Перед Пушкиным стыдно…

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
[]

В системе пушкинских и пушкиногорских координат особенно вопиюще осознаётся прогрессирующая деградация России как субъекта культурно-исторического плана. У большинства русских уже не вызывает отторжения предложение радоваться так называемой «победе» представителя России на иностранном песенном конкурсе, где он был отмечен только за то, что в нём было сугубо чуждого русской культуре.

Нам предлагают гордиться тем, что во время кризиса государство тратит сотни миллионов рублей, чтобы «удивить» мир проведением музыкального китча. И это в условиях, когда на Всероссийский Пушкинский праздник поэзии из госбюджета уже не первый год не выделяется ни рубля.  

6 июня — день памяти Александра Сергеевича Пушкина. В отличие от зимнего поминовения — в день смерти, 10 февраля, — в июньских Пушкинских днях преобладает жизнеутверждающая радость. Радость от того, что у нас есть Пушкин, что он оставил нам образцы истинной русской поэзии, прозы и публицистики, дал жизнь образам, которые уже многим поколениям русских людей помогли разобраться и в себе, и в истории нашей страны, и в происходящем вокруг. И ещё помогут — надо только настроить свои память и сердце на их волну...

Мы думаем об этом с благодарностью и зимой, и осенью, в самое любимое Пушкиным время года, и весной. Но летом лично для меня переживание Божьего дара, почившего на Пушкине, его личной устремлённости к цельности и гармонии сильнее. Возможно, потому, что средоточие воспоминаний о Пушкине летом — Михайловское, место, где, по словам сегодняшнего хранителя этих мест Г.Н.Василевича, «сама природа задаёт строй и ритм русской души», где поэт начал становиться тем, кем стал: выдающимся явлением русской традиции. Деревня, а не город, где это явление физически не смогло выжить.

Именно в Михайловском, а точнее — на любимой поэтом Савкиной горке возникли идеи, которые позже оформились в инициативу проведения встречи русских интеллектуалов с тем, чтобы, как это уже не раз бывало в нашей истории, совместно обратиться к творчеству и жизни Пушкина в поиске ответов на вопросы сегодняшнего дня. Те, кто прикипел душой к Пушкиногорью, знают: эти древние места не только благодатны в смысле жизненных и творческих энергий, которыми они напитывают своих доброхотов, но и взыскательны. Соединяясь с ними, чувствуешь себя обязанным дать им и воспитанному ими Пушкину отчёт, кто ты, чем ты живёшь, чем живёт твой народ, что такое Россия сегодня и соответствует ли она тому её образу, который создавал и стремился передать нам «умнейший человек России», «наше всё».

В системе пушкинских и пушкиногорских координат особенно вопиюще осознаётся прогрессирующая деградация России как субъекта культурно-исторического действия. Вдумаемся: у большинства русских уже не вызывает отторжения предложение радоваться так называемой «победе» представителя России на иностранном песенном конкурсе, где он был отмечен только за то, что в нём было сугубо чуждого русской культуре. Нам серьёзно предлагают гордиться тем, что во время ужесточающегося кризиса государство и «общественное» телевидение тратят многие сотни миллионов рублей, чтобы «удивить» мир проведением музыкального китча. И это в условиях, когда на Всероссийский Пушкинский праздник поэзии из госбюджета уже не первый год не выделяется ни рубля.

Эти примеры можно было бы, к сожалению, множить и множить. Как немало горьких слов можно было бы сказать по поводу следующих одно за другим пагубных искажений смысла во внешнеполитической деятельности нашей страны. Перечитаем «Клеветникам России» и... обратим взгляд на происходящее на прибалтийском направлении российской внешней политики. Мне перед Пушкиным стыдно. Похоже, однако, что многие из тех, кто делает сегодня внешнюю политику России, «Клеветникам ...» и «Бородинскую годовщину» если и читали, то давно, и плохо помнят, что завещал нам Пушкин. Поэтому, в частности, мы так легко и по форме, и по политическим и экономическим обязательствам отказались от концепции «ближнего зарубежья» - и получили в ответ «восточное соседство» Европейского союза. Поэтому Россия и русские, способствовавшие воссоединению Германии, встречают резкую неприязнь Запада в отношении нашего желания сохранить единство исторических переживаний, свойственное любой состоявшейся нации, на основе уважения в Победе наших отцов и дедов в Великой Отечественной войне.

Другими словами, все наши беды не от того, что у нас слабая, «неотрегулированная» экономика или неэффективный, коррумпированный госаппарат. Наоборот, сегодняшние российские нестроения, социально-экономические, политические, культурные, порождают искажение и разрушение наших традиционных смыслов, забвение национальных корней, отрицание, в принципе, важности идейной основы жизни. Но если у нас не будет ясного понимания того, что такое Россия как культурно-исторический тип, в чём наша традиция, как преодолевать навязываемое современному обществу уравнивание в правах добра и зла, как противодействовать разрушению классической культуры, — если у нас не будет своей идеи, нам её просто окончательно навяжут извне. Между тем, для выживания и успеха в современном мире, характеризующемся возрастающей межцивилизационной конфликтностью, достаточно просто ясно определить свою национальную идентичность и последовательно удерживать установленные культурно-политические рубежи. Метод, согласитесь, гораздо менее затратный, чем «хитроумные» внешнеполитические схемы, многомиллиардные вложения в «энергетические привязки» или, наоборот, «энергетическую независимость», в идеологическое «противодействие» или военное присутствие за рубежом. Более того, он всё вышеперечисленное не отменяет, а придаёт ему удесятерённую эффективность.

О степени недооценки властью и обществом идеальной основы в принципе и особенно её содержания ярко свидетельствует, на мой взгляд, история с известной фразой императора Александра III о том, что у России есть только два союзника — её армия и её флот. Прошло не более трех десятков лет с того момента, как она была произнесена, и именно российские армия и флот превратились в главные инструменты уничтожения Российской империи. Произошло это не потому, что в какой-то момент армия и флот стали вдруг плохи сами по себе, а потому, что распалась идейная основа положительной роли армии и флота. Распалось то, что предопределяет дух солдат и волю командиров, то, что скрепляет их воедино, а армию соединяет с властью, с одной стороны, и с народом, с другой. Сегодня нам предлагают концепцию четырёх или даже пяти спасительных «И». Никакие институты, инвестиции, инфраструктура и инновации сами по себе не помогут вывести страну из кризиса. Что же касается интеллекта, то чем более он развит, тем более надо быть уверенным, что направленность его приложения соответствует долгосрочным интересам страны.

На протяжении русской истории понимание значимости идейной основы жизни нередко было довольно зыбким и у власти, и у общества. Отсюда смуты, которые периодически отбрасывали Россию назад, как это было, в частности, в конце XVI — начале XVII веков, потом в первые два десятилетия XX века и вновь повторилось в 1980-х — 1990-х годах. До последнего времени российские смуты более или менее успешно преодолевались. Степень успешности зависела опять же от того, насколько всеобъемлюще и глубоко была сформулирована идейная основа преодоления. За проявленные в середине XVII века неумение беречь единство православного народа и стремление к подчинению веры политическим замыслам мы получили Петра I, его реформы, синодальную систему. Платой за неспособность найти для религии и для русской культурно-исторической традиции в целом достойное положительное место в новой доктрине переустройства страны после 1917 года стал её перестроечный и последующий либерально-западнический развал.

В 2007 году В.В.Путин, а в 2008 году Д.А.Медведев в своих посланиях Федеральному Собранию заговорили о ценностях, которыми нельзя поступиться. Прозвучали слова о духовном и нравственном богатстве народа, о вере в Россию, о ценности глубокой привязанности к родной почве и родной культуре, о необходимости ощущать себя единым народом и даже о важности возвращения российскому образованию функции воспитания на основе освоения ценностей нации. Почему же эта положительная, консервативная по своей сути программа не реализуется? Не в результате ли козней врагов? Нет: вследствие непоследовательности в самой постановке вопроса. Дело в том, что с подачи либералов «ельцинского призыва» высшими ценностями в России продолжают и сегодня объявляться человек сам по себе, его права, его собственность. Это серьёзный и чреватый трагическими последствиями разрыв с выстраданными и выверенными за века ценностями и идеалами русской духовной, культурно-исторической и политической традиции. Разрыв, который нужно преодолевать.

Именно поэтому так важен сегодня разговор о Пушкине, об актуальных векторах его влияния на русскую философскую и политическую мысль XIX — XX веков, на формирование русского исторического самосознания, на современные умонастроения в России. О том, как великий поэт постепенного охладевал к европоцентризму и либерализму, как он уходил от нравственной фривольности и безбожия, как он проникался русским национальным духом, безусловным уважением к своей истории во всей её полноте, «славянофильством пророческих предчувствий», семейными и религиозными ценностями. Непременным условием такого поиска опоры на традицию, преодоления сохраняющегося пока разрыва с ней является привязка подобных исследований к современным потребностям России, придание им устремлённости в будущее. В этом — одно из важнейших динамических оснований современного русского консерватизма. Только так можно обрести новый живой и цельный синтез веры и знания, и на этой основе создать новую цельную политику, экономику, социальную организацию, культуру.

Пушкинская диалектика опоры на традицию и русский дух, с одной стороны, и открытости по отношению к внешнему миру, с другой, является, в моём понимании, прямым наследованием преподобному Сергию Радонежскому. Великий старец заложил основу русской политической традиции важнейшим поучением о невозможности и бессмысленности политической независимости без обретения независимости духовной. В XIV веке именно на этой основе началось преодоление раздробленности русских княжеств, было достигнуто такое состояния духа и воли, которое одно только и могло способствовать победе сначала над собой, а потом над врагом, было положено начало, действительно, общенационального строительства на Руси. Как нельзя более актуальным остаётся это наставление Игумена земли русской в наши дни.

В этом же контексте видится трансформация отношения Пушкина к западничеству и либерализму, ярко отразившаяся не только в гражданской поэзии и письмах, о чём немало написано, но и в самом что ни на есть лирическом произведении — «Евгении Онегине». Почему в современном понимании западник и либерал Онегин оказывается отвергнутым Татьяной? Что удерживает её от фактической реализации соблазна, в котором мысленно она, конечно же, пребывает, думая о «возможном и близком» счастье и проливая слёзы над письмами Онегина? Может быть, нежелание своим согласием вводить его в окончательный грех вседозволенности? Может быть, только этот отказ из любви к Онегину и способен заставить его задуматься, что же не так в его жизненном жребии? Поищите ответы на эти вопросы вместе с Валентином Семёновичем Непомнящим, и вы увидите в этом романе бездну общественной философии.

Органично проросло в пушкинских творениях и другое великое поучение преподобного Сергия и его учеников: «Правда Евангелия выше правды власти, возненавидь всякую власть, влекущую во грех!». Проросло не сразу, можно было бы сказать, мучительно, если бы речь шла не о Пушкине. У Пушкина же от уверенности, что поэт «сам свой высший суд», до истинно православного взгляда на власть и свободу в «каменноостровском цикле» внешне не особенно продолжительная дистанция. Но какой глубины пропасть он, в отличие от немалого числа золотых перьев русской классической литературы, смог преодолеть в эти немногие годы! Участниками встречи, о которой я упомянул выше, немало было сказано на этот счёт. Особенно о проблеме «власть — вера — личность — народ» в «Борисе Годунове» и «Капитанской дочке». Мне же лично наиболее значимой в этом контексте представляется трансформация отношения Пушкина к Петру I и, вместе с этим, к понятию гения. Если в «Полтаве» Петр — любимый персонаж Пушкина, гений, вместе с которым мужает Россия молодая, то в «Медном всаднике» этот гений, «чьей «волей роковой ПОД морем город основался», становится для Пушкина «кумиром», «горделивым истуканом». Именно Петр наводит на город и его жителей Божий гнев, именно за его самоволие расплачиваются его наследники и, как всегда в России, народ. И именно поэтому, на мой взгляд, требует уточнения пушкинское утверждение о «несовместности» гения и злодейства. Они, как говорит история от Каина и подтверждает XX век, вполне «совместны». В отличие от злодейства и Божьего дара, которым в полной мере был наделён великий русский поэт.

Остановиться в размышлениях о Пушкине непросто: он бесконечен, несть числа и нашим проблемам, для большинства из которых он с охотой поможет найти если не само решение, то, точно, верный подход к его поиску. А это уже очень и очень много. В конце концов, вспоминаем мы Пушкина, как и вообще обращаемся в нашей истории и нашей национальной традиции, не для того только, чтобы испытать интеллектуальное удовольствие от общения с прекрасным и великим. Мы вспоминаем их, чтобы «обрести, завещанием, долг» и помочь сделать это всем, кто того хочет. В конце концов, как учит нас Александр Сергеевич: «Никакое богатство не сможет перекупить влияние обнародованной мысли»!

Михаил Демурин, публицист, директор по программам Института динамического консерватизма

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 4.3 (3 голоса)
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

В последнее время замечаю, что "голосом" нашей интеллигенции всё чаще становятся представители музеев. Остальные голоса звучат всё тише и тише. О чём это свидетельствует? А ведь ещё В.В.Маяковский заметил:

"Мне бы памятник при жизни полагается по чину.  Заложил бы динамиту- ну-ка, дрызнь!  Ненавижу всяческую мертвечину!  Обожаю всяческую жизнь!"

Где-она, жизнь-то? В димобиланах и оказывается. Пушкин сегодня, небось, не памятник себе полировал бы, а что-то жизненное творил.

[ответить]

пгастите миня позалуйста! а хто токой пушкын?

[ответить]

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...