О русских, походах и тонких мирах

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
[]

Недавно в издательстве «АСТ, Зебра Е» вышла книга «Русские походы в тонкий мир», включающая в себя повесть «Наедине с Россией» и латературоведчеcко-философское эссе «Метафизический образ России». В связи с выходом данной книги философ и публицист Юрий Сошин беседовал с ее автором, классиком современной  русской литературы, писателем и философом Юрием Витальевичем Мамлеевым.

Юрий Сошин. Юрий Витальевич, в Вашей книге Вы изложили точку зрения, что Россия есть духовно-метафизическая сущность, «космологическая Россия», что имеет отражение в других мирах, и наша Россия, та, в которой мы живем, есть один из слоев этой «космологической России». Эта концепция проистекает ли из религиозно-философских систем — из христианства, буддизма, индуизма или это лично Вы сами пришли к этому?

Юрий Мамлеев.  Хороший и важный вопрос. Учение о «космологической России» является частью всего учения о «России вечной»,  в которую входит ее первоначальная суть, как она дана в Боге, в Абсолюте, ее космологический уровень и наш уровень «земной России».

Учение о «космологической России» — мое собственное, оно вытекает из самой русской культуры и «русской идеи» России как духовной реальности.  Я немножко тут подключил общие восточные византийские учения о космологии, это не религия, это наука духовная.

И то, что я увидел в русской культуре и в России, не укладывается в рамки земного мира.  Россия грандиозна в своей духовной сущности, ее дух, ее душа  настолько стремится к выходу за пределы, к бесконечности. Как писал Волошин:

Сильна ты нездешней мерой,
Нездешней страстью чиста.
Неутоленной верой
Твои запеклись уста.

Дай слов о тебе молиться,
Понять твое бытие,
Твоей тоске причастится,
Сгореть во имя твое.

То есть эта мысль, это чувство, это ощущение того, что Россия духовно беспредельна, заложено во всей  русской культуре, если мы ее внимательно рассмотрим. Я привел стих одного из крупнейших поэтов России, где прямо говорится об этом, но доказательств этому сколько угодно. 

Я чувствую и в своей душе, и в России как таковой эту беспредельность, это отвращение к конечности, к завершенности, которое так характерно для западной культуры.  Для культуры русской характерно стремление выхода за какую-либо историческую завершенность, стремление идти дальше «в бесконечность». Отсюда — «русская тоска». «Русская тоска» — чисто наше явление. Это не грусть, не сожаление. «Русская тоска» — это скорее «грусть о невозможном».

Далее надо сказать о космологии восточной, византийской, буддийской, какой угодно. Все восточные учения, которые реально занимались космологией, имели представление, что если какая-либо идея не может быть воплощена в каком-либо виде реальности, в каком-либо ее срезе, к примеру, в земном мире, то эта идея должна обязательно воплотиться в других реальностях.

Ничего не пропадает даром: раз идея родилась, то она должна быть осуществлена. Раз идея родилась в Боге, как, к примеру,  «вечная Россия», то она должна осуществиться, осуществиться до конца. Отсюда вытекает неизбежность «космологических Россий». И это могут быть совершенно разные пласты. Об этом трудно говорить в газетной статье, но всему этому есть точное философское обоснование.

Юрий Сошин. Вы в своей новой книге, а именно в повести «Наедине с Россией» обрисовали своего рода идеальное общество, имеющее в основе своего существования духовное начало. Вы попытались там обосновать тезис, что все население, включая обывателей, должно иметь духовное начало в качестве главного императива индивидуального бытия. Можно ли сказать, что кризис современного мира, в котором мы живем, социальный, экономический, индивидуально-личностный — «человеческий», имеет в основе «мистический голод», материалистический гедонизм, и демистифицированное «духовное удушье»?

Юрий Мамлеев. Любой кризис имеет в своем первоисточнике духовные основы. И этот, сегодняшний кризис имеет в себе как основу кризис духовный. Он может в какой-то мере утихать, но в целом неизбежно будет продолжаться. В конечном итоге речь идет о смене цивилизаций. Но это другой вопрос.

Дело все в том, что в моей новой повести заложена идея о «идеальной России». Но эта «идеальная Россия» является никакой не утопией и не фантастикой, как могло бы показаться на первый взгляд.

Утопия это что-то отдаленное, фантастика — искажение реальности, а я в своем изображении основывался на реально существующих лучших качествах русской души, которые проявлены и в русской культуре и в русской жизни. Только в современной жизни и вообще в исторической жизни земной они минимизированы и сопровождаются всеми теми земными реальностями, которые свойственны нашему циклу бытия человечества — «кали-юге», «эпохе упадка», «падшему миру», если сказать по-христиански. Все это присутствует порой даже в карикатурных формах. Моральное, нравственное и общецивилизационное падение.

А я в своей повести изолировал Россию от «падшего мира», который окружает нашу Россию и который в нее неразрывно входит. Реально же никакая страна изолирована быть, естественно, не может: ни от стран, где явления упадка проявляются в наиболее карикатурных формах, ни от самого цикла кали-юги, в котором находится сейчас абсолютно все человечество.

Поэтому все изображенное в повести «Наедине с Россией» производит впечатление идеализации. На самом деле никакой идеализации нет: я просто «вырезал» черты, которые русской душе навязали не только современная цивилизация, но и космический цикл вообще. Но этот космический цикл, кали-юга, интересен тем, что в нем, несмотря на падение человечества, могут совершаться самые величайшие духовные открытия, которые могут не совершаться в «золотом веке». Но это тоже другой вопрос.

Таким образом, входящая в книгу повесть «Наедине с Россией» — это описание реальной России, от которой отрезан весь ужас современного мира. Вот и все. В нормальной русской семье, в отдельных группах людей, в различных общественно-культурных очагах мы видим такие же отношения, которые я описал в этой книге.

Я видел столько прекрасных людей вокруг себя, что я просто списывал с них все типы, изображенные в повести «Наедине с Россией». Но в ней есть и гораздо более серьезные моменты, связанные с изображением прорывов в космические реальности, с духовной реализацией человека.

Юрий Сошин. Подвопрос. Юрий Витальевич, Вы, как человек, долгое время живший в Америке, во Франции, можете ли сказать, что Россия является «духовным заповедником», в котором изначально сохранен как элемент массового сознания некий изначальный морально-духовный кодекс, в значительней мере ставший декларативным и формализованным там?

Юрий Мамлеев. Тут сказать очень трудно. Как Вы говорите, «морально-духовный кодекс» присущ абсолютно всем людям на Земле, где бы вы ни жили. Он задан имманентно. Иначе бы история человечества превратилась в абсолютный кошмар. А она превратилась «всего лишь» в частичный кошмар.

Что касается России, то в ней, конечно, духовное начало очень сильное, гораздо сильнее, чем на Западе. Но нельзя забывать об Индии, где сохранилось очень сильное духовное начало. Насчет Китая я не знаю, я просто не знаком достаточно глубоко с данной стороной вопроса.

Индусы считают, что примерно через тысячу лет после Рождества Христова Китай начал замедляться в духовном развитии. Но в Китае очень мощный этноцентризм. То, что сделали Лао-цзы и Конфуций для Китая, позволяет сохранять китайцам и себя как народ, и свое государство уже тысячи лет. Лао-цзы внес духовное начало, Конфуций социальное — все вместе дало духовную и цивилизационную стойкость. Индию же объединяет прежде всего духовное единство.

Конечно же, исламский мир. Он, по-настоящему, в глубоком смысле, закрыт для европейского мира. И конечно же, Латинская Америка. Возможно, именно ей принадлежит будущее, и именно она может дать новые основы духовно-социального порядка. Нельзя сбрасывать со счетов и Европу. Она не мертва, там уже растет сопротивление этому материалистическому одурению. Дух брезжит везде.

Мертвым в духовном плане не может быть ни одно живое существо. Есть в немецкой философии, и вообще в любой философии понятие о том, что «каждый народ есть мысль Бога о человечестве». Каждый народ неповторим и исключителен. Я же пишу о глубочайшей духовной реальности и неповторимости  именно русского народа. При этом под русским народом я подразумеваю всех, кто живет в русской культуре, в русском языке, кто любит Россию.

Русская культура еще не прочитана до конца, включая классиков. И в созданном мною учении о «России вечной» говорится о нашей неповторимости и духовной силе. А другие народы должны сами выдвигать свою идею, речь здесь не идет о том, кто хуже и кто лучше.

Надо сказать самое главное: среди народов может быть так, как и среди людей. Есть исключительные гении, как, например, Достоевский. Но ведь он не требовал для себя привилегированного положения. А также Толстой или Гоголь — сверхгении русской литературы. Они высказывали свои взгляды об отношениях между людьми, о своем личном отношении к людям. Но им в голову не приходило требовать каких-либо привилегий по отношению к себе.

То же по отношению к народам. Опасность выдвижения какой-либо национальной идеи состоит в том, что та или иная национальная идея — русская, китайская, индийская, иранская — исключительно великие по своей духовной сущности, но это не опасно, — опасно, если та или другая страна будет считать себя более привилегированной по сравнению с другими народами. Это чревато расизмом и фашизмом.

Фашизм вышел из европейского расизма. Расизм свойственен Европе, и фашизм свойственен Европе, и идея угнетения других народов. Всем известно, что это привело к гибели миллионов людей и гибели целых культур. Когда народ представляет себя как господина над другими народами — вот это действительно опасно.

Когда начинаются разговоры о своей особой исключительности, то это зачастую лишь прикрытие для сатанинского желания господства над другими, грубого материалистического желания подавлять, эксплуатировать и уничтожать. России это совершенно несвойственно. Никакой фашизм в России не может существовать.

А описываемая мной особая русская духовная сущность — это наша система отношений с Богом, не дающая нам, русским, права требовать господства над другими народами. Это исключено. Мы такие же, как все.

Даже когда был лозунг «Москва — третий Рим», он носил не колониальный, а религиозный характер.

Юрий Сошин. Я хотел бы еще спросить вот о чем. Те беды, которые выпадают на долю России в течении последнего столетия, те страдания, которые испытывала и испытывает Россия (а ведь мы еще многого не осмыслили, в частности трагедию 90-х годов, особенно духовный и мировоззренческий аспект этой трагедии), так вот, можно ли сказать, что все эти страдания есть подготовка России, очищение ее для выполнения некоей роли божественного высшего порядка?

Юрий Мамлеев. В какой-то мере, я думаю, это так. Хотя, с другой стороны, потери, нанесенные в результате большевизма с его атеизмом и материализмом, я имею в виду духовную сторону, очень велики. Но все в мире относительно, кроме промысла Господня и, если сказать просто, все это носит характер некого испытания на прочность. Россию закаливают, как металл, для придания прочности. Волошин об этом писал.

Юрий Сошин. Теперь я хотел бы коснуться проблемы индивидуального бытия. Вот герой Вашей повести Арсений Русанов через личную трагедию, ощущение жизненного тупика и духовный поиск приходит в относительно идеальный мир. Но возвращается назад, выбирая путь страдания. Можно ли сказать, что индивидуальное страдание человека и вообще страдание как таковое является условием духовного развития, очищения и раскрытия человеком своего внутреннего божественного начала?

Юрий Мамлеев. Это очень серьезный вопрос, в котором чувствуется мысли великих Достоевского, Толстого, да и всех русских классиков. Мой герой в финале должен выбирать, в какой России он хочет жить: в той идеальной России-победительнице или в исторической нашей земной страдающей России.

Он отвечает «космической душе», что он хотел бы жить и там, и здесь. Но он все равно возвращается из идеальной России в нашу Россию, ибо чувствует, что должен быть там, где люди страдают. Но о самом по себе страдании как о пути к духовным прорывам надо сказать следующее. Страдание бывает разным. Страдание, исходящее от социальных причин: от бедности, неустроенности и прочего подобного — не несет на себе духовного отпечатка и может привести даже к худшему состоянию, к нелепым революциям, погоне за иллюзорными ценностями.

Люди, создававшие великую русскую культуру XIX века, в материальном плане были людьми обеспеченными. Они не думали о хлебе насущном. Но страдание красной нитью проходило через их бытие. Страдания из-за краткости человеческой жизни, из-за наличия смерти, из-за болезней, проблем в любви к женщине. Эти страдания не связаны с проблемами социального порядка, они гораздо сильнее, чем страдания социального порядка.

И  преодолеть их нельзя, если человек не прибегает к помощи веры, православной, христианской или к помощи каких-то метафизических знаний, дающих духовную силу. Поэтому, по большому счету, страдание является стимулом к духовному прорыву. В космологических «золотых мирах», «мирах богов», очень мало возможностей для окончательного «прорыва», для достижения единения с Богом. Ибо нет стимула, нет страдания, все желания выполняются мгновенно. Нет дальнейшего духовного движения.

В мире людей другая ситуация. В норме считается, что должно быть 50% страдания на 50% радости, счастья. Человек из-за страдания неизбежно стремится познать себя и Бога, он неизбежно стремится вырваться из этого мира, который можно назвать очень тяжелым миром.

Но наличие страданий дает человеку очень выгодные позиции для духовного развития. В мирах ниже человеческого страдание превалирует и существа становятся рабами этого страдания, оно может даже поглотить и уничтожить духовную индивидуальность. В высших мирах нет зла, оно существует затаенно, поэтому нет желания для дальнейшего развития.

А человек в плане духовного развития находится как бы в идеальном положении. Поэтому даже в тяжелые периоды кали-юги, «падшего мира», человек может обладать огромным духовным потенциалом, огромными возможностями для духовного прорыва. Тем более нельзя забывать, что человек построен по образу и подобию божьему.

Юрий Сошин. И последний вопрос в отношении вошедшего в Вашу новую книгу литературоведческого  эссе «Метафизический образ России». В этой работе красной нитью проходит утверждение, что классическая русская поэзия пронизана идущим свыше ощущением бескрайности, беспредельности и бесконечности в своем стремлении к божественному идеалу. Сохраняется ли этот посыл в современной русской культуре? И как Вы оцениваете ее состояние?

Юрий Мамлеев.  Видите ли, современное состояние культуры, в том числе ее духовной составляющей, ужасно во всем мире. И этот процесс должен дойти до конца, только тогда произойдут настоящие изменения. Зло должно быть исчерпано до конца, должно произойти духовное падение до основ человеческой культуры. Кажется, что мы уже достигли дна, но это нам кажется. Может быть еще хуже.

Но в конечном итоге неизбежно крушение нынешней материалистической цивилизации, при которой формально религии сохраняются, но вытесняются обществом на маргинальный уровень. Сейчас очень черный период, но неизбежна смена цивилизаций.

В отношении России сейчас существуют одновременно светлая, духовная Россия и темная, бандитская, уголовная Россия, в маразме своем доходящая до последней  степени.

Но я чувствую, что потенциал России сохраняется. Народ русский сохраняется во всей своей глубине. Я опасался гибели России в 90-е годы, было ощущение, что она «попадает под пяту», становится на грань внешнего управления. 

Тогда была попытка сделать ее колонией, в широком смысле этого слова, включая духовную колонизацию. Но, я тут скажу свое мнение, с приходом Путина все кардинально изменилось. Хотя осталось огромное количество язв, ран, нанесенных России. Эти раны сохраняются. Но для России главное — сохранение независимости, прежде всего духовной. Самое опасное — мировая русофобия, существующая в Европе и в Америке.

Это прежде всего политическая русофобия, существовавшая и в России, особенно в 90-е годы. Но я думаю, что если Запад изживет в себе эту русофобию, откажется от амбиций уничтожить Россию или низвести ее до уровня колонии, если он  поймет Россию и станет относиться к ней по-другому, то тогда в мире все изменится к лучшему.

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 5 (4 голоса)
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

В целом интересно, хотя есть вопросы. Про "русскую тоску": -- Недуг, которого причину -- Давно бы отыскать пора, -- Подобный английскому сплину, -- Короче русская хандра ...

"Люди, создававшие великую русскую культуру XIX века, в материальном плане были людьми обеспеченными. Они не думали о хлебе насущном. " -- А Достоевский, Левитан, Пушкин весь в долгах?

"Видите ли, современное состояние культуры, в том числе ее духовной составляющей, ужасно во всем мире. И этот процесс должен дойти до конца, только тогда произойдут настоящие изменения. Зло должно быть исчерпано до конца, должно произойти духовное падение до основ человеческой культуры." -- До основ человеческой культуры - это как? А у культуры только и есть одна - духовная составляющая... Да и вообще у всех народов культуры разные и не стоит их смешивать в одну "мировую" культуру - её просто нет.

[ответить]

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...