе, по своему национальному духу не националисты. И действительно в этом есть доля истины: групповая сплочённость среди русских на низком уровне по сравнению с тем, что приходится наблюдать в среде других живущих на территории РФ и сопредельных государств этносов. Русские, безусловно, на порядок терпимее, интеллигентнее и справедливее по отношению к иному, чем представители большинства других народов, что нередко интерпретируется, как недостаток национализма. Но именно эта характерная черта русского характера нуждается в сознательной балансировке, дабы не обращаться в абсурд и профанацию. Недостаток животного национализма требует бережного воспитания в народе национализма культурного. Национализм – это именно то, что у русских в дефиците, а значит – это именно то, чего особенно не хватает, и что должно цениться особенно высоко.

• Добавить комментарий

Комментарии: