Иван Забелин: жизнь за Россию

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
[]

В этом году отмечается 100-летие со дня кончины Ивана Егоровича Забелина. Он больше известен как крупнейший историк московской старины, чем как мыслитель и создатель учения об истории России, в которой Москва играла только свою, хотя и важнейшую роль. В день праздника национального единства уместно вспомнить об ученом, посвятившем этой теме свои труды — настоящие учебники патриотизма.  

После революции память
о нем была уничтожена

Тяжелая жизнь Забелина поспособствовала появлению многих его идей. Он появился на свет в 1820 году в Твери, давней сопернице Москвы, которую будет оправдывать в историческом противостоянии со своей малой родиной. Их борьба давно окончилась, и хотя Забелин почти не жил в родной Твери, унаследовал от нее могучие русские корни.

Семья прозябала в нужде. Дед Забелина, сельский священник, мечтал, чтобы его сын тоже избрал духовную стезю, и отправил его учиться в семинарию. А тот женился по любви на девушке из светского круга, и отправился служить писцом в Казенной палате, в чине коллежского регистратора, хотя дослужился до коллежского секретаря. Трагическое детство навсегда оставило у Забелина чувство уважения к человеку труда и отвращение к барам всякого рода.

В 1828 году, после смерти главы семейства Забелины обосновались в Москве. Мать занялась поденной работой: шила, вязала, крутила обертки для конфет, что давало в день по двугривенному. Денег порой не хватало на пасхальный кулич, а  пряник был пределом мечтаний.

В 1832 году по ходатайству матери мальчика приняли в Сиротское Преображенское училище на Стромынке. Оно и стало единственным заведением, где получил образование Забелин. Ему повезло лишь в том, что за проявленную страсть к учебе и особенно к русской истории он был замечен попечителем Д.М.Львовым.

В 1837 году по его протекции  Забелина зачислили канцелярским служителем в Оружейную палату, где тогда проводился разбор огромного собрания, уцелевшего после нашествия Наполеона. Забелин обнаружил множество документов XVII века, касающихся деятельности приказов и государева двора, прежде неизвестных историкам, и решил заняться историей быта старой Москвы — работа стала его «высшим самообразованием».

Из-за нищеты, долго не выпускавшей семью ученого из своих лап, он едва не оставил работу в Оружейной палате, собравшись преподавать естествознание в Подольском училище. Забелина отговорили от мысли бросить любимое дело, в котором он проявил такой талант. Однако когда в 1859 году ему предложили отправиться на раскопки скифских курганов на юге России, он согласился с радостью, надеясь достать живой материал о быте древней Руси. Его находки обогатили коллекцию Эрмитажа, а итогом работы стала книга «История русской жизни с древнейших времен» — истинное забелинское чудо.

Забелин сформировался как ученый во время «исторического романтизма», когда маятник русской истории, по выражению покойного В.Л.Махнача, качнулся в сторону православия и национальных истоков после столетнего забвения, когда  в образованном обществе возобновился интерес к своим историческим  корням.

Сущностью всех трудов Забелина была любовь к России, а единственным предметом, которым он занимался всю жизнь — русский народ. Самобытнейший великий народ, который отличают три национальных особенности — мир, равенство, единство.  

Он  ненавидел всех, маравших Россию — и Льва Толстого, и Горького, а более всего — космополитизм и дешевый либерализм, которые стремятся «привести все русское в омерзение».  

Историософия Забелина основана на его мировоззрении.  Законы истории  он  видит в законах природы, а именно в борьбе за существование, которую определил как борьбу общего и частного. Особи как частному организму жизни, удовлетворяющему свои необходимые «эгоистические» интересы, сопутствует общее, то есть вся окружающая эту особь природа. Этому же закону подчиняется и  человеческое общество, с той разницей, что человека отличает человеческое в силу его высшей организации, то есть нравственность  и стремление к единству.

Нравственностью Забелин  называет «законы общих целей не личного только, но общего блага и добра». Нравственность позволила человечеству победить в природной борьбе за существование и преодолеть  каннибализм как самоистребление — появилось понятие рода. Человек ограничил свою свободу нравственным требованием: не делай другому того, чего себе не желаешь — и тем изменил в себе биологический закон природы.

Забелин был лично неверующим человеком, и тем более интересна его историческая концепция, в которой христианству отводилась главная роль в  созидании народных качеств, а Православной Церкви — в созидании державы и нации. 

Происхождение религии Забелин объяснял элементарным антропоморфизмом, но ей принадлежит основополагающая роль в становлении человечества и национальности. Язычество возникло из первого человеческого опыта познания природы, но не могло дать человеческому сознанию образ единого понятия обо всем. Оттого оно сменилось монотеизмом, который стал образом человеческого единства и высшим развитием нравственности.

Человечество в религиозном творчестве «дошло до единого Бога, которому мировое имя — Любовь, и Бог стал концом понятий человека о мире». Бог есть идея о единстве. Человечество в своей истории стремится к этому единству, а историческое развитие ведет к созданию такого общества, в котором общие и личные интересы сосуществуют мирно, без взаимоистребления, где всех людей и каждого человека ждет счастье и свобода.

Оттого стремление к единству Забелин считал созидательной движущей силой истории, раздоры и смуты ради частных, корыстных интересов во вред единому — проявлением эгоистического начала. У каждого народа — своя нравственность, определяемая  религией. У русского в основе нравственности лежит любовь евангельская.    

Русский народ сотворили природа — в менталитете, (воспитавшая своими  невозмутимыми просторами могучий, свободный характер русского человека), христианство — в нравственности, Православная Церковь — в самодержавной государственности. Забелин опровергает норманнскую теорию о «русском пустом месте» — об иноземном происхождении русского государства, возражая всем отрицавшим самобытное начало русской национальности и, следовательно, ее способность к  самостоятельному государственному устройству.

Он не оспаривал призвание варягов,  которых считал не  скандинавами, а славянами с Балтийского моря, но для того, чтобы было призвание на княжение, нужно, чтобы было княжение. Так явилась идея Забелина о городском происхождении русской «донорманнской» государственности, трактующая само государство как форму единства земли. Он сравнивает первые русские  города с античными городскими республиками, полагая, что русская земля прошла аналогичный исторический путь.

Русское государство имеет родовое происхождение, образовавшись на основе мирного земледельческого быта и торговли, ибо древней Руси повезло в том, что она раскинулась на пути «из варяг в греки». Забелин считал, что сами славяне и проторили этот знаменитый путь — они первыми повезли свои и греческие товары «на потребу бедному скандинавскому Северу» и рассказали норманнам, где можно легко пройти на юг.  

Первым единством человечества был род: кровное единство повлекло и единство общежития, дабы устоять перед грозной природой и нашествиями чужаков. По мнению Забелина, русское родовое (не семейное) управление осуществлялось не отцами, а старшими братьями — собственно же семьи были патриархальными. Оттого и первым нравственным законом русской жизни было братское равенство. 

По мере разветвления рода появился союз родственных поселков с главным  городком, где сосредоточивалась власть и охранная дружина. Его население занималось уже не только земледелием, но и промыслами. На смену родовым отношениям стали приходить общественные, где связи людей определялись не родом, а их деловой способностью.

Краеугольным камнем в основании русского города Забелин считал купеческий промысел, и потому главным признаком древней русской земли был ее мирный характер: «Русский человек больше всего промышленник и меньше всего завоеватель». Дружина расширяла территориальные границы владения, но ее меч помогал русскому промыслу, а не осуществлял его.

Первым в новые, неосвоенные земли шел купец, а за ним приходил князь с дружиной, облагал местное население данью, но устанавливал такие отношения, которые были выгодны и покоренной народности. Присоединив же народность к своему княжеству, русские обращались с ней как с равной, «по своим природным идеям родства, а не по идеалам господства».

Оттого древняя Русь счастливо избежала и западных идей о таком аристократическом благородстве, которое возникло «от различия крови завоевателя от крови порабощенных народов», и вообще отличалась от Европы братским характером человеческих отношений, чему способствовал и бытовой уклад жизни, и природное русское миролюбие. Отрицательным фактом при таком укладе было принижение личности и ее подавление родовыми связями, тогда как в Европе она обладала большей свободой.   

Единство общих интересов при торговом промысле, связавшем первые русские города, побуждало к единству действий, создавая предпосылки для создания государства. Даже принятие христианства было следствием городского развития.

Русское язычество пошатнулось, когда в русские города по торговым делам стали приезжать иноверцы, и русичи начали путаться в своих и чужих божествах. Главное же, единство русской земли должно было придти к единству вероисповедания. Здесь Забелин обнаруживает еще два отличительных цивилизационных момента — во-первых, избрание веры состоялось «без принуждения вероучителей», что, по его мнению, обнаруживает высокую степень умственного и нравственного развития русского народа. Во-вторых, принятие христианства совершилось на Руси мирно, без меча.

Западная Церковь вместе с крестом часто приносила язычникам завоевание их земли. Восточная Церковь, держась апостольских преданий, служила вере «не властолюбием, но духом и истиной». Оттого к ней и потянулось свободолюбивое славянство. Христианство же наиболее полно выражало русские духовные идеалы, и благодатная нива ему была уготована  существовавшими  обычаями и представлениями.

В русском язычестве не было представления о полной смерти, а напротив, праздновалось воскресение природы. Земледельческий быт порождал праздники, схожие в своих циклах с христианскими: празднование весны, летнего солнцестояния, появление хлеба к Ильину дню.

Кроме того, в родовом управлении утвердились братские отношения, то есть имелись начатки понятий об определенном равенстве прав. И если при язычестве  это было родовое братство, то христианство ознаменовало тем же словом «брат» общечеловеческие отношения, возвестив о равенстве всех людей и достоинстве человеческой личности.

Душе русского человека была особенно близка притча о фарисее и мытаре: именно она, по мнению Забелина, стала основой христианской нравственности русского народа, ибо учила не только о покаянии, но и о смирении. А в смирении выразилась та же идея братского равенства людей, тех же истинных человеческих отношений, и порицание горделивого возношения человека над остальными людьми, ненавидимое народом как нарушение братства. Следовательно, отсюда черпалась великая нравственная сила для правильного устройства человеческих отношений — для единства.   

Новая вера принесла на Русь просвещение. Забелин относит к первым заслугам  христианства и появление на Руси  собственного исторического знания, ибо христианская община в Киеве сохраняла достоверную  память о событиях  родной земли, как традиционно в Церкви сохраняли память о святых мучениках.

Киево-Печерский монастырь, где была создана «Повесть временных лет», Забелин называет первым русским университетом для всего общества, стекавшееся в его стены слушать святое поучение. Так, в Киеве зародились идеи единства всей Русской земли, выраженные в завете Ярослава Мудрого «жить заедино».

Оттого русская  государственность достигает высшего развития в самодержавии как олицетворении народного единства, «здании народной самостоятельности и независимости».      

Эту величайшую историческую миссию — собирание русской земли воедино и установление самодержавия  предстояло осуществить Москве, которая отличалась главными для того условиями: мирным характером, добрыми нравами и завидным единством  бояр, а также нравственным авторитетом, ибо была гнездом внуков «Солнца русской земли» — благоверного князя Александра Невского.

Забелин оправдывает московского князя Юрия Даниловича в его борьбе с тверским князем Михаилом, и не столько потому, что Юрий был представителем старшего Невского колена, имея больше прав на великое княжение, сколько оттого, что он был выразителем земских (всея земли) интересов, тогда как Тверь плела свои корыстные удельные интриги. А остальные удельные князья пожелали видеть московского князя великим князем, ибо в других княжеств не было таких достоинств, какие были  у московского.

Оттого и митрополит Петр избрал Москву своим пристанищем, сделав ее церковной столицей. Церковная власть была властью всея Руси и хранительницею общеземских интересов, а потому требовала такого же единства и для государственной власти.  Иван Калита созидал русское единство, установив за счет умелых отношений с Ордой великую общеземскую «тишину» (мир), которая навсегда утвердила за Москвой великое княжение. По выражению Забелина, на Куликовом поле победила русская стена: «это был первый подвиг единения народной силы, созданного заботами Москвы, и это московское дело впервые явилось делом всей Руси. Куликово поле принесло Москве самодержавие».  

Нравственность народа определяется его религией. Как же оценивать нравственность исторических личностей, особенно отметившихся кровопролитиями? Забелин предлагает судить далекое прошлое не с нравственных понятий современности, а с понятий, присущих тому времени. Главным же критерием служит цель общего блага, которое включает в себя и благо индивида, как части целого.  

Если стремление к единству и общему благу суть положительные векторы истории, то это есть и критерий научного изучения. Именно этим объясняется пресловутая забелинская «похвала» Ивану Грозному, при котором самодержавие достигло своего апогея. Внимательное прочтение трудов и дневников Забелина раскрывает, что его оценка роли Иоанна Васильевича  не была столь однозначна, как ее имеют обыкновение представлять почитатели Грозного.

Первый  русский царь в его концепции является высшим представителем земской воли, сильнейшим выразителем целостности и единства Русский земли, боровшимся с эгоистической крамолой бояр. В тот период стали рушиться старые связи государя и боярства: дружинная идея, где князь был только первый воин, пришла в противоречие с самодержавной идеей, где государь был всевластный  господин.

Эпоху раннего Грозного Забелин определяет как попытку  всенародного и царева нравственного очищения через покаяние  и исправление земских нестроений, осуществлявшегося под влиянием сильным святителя  митрополита Макария.

Когда влияние святителя ослабло, «добрые дела обратились в злодеяния», а царь из «кающегося грешника» — в «ярого разбойника». Причину крутого поворота истории Забелин объясняет конфликтом царя с боярами, с которыми он заговорил «государственным языком» и обнаружил, что бояре думали не о государстве, а о своих старозаветных правах.  

В этом Забелин, принимая сторону царя, видел основной смысл опричнины,  приправленной бесчеловечным характером Грозного, который  «буйствовал» во имя великой идеи государства. Государственная идея победила Смутное время. Однако, по мнению Забелина, Грозный первым же посеял семена Смуты: он расстроил и  государственную машину, и порядок жизни, «вызвав после себя сильнейший протест». И в Смуте, как на поле боя, вышли две силы, которые движут историю: идея народного единства и общего блага боролась с эгоизмом и крамолою — бояр, самозванцев, вождей первого ополчения.

В 1961 году имя Забелина  стал носить  Большой Ивановский переулок,  который ведет
к Государственной Исторической библиотеке

Смута началась во дворце. Бояре с минуты смерти Грозного начали борьбу за свои «дружинные» права, не помышляя ни о народе — той силе, которой они кормились, ни об общем благе земли, совсем не уловив тенденции к формированию общеземских интересов, и в итоге «запродали родную землю». Боярская измена  стала причиной «политического банкротства» русского правительства.

Между тем как народ обнаружил такую нравственную силу и крепость гражданских устоев, которая смогла спасти Россию. Второй национальной силой стала Церковь. Спасение России в сознании народа не могло совершиться без особой Божественной благодати — так Забелин понимает явление Минину преподобного Сергия Радонежского.

Русь объединила идея защиты православия, на которую все силы общества откликнулись «родственно». На тот момент общество состояло из трех главных пластов: богомольцы (духовенство), служивые люди и «сироты» — народ, включая посадских людей. Избавление от Смуты было их общим делом: богомольцы подняли русские умы, поставив им ясную задачу — спасти православие в Отечестве. Служивые люди, ратники первого ополчения, собрались спасать Отечество, но из-за неспособности поставить интересы земли выше своего личного интереса провалили миссию. Слово оставалось за народом. И подвиг 1612 года стал  величайшим событием в русской истории потому, что он был  всецело народным делом.  

Забелин не сбился на утопическое нивелирование личности перед народом, хотя и отдавал народу безусловный приоритет. Общенародное великое дело, как Куликовская битва или нижегородское ополчение, растворяло в себе личности своих героев, но это не умаляет их роли и значения. «Дело последней жертвы» призывало людей честных и чистых, как Минин и Пожарский.

Первый «мог оскорбляться общественным злом», другой не был замечен в измене. Призыв Минина ради Отечества не пожалеть ничего Забелин называет высшим явлением нравственности. Нравственность воеводы он ценит выше его военного искусства.  И нижегородское ополчение одержало в первую очередь нравственную победу, сумев собрать города воедино на защиту земли.

Преодолеть свою рознь, «взять приступом собственную смуту — эта осада была несравненно мудрее осады Китай-города». Только благодаря нравственной национальной победе «дело меча стало делом второстепенным». Заслуга Пожарского и в том, что он призывал выбрать нового государя по общему совету, всей землею, «кого Бог даст из русских родов». Так был  избран Михаил Романов.

На таких примерах, как личности Минина и Пожарского, Забелин призывал воспитывать юношей, дабы они «не носились ветрами умственным и нравственными во всякую сторону», и призывал ученых не марать русскую историю  обличениями повального рабства и невежества, а показывать ее путеводные светочи, обучая патриотизму. Ибо «твердой опорой и неколебимой почвой для национального сознания и самопознания всегда служит национальная история».

Когда же образованное общество думает о своей истории как о примере варварства и мракобесия, такая история не может воспитывать героев. Самое лучшее — просто не знать такую историю, что большинство русских людей так и делает. Мечту Забелина о патриотическом воспитании корней воплотил Исторический музей, задуманный как «рассадник исторических знаний и средство к достижению народного самосознания».   

Москва, исполнив историческую миссию и отживая политический век, успела породить свой венец — Петра Великого. Он, а не Иван Грозный — любимейший государь Забелина. Для  него Петр — оселок, на котором поверяются люди: ненавистен он барам, «рожденным поедать чужие труды», человеку труда он дорог. Забелин  видел в эпохе Петра московские корни, а не антирусское начало. Петербург — порождение Москвы, выросший из внутренних потребностей России.

Петр развил московскую самодержавную идею в имперскую  диктатуру, и стал первым слугой государству. Он вырвал Россию из тьмы невежества, державшего русских людей в дремучем страхе перед всякой новизной, и из домостроевской старины с ее «насилием кулака», которую Забелин отнюдь не идеализировал, и потому не любил славянофилов за их моду на «спасительные» допетровские устои.

Петр сумел совершить революцию и в русской семье, высвободив личность из патриархальных цепей. Петр стал развивать европейскую образованность, которая прежде обошла Россию стороной, тогда как западная цивилизация выросла из наследства античной школы. Страна вышла на путь прогресса, на новый уровень исторического развития, но самодержавие, только усиленное  Петром,  осталось политической формой русского национального единства.  

Первую русскую революцию Забелин встретил с ужасом,  соглашаясь с известным психиатром Сикорским, что она есть результат общественной дегенерации. Злодейское убийство  великого князя Сергея Александровича потрясло его. «Россия на смертном одре!» — записал он в дневнике, — «газеты всяких направлений спешат совершить отходную по умершей». 

Осенью 1905 года он упрекал царя за бездействие, написав, что «забастовало прежде всего само самодержавие» вместо того, чтобы своей властной уздой укротить  революционный террор: «Зверь выскочил из клетки, широко почувствовал свободу и начал куролесить». Свободный и достойный гражданин может жить свободно, зверю нужна узда, нужно государство. Высшим благом для  России  Забелин считал патриотизм ее граждан, высшим злом — потерю национального духа и нравственности.  

Он  ненавидел всех, маравших Россию — и Льва Толстого, и Горького, а более всего — космополитизм и дешевый либерализм, которые стремятся «привести все русское в омерзение».  

Он умер от пневмонии 31 декабря 1908 года (13 января 1909 года). Перед тем, как похоронная процессия отправилась на Ваганьковское кладбище, гроб с телом Забелина обнесли вокруг Исторического музея. Тогда же его имя было присвоено Кремлевскому проезду между музеем и стеной Кремля.  

После революции память о нем была уничтожена, а в 1961 году имя Забелина стал носить Большой Ивановский переулок, который ведет к Государственной Исторической библиотеке.

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 4.8 (4 голоса)
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

Сколько интересных мыслей: "Христианство же наиболее полно выражало русские духовные идеалы, и благодатная нива ему была уготована существовавшими обычаями и представлениями" Я думаю, что интуитивно это многим прихидило в голову. Или вот идея "истинных человеческих отношений, и порицание горделивого возношения человека над остальными людьми, ненавидимое народом как нарушение братства". А мне кажется, что и идея о тайном делании добра, "пусть твоя левая рука не знает, что делает правая" также близка русской душе. Ведь если один человек, помогая другому, извлекает при этом хоть какую-то выгоду, ценность такого поступка в глазах русского человека уничтожается. "Боярская измена стала причиной «политического банкротства» русского правительства.

[ответить]

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...