Поражение, которое всегда с тобой. Памяти Милорада

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
[]

Так получилось, что вчера редакция в моем лице не смогла найти никого, кому можно было бы заказать некролог Милораду Павичу. Но как шеф-редактор я не могла допустить, чтобы не появилось текста о сербском писателе. Поэтому придется писать текст самой. Павич не был моим любимым писателем, да и я не литературовед, но какие-то важные струны во мне он задел. Наверное, как и в каждом из нас.

30 ноября 2009 года в Белграде на 81-м году жизни от инфаркта миокарда скончался писатель Милорад Павич.

Переводчик и историк сербской литературы XVII–XIX веков. Специалист по сербскому барокко и поэзии символизма. Автор «Хазарского словаря». Автор переводов Пушкина и Байрона на сербский язык.

В 2004 году номинировался на Нобелевскую премию по литературе — которую, впрочем, не получил.

Тогда премия досталась феминистке Эльфориде Елинек, написавшей скандальную «Пианистику», «за музыкальные переливы голосов и отголосков в романах и пьесах, которые с экстраординарным лингвистическим усердием раскрывают абсурдность социальных клише и их порабощающей силы».

Жесткая немецкая порнография проиграла утончённому сербскому эротизму. Тенденция эпохи. Шокирующие реалистичные описания необычных сексуальных практик против романтичного «красить губы и соски одной помадой».

Как объяснял сам Павич, «чтобы сегодня получить нобелевку по литературе, надо быть либо евреем, либо католиком».

"Предводитель европейского постмодернизма, писатель магического реализма", говорят о нём в новостях.

Для нас главное — другое. Да, Павич был постмодернистом — среди фокусников вроде Борхеса, Фуко, Сартра, Кортасара, Умберто Эко, на которых столь щедр нынешний ХХ век. Но он был единственный, кто поставил постмодерн на службу традиционных ценностей. Постмодерн не во славу постмодерна, а лишь еще один способ показать силу и глубину Традиции.

В этом смысле — он более наш, чем кто-либо еще. Один из тех то ли чудаков, то ли фанатиков — но по сути обязательно непонятых одиночек, — которые говорят об актуальности традиции в современном мире, и умеют говорить о ней на этом новом языке — модерна и постмодерна.

О Павиче писали разное — одни не могли ему простить, что вот не о том писал, пока от Югославии отрывали по кусочку и бомбили Белград. Иные говорили — мол, нешто других сербских писателей не было? Кто-то упрекал в том, что это тот же Маркес, засахаренный в пропорции 1:20.

В последних произведениях откровенно халтурил, повторялся —  вставлял в тексты целые куски ранее изданных рассказов — мелочи, право.

Бесспорно то, что это был последний великий писатель славянской культуры.

Первой для меня была «Повесть о Геро и Ленарде», которую я, честно говоря, «не вкурила». Оборот, возможно, неуместный, но как нельзя больше Павичу подходящий. Странный текст, оставляющий после себя странное послевкусие — я тогда не знала, что весь Павич такой.

Тогда от Геро и Ленарда осталась мысль о том, что вот можно не только прожить чужую жизнь, — этого-то было много и до Павича — но и чужую смерть. И герои, которые встретились в буквальном смысле на середине книги.

Вроде все слова понятные, и вещи привычные — но как-то они вывернутые наизнанку, что ли. Что-что, а это Павич умел — про то, как красить губы и соски одной помадой, про дорогих и дешевых пророков и про внутреннюю сторону ветра.

Куда больше нравились рассказы — главным образом потому, что они небольшие, мысль успевала следить за текстом в калейдоскопе мозаик.

Впрочем, много было тех, кому нравились рассказы, а не словари. Я вообще из той когорты, которые считают, что краткость — сестра таланта, писатель познается в малой форме, а книжку стоит начинать читать с самого короткого произведения.

Кто не знал — песня "Мельницы" "Ай, волна" написана именно по рассказу Павича «Долгое ночное плавание». Текст песни можно взять, например, здесь. Музыку - ну, сами найдете в интернете, группа не очень любит распространения ссылок на нелицензионные mp3.

Самой прекрасной для меня была «Последняя любовь в Константинополе» — то ли потому, что Константинополь, то ли потому, что какой-то осязаемый внятный сюжет, то ли за более понятные метафоры.

Одно из найденных на просторах сети определение — пожалуй, наиболее точное.

Поражение, которое всегда с тобой.

Павич потерпел неудачу, как и все остальные, он остался писателем абзаца — один абзац великолепен, два абзаца уже читаются с трудом, три абзаца вызывают раздражение своим «выпендрёжем».

Но он хотел сказать о главном — славянской (южнославянской?) истории как движении Духа, и потому его неудача лучшая среди славянских писателей.

Писателей такого замаха вроде бы не осталось ни в западной, ни в славянской культуре.

Что от Павича остается — это какое-то сильно ощущение региона, вот этой точки на стыке соприкосновения культур — Европа, Восток, Турция, Россия, Австрия, Венеция, где-то рядом Греция и — всё как-то рядом, всё смешалось. Балканы как они есть.

Наверное, это и есть Сербия.

Не знаю, не была.

Но почему-то мне кажется, что это так. 

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 4.3 (7 голосов)
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

Хорошо написано. А уж к последнему абзацу присоединяюсь полностью. Читая Павича понимаешь, насколько в различных мирах мы живём - сербы и русские. Насколько их мир нам непонятен, но интересен. И этот мир притягивает.

[ответить]

распрОстранения. Жаль, что Павич не был евреем.

[ответить]

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...