Невыученные уроки Конотопа

В минувший уикенд оранжевый президент посетил село Шаповаловка Сумской области, недалеко от которого 350 лет назад войско перекинувшегося на сторону Польши гетмана Выговского разбило московскую конницу под началом  князя Семёна Пожарского. Украинский президент назвал Конотопское сражение «одной из самых больших и самых славных побед украинского оружия».

Впрочем, при ближайшем рассмотрении Конотопское сражение и его исход оказываются таким же эфемерным «оранжевым» конструктом, как и объявленная ранее Ющенко «соборная украинская нация». Отметим, что если бы выступление Ющенко могли слышать непосредственные участники событий, они были бы немало удивлены. Начнем с того, что сама терминология Ющенко («украинское оружие») чисто искусственная. Ведь с таким же успехом можно утверждать, что в этой битве потерпели поражение именно «украинцы». Слободские казаки гетмана Ивана Беспалого — «украинные» в исконном значении слова — выступали в Конотопской битве на стороне проигравшего сражение московского войска.

И всё же с нейтральной точки зрения справедливее всего было бы отдать победу «татарскому оружию», ведь именно крымские татары и ногайцы составляли большую часть войска гетмана Выговского (30 тысяч человек) и фактически диктовали ему свои собственные условия. Как только эта поддержка ослабла, Выговский был свергнут и бежал в Польшу[1].

Интереснее, впрочем, политические перипетии, связанные с событиями у Конотопа. Последующие после Конотопского сражения месяцы — это время триумфального шествия российской армии, которая вошла на территорию Гетманщины без серьёзных столкновений. Одно за другим казачьи войска (Черниговское, Киевское, Переяславское, Нежинское) подтверждают свою верность русскому царю. Почему же победа польского ренегата Выговского привела не к укреплению его власти, а к серии восстаний, в результате которых он вынужден был сложить булаву? Ведь, казалось бы, всё должно было быть наоборот.

Одним из факторов было ожесточение против татар, которые угоняли в плен женщин и детей. Вопреки россказням «самостийных» историков, народ тогда воспринял «славную украинскую победу» как очередное татарское нашествие, и для этого были, конечно, вполне объективные причины. Впрочем, тринадцатилетняя (с перерывами) русско-польская война продолжалась и после ухода татар в Крым. Следующий 1660 год был для русских неудачным, поляки сумели предпринять широкое контрнаступление, возвратив под свой контроль часть освобождённых территорий современных Белоруссии и Украины. Новый гетман, сын Богдана Хмельницкого Юрий также начал сепаратные переговоры с поляками. И на этот раз опорой антимосковского заговора тоже стало Правобережье. Напротив: военные неудачи русской армии не склонили левобережных малороссов к новому предательству, хотя, казалось бы, для него были все «объективные основания».

Вот что пишет об этих событиях Соловьев:

«В то время как в здешней соборной церкви козаки присягали королю, на другой стороне Днепра, в Переяславле, также толпился народ в соборной церкви: дядя Хмельницкого, полковник Яким Самко, вместе с козаками, горожанами и духовенством клялся умирать за великого государя, за церкви божии и за веру православную, а городов малороссийских врагам не сдавать, против неприятелей стоять и отпор давать»[2].

В дальнейшем после некоторого перерыва русско-польская война шла уже с явным перевесом в сторону России, что подтвердил Андрусовский договор 1667 года. За Россией закреплялась Левобережная Украина. Киев временно на два года переходил Москве, однако в дальнейшем при заключении в 1686 году «Вечного мира» остался в составе России. Запорожская Сечь переходила под совместное управление России и Польши, но в дальнейшем также остаётся за Россией. Таким образом, Москва не только возвратила себе на западном и юго-западном направлениях территориальные потери, связанные со Смутным временем: Смоленск, Дорогобуж, Северская земля, — но и получила новые приобретения, имеющие стратегический, экономический и символический характер (Киев).

Изначально война Москвы с Варшавой разразилась после того, как царь согласился взять под свою защиту «черкасов», подвергавшихся религиозному и национальному гонению в чуждом им государстве. Победа русских давала возможность православному населению исторической Руси шансы развития в благоприятных условиях, созданных под покровительством русского царя и в союзе с Москвой. Условия, на которых Гетманщина по Первому Переяславскому соглашению (1654) входит в состав России, были, говоря современным языком, чрезвычайно либеральными. Новые территории получали широчайшее самоуправление на основе собственных законов и даже сохраняли собственные вооруженные силы в виде казачьих гетманских полков.

Новые условия вхождения (теперь уже лишь левобережного) гетманата в состав России были значительно жёстче, что тоже неудивительно. Обжёгшись на киселе, россияне «дули на воду». Второе Переяславское соглашение (1659) серьёзно ограничивало казачью самостоятельность. Это ужесточение стало прямым следствием предательства Выговского. Таким образом, современным «свидомитам», которые периодически кричат о нарушении царями условий договоров с казацкой старшиной, следовало бы более тщательно представлять себе причинно-следственные связи между событиями украинской истории.

Андрусовское перемирие (1667), заключенное Россией и Польшей, было ещё менее благоприятным для Малороссии, как в целом для народа, так и для казацкой старшины. Достаточно сказать, что казацких послов на его заключение вообще не пустили. Часть исторической Южной Руси Москва уступила Варшаве. Правобережье было надолго закреплено за поляками, и не случайно. В таком разделе к концу войны была заинтересована и Москва: ведь именно на правобережной западной части современной Украины существовали и в то время отчётливые пропольские и антимосковские настроения, что подтверждалось историей измен Выговского и Юрия Хмельницкого. Таким образом, в Москве полностью осознали проблемы южнорусской политической элиты, её раскол на промосковскую и «прозападную» фракции, и предпочли решить вопрос, говоря современным языком, «в демократическом духе».

Никакой выгоды не получила от вхождения в Польшу и Правобережная Украина, где вскоре вспыхнули и были подавлены восстания русского населения против польских жестокостей и религиозных притеснений. Началось время так называемой «Руины» — серии восстаний и войн, приведших к тому, что всё Правобережье фактически обезлюдело.

Казалось бы, из этой истории должен был бы быть извлечён соответствующий урок. Но нет: в дальнейшем украинские политики, делавшие ставку на сотрудничество с врагами России, доказали отсутствие способности к обучению. Через полвека после предательства Выговского другой гетман — Мазепа попытается пойти по тому же сколькому пути, и опять — с катастрофическими последствиями для себя и идеи казацкой автономии[3].

Современная ситуация на Украине весьма напоминает ситуацию перед «Руиной». Она характеризуется неустойчивым равновесием между этно-политически неоднородными западными и восточными регионами. Очевидно, что любой толчок, любая новая встряска может оказаться роковым событием, началом раздела страны. Тем не менее президент этой страны, пользующийся поддержкой менее 3-х процентов населения, продолжает агрессивно и упорно навязывать населению непопулярный русофобский курс, языковое и политическое насилие. Рациональные аргументы на него не действуют. Такое впечатление, что Ющенко завязал глаза и сознательно толкает украинское «незалежное» государство в пропасть. Что ж, не будем ему мешать...

Всё же задумаемся о причинах такого поведения. Почему прозападное агрессивное меньшинство украинского политикума продолжает проявлять такую удивительную близорукость и неспособность учиться на уроках истории и собственных ошибках? Нам представляется, что ответ должен лежать в отсутствии у части украинской политической элиты устойчивой национальной самости и замене её на искусственно выращенные под наблюдением иностранных спецов псевдонациональные суррогаты.

Тысячелетняя русскость вырезается из сердца, и в него пересаживается польско-австрийское «украинство», а теперь ещё «европейская идея». Таким образом, вместо рассудительной почвенности и основанной на здравом смысле укоренённости торжествует поверхностная подражательность. А идейные подражатели отличаются тем, что утрачивают связь с реальностью, доверяясь привнесенным извне схемам — «универсальным рецептам», далеко не оптимальным для применения на национальной почве и вызывающим в народе враждебность и отторжение. Отторгается народом и занесенная вместе с «европейской идеей» европейская русофобия. Призывая украинцев идти по следам Выговского, «оранжевый» президент, в конечном счёте, накликает новую «Руину».

[1] К поражению Выговского приложили руку запорожцы, восставшие и атаковавшие татарские улусы, так что татары вынуждены были покинуть своего союзника.

[2] Соловьёв С.М. История России с древнейших времён. Том 11. Гл. 2

[3] См. Холмогоров Е. Полтава. «Новые Хроники». 9.7.2009. http://novchronic.ru/3834.htm

• Добавить комментарий

Комментарии: