25 лет позора

25 лет назад, 11 марта 1985 года,  моей стране был подписан смертный приговор — на смену геронтократической череде генсеков пришел по КПСС-ным меркам молодой руководитель со зловещей отметиной на лбу.  Тогда, разумеется,  она никому зловещей не казалась — страна переживала стагнационный кризис, ожидала глотка свежего воздуха, ветра перемен, содержательного и стилевого обновления системы государственного управления, новых песен и книг.

Той самой роковой весной 1985 года практически все знакомые мне люди приветствовали приход Горбачева и начатые им перемены. Воздух пьянил,  все чувствовали воодушевление, даже я, тогда 12-летняя, понимала, что стремительным образом меняется всё — начиная от телевизионной картинки и школьных программ и заканчивая отношениями между людьми...

Все были преисполнены уверенности, что жизнь в стране наконец выруливает в правильном направлении.  Никто ещё не подозревал, насколько обманчивым может быть впечатление...

Существовало единственное известное мне исключение из этого правила — это моя мама. После известного пленума, когда были сделаны даже не заявления, а робкие намёки на необходимость совершенствования социализма, мама помрачнела. Поначалу даже слово «перестройка» никто не произносил — речь шла об ускорении, возвращении к ленинским принципам, повышении качества, наращивании количества... Естественно, вся страна в едином порыве приветствовала....

Тем не менее, мама с самого начала восприняла перемену интонаций руководства страны в штыки. Помню, в последний день поворотного апрельского пленума на традиционных вечерних кухонных семейных посиделках мама трагически произнесла, что Советскому Союзу конец. Учитывая, что подавляющее большинство наших граждан даже за несколько дней до 19 августа 1991 года не верили в распад Союза, маму можно назвать в какой-то степени провидицей. На наши вопросы, что же плохого в ускорении темпов развития и возврата к ленинским принципам хозяйствования, мама стала кричать, что речь идёт о новом НЭПе и ползучей капитализации, что Советский Союз обречён... Все мы крутили пальцем у виска...

Я же совершенно чётко помню, что ход перестройки перестал нравиться лично мне к концу 87 — началу 88 года. Никаких институциональных изменений вроде не наблюдалось невооруженным глазом, но угнетал какой-то дух торгашества и всеобщей спекуляции, охватившей общество. Пьянящий дух свободы сменился отвратным амбре какой-то пошлой гнильцы. Через год всё посыпалось, земля уходила из-под ног, страна сдавала одну позицию за другой, под оглушительный, и при этом гулко-пустой треск новых властителей дум...  

Человечек с каиновой печатью на лобешнике, которому ещё три года назад страна рукоплескала, на которого были с надеждой обращены миллионы глаз, за пару лет превратился в объект насмешек — его южный акцент и утомительно-бессодержательное многословие передразнивали,  неспособность самостоятельного мышления и принятия решений бесила, супруга раздражала...  Когда по всей стране заполыхали кровавые конфликты и стали гибнуть люди,  трескучая посредственность перестала казаться такой уж безобидной,  а бездействие стало граничить с предательством и вредительством. 

Распад Советского Союза — беспрецедентного в истории опыта содружества народов — вне всякого сомнения, наряду с кровопролитными мировыми войнами есть главная трагедия минувшего столетия, а по своему значению — второго тысячелетия, перечеркнувшая смысл жизни и чаяния миллионов людей.   

Существует мнение, что Горбачеву просто очень не повезло, что легшая на него ответственность была непосильной, а любые усилия, которые он предпринимал (или не предпринимал), были априори тщетными,  социалистическая система была обречена, а роль личности, пусть даже вынесенной волной исторического процесса на вершину власти, не стоит переоценивать и преувеличивать. Это и так, и не так. Обстоятельства, вскрывшиеся в последние годы и ставшие сегодня публичным достоянием, вполне позволяют назвать помеченную Богом шельму не неудачником, а преступником. 

Даже сейчас, когда открыта значительная  часть архивов, и предательство и шпионаж Яковлева и присных перестали быть секретом,  многие пытаются обелить Горби, который якобы не знал, чем у него под носом занимаются его подельники и подчиненные,  не мог контролировать процесс гниения, распада и разложения.  Безусловно, наличие или отсутствие злого умысла может служить отягчающим или, наоборот, смягчающим обстоятельством на суде — преемник горемычного первого и единственного президента СССР избежал суда людского, надеюсь, Меченый не избежит...

• Добавить комментарий

Комментарии: