Реванш Умника над Странником. Повесть о просвещенном авторитаризме

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
[]

Окончание. Начало см. Странник Андропов. Остров просвещенного авторитаризма.

Читатели советского времени воспринимали ОО как антитоталитарную повесть. На самом деле, это произведение - может быть, наиболее жесткое и откровенное в отечественной литературе оправдание несвободы, сохранения тоталитарного контроля над большинством с целью его управляемости в интересах избранного меньшинства.

«Хаос, рожденный преступной войной, едва миновал, но последствия его тяжко ощущаются до сих пор».

Повести «Обитаемый остров» не очень повезло в эпоху горбачевской перестройки.

В те бурные годы о Стругацких стали понемногу забывать. С одной стороны, они сумели до крайности раздражить сочувствующих возрождению православия молодых интеллектуалов своим романом 1988 года «Отягощенные злом», который умудрились выпустить аккурат к 1000-летней годовщине крещения Руси. С другой стороны, как можно догадываться по некоторым замечаниям посвященных людей[1], политические взгляды братьев начали несколько расходиться. Аркадий никогда не отрекался от коммунизма, при всей своей ненависти к советским порядкам. Борис явно был радикальнее. Единой линии по отношению к СССР и демдвижению выработать не удавалось. За подписью братьев за годы перестройки вышло несколько довольно бесцветных публицистических статей (http://www.rusf.ru/abs/ludeni/publ-1.htm), которые весьма плохо проясняли их позицию по конкретным политическим вопросам того времени.

Впрочем, думаю, главная причина временной неактуальности Стругацких была в другом - политическую бурю рубежа 1980-90-х было сложно соотнести с мифами «прогрессорства» и «просвещенного авторитаризма». «Прогрессоры»[2] и комконовцы отошли куда-то в тень. Их место заняли народные борцы с проклятым режимом, ведомые неожиданно ушедшими в оппозицию бывшими членами и кандидатами в члены Политбюро. Перестройка выглядела как своего рода реванш Умника над Странником. Все выходило в точности по сюжету «Обитаемого острова». Младший член партии Свекра-А.Н. Шелепина, ее наиболее талантливый идеолог, Умник-А.Н. Яковлев быстро перекрасился в либерала и противника тоталитаризма, чтобы с помощью Максима-демократического движения одолеть своих противников и остаться на вершине власти. Для этого первым делом он разрушил Центр системы излучения, взял под контроль машину государственной пропаганды и, по завету героя Стругацких, попытался использовать ее «для перевоспитания народа в духе гуманности и высокой морали».

Впрочем, торжество Умника оказалось недолгим. После 1991 «прогрессоры» вновь вернулись во власть, только уже изрядно помолодевшие, с новыми лозунгами и новыми обещаниями. И читающая публика почти немедленно вспомнила о Стругацких - с этого времени начинается второй, до сих пор не спадающий вал их популярности.

Свою вторую жизнь обрел и «Обитаемый остров». В контексте реалий начала 1990-х повесть стала представляться не столько памфлетом против брежневского застоя с разнообразными аллюзиями на тему подковерных битв внутри Политбюро, сколько вдохновенным пророчеством о постсоветской, постимперской России. Только тогда читатели заметили, что в «Острове» основное действие происходит в распавшейся империи, которую после разрушительной мировой войны постиг крах. От страны Отцов отделились Хонти и Пандея, причем отношения с Хонти - «бывшей провинцией старой империи, провозгласившей независимость в тяжелые времена» - оказались осложнены колониалистскими устремлениями Отцов, их желанием «вернуть гадов в лоно, предварительно наказав».

Конечно, сегодня все эти ассоциации проявляются еще в большей степени, поскольку проецируются на экономический конфликт России и Украины, а также на летнюю войну с Грузией. Сходство с нынешним состоянием дел усиливается еще и по причине подчеркнутого в повести капиталистически-олигархического характера диктатуры Отцов, лидер которой, некто Папа, представлен в ОО «крупнейшим потомственным финансистом, главой целого клана банкиров и промышленников».

Короче, в выведенной Стругацкими стране Отцов ельцинская, а затем уже и путинская Россия неожиданно обнаружила саму себя. Существовала даже конспирологическая теория, согласно которой «Обитаемый остров» явился зашифрованным посланием КГБ будущим поколениям россиян - вот к чему в конце концов должна прийти наша страна в результате перестройки. Версия, конечно, скорее оригинальная, чем убедительная, однако выдвинувший ее политолог и театральный режиссер Сергей Кургинян в году 1995 представил в доказательство шестичасовой спектакль по повести Стругацких. Смотреть это действо было не всегда легко, однако общее впечатление спасали совершенно неожиданные совпадения. То что рассказ о башнях излучения сопровождался трансляцией ельцинского телевидения - в этом не было ничего удивительного. Однако эффект инсайта возникал в тот момент, когда раскрывался заговор государственной прокуратуры о подрыве башен.

Напомню, что Максим, которого аборигены планеты часто называют Горцем, оказался втянут в откровенную провокацию по уничтожению башен. Эта провокация организовывалась для того, чтобы запечатлеть на телеэкране ужасающие преступления «выродков» и продемонстрировать их оболваненным гражданам. Так вот, сразу после того, как актер, исполнявший роль заместителя Умника, сообщал, что нападение на башни представляло собой «ловушку государственной прокуратуры», на сцене включался телевизор, и зрители спектакля могли видеть хорошо знакомые им кадры октября 1993 года, когда Горец-Хасбулатов на волне народного возмущения звал собравшихся у Дома Советов взять штурмом Останкино. После этого поворота оставшиеся четыре часа постановки просматривались уже на одном дыхании, с неослабевающим интересом[3].

Приход к власти реформаторской команды Егора Гайдара со товарищи, конечно же, немедленно пробудил новый интерес к творчеству братьев в целом и «Обитаемому острову», в частности. Прежде всего, и сам Гайдар и его коллеги по правительству охотно принимали наименование «прогрессоры». И, вправду, «прогрессорами» им было называться более с руки, чем «демократами», в особенности после авторитарного поворота 1993 года. И после того, как Ельцин, с которым была вынуждена связать себя команда реформаторов, памятной ночью декабря 1993 года из популистского лидера, вождя толп и любимца миллионов, превратился в президента благополучного меньшинства.

Немедленно выяснилось, что Гайдара и семью Стругацких скрепляют матримональные узы, и даже, более того, свою профессию экономиста Гайдар выбрал под влиянием прочитанного в детстве «Обитаемого острова». «Я, собственно, решил заниматься экономикой, - говорил Гайдар в эфире «Эха Москвы» в августе 2005 года, - после того, как прочитал в финале «Обитаемого острова» диалог между Странником и Максимом, где он говорит ему: да ты, вообще понимаешь, что в стране инфляция? Ты,- говорит,- вообще знаешь, что такое инфляция? После этого я твердо решил разобраться

АНС умер, не дожив всего несколько дней до назначения своего зятя заместителем руководителя правительства Российской Федерации, и он уже не мог никак прокомментировать его деятельность. Зато БНС примерно с 1994 года весьма активно высказывал свои взгляды на текущие события, неизменно подчеркивая верность тому курсу, который избрала команда реформаторов. Следуя гайдаровскому курсу, БНС выразил поддержку не только расстрелу Белого дома и чубайсовской приватизации, но также и первым действиям Путина в 1999-2000 г., включая вторую чеченскую войну. Только в самые последние годы БНС начал занимать более критическую в отношении путинского режима точку зрения, присоединяясь к либеральной оппозиции в отношении к аресту Ходорковского, помилованию Бахминой и т.д.

На фоне этих вполне системно либеральных (можно сказать, правоверно СПС-ных) взглядов несколько странно смотрятся последние художественные произведения Бориса Стругацкого, которые он в отрыве от своего брата издал под псевдонимом С. Витицкий. Обе эти книги - «Поиск предназначения» и «Бессильные мира сего» - требуют отдельного разговора. Обратим внимание только на проявляющийся в этих сочинениях сюжет о странном переплетении новой российской демократии и старых советских спецслужб. В первом из романов показывается, что миссия одного из признанных деятелей российской демократии, защитника Белого дома в 1991 году, состоит исключительно в поддержании жизни истинного любимца судьбы, руководителя какой-то тайной спецслужбы, проводящей секретные эксперименты по производству человеческих клонов. Автор, впрочем, не столько возмущается проклятой судьбой, благоволящей к осколку проклятого прошлого, сколько издевается над наивностью нового «демократического вождя», возомнившего себя Пророком и Мессией. Вообще, для идеолога российского либерализма интонация несколько необычная.

В «Бессильных мира сего» БНС под маской С. Витицкого снова возвращается к теме «секретных экспериментов» спецслужб, в данном случае - уже сталинских. По сюжету романа, в результате каких-то гулаговско-бериевских опытов, два человека, включая главного героя, освободились от гена старости и обрели чудодейственные способности. Один из людей, своего рода alter ego автора, пытается вернуть команду учеников, разбредшуюся в годы реформ по разным конторам, для обеспечения победы на выборах правильного кандидата. Однако способы возвращения заблудших он выбирает явно неконвенциональные: одного из персонажей в самом начале произведения поcланцы alter ego жестоко, по-гестаповски, пытают, сжимая щипцами его мизинец. Цель у посланцев самая благородная - заставить этого товарища бороться (посредством своих сверхспособностей) на выборах против Генерала и за Интеллигента. О методах прогрессивных пиар-технологов предоставим судить благонамеренному читателю: «Все происходило по хорошо продуманному и не однажды апробированному сюжету. Все совершалось правильно. Непослушному человеку вдумчиво, аккуратно, умело и со вкусом давили пальцы, причем так, чтобы обязательно захватить основания ногтей. Человек кричал. Вероятно, человек уже обмочился. Человеку преподавали серьезный урок, и человек был расплющен и сломлен. Что, собственно, в конечном итоге и требовалось: человек в совершенно определенной кондиции

В общем, технологии Неизвестных Отцов кажутся невинной забавой на фоне игр духовных руководителей «либеральной элиты». Жаль, что среди армии поклонников Стругацких не нашлось никого, кто был бы способен хотя бы прокомментировать идейное содержание повестей младшего из братьев. И хотя С.Витицкий - это и не Стругацкие, но то, что нашло столько яркое выражение в книгах Бориса, увы, уже имплицитно присутствовало в произведениях, подписанных именами обоих братьев. Равно как и сегодняшняя политическая позиция БНС - едва ли не логический вывод из того мифа о «просвещенном авторитаризме», который с таким блеском запечатлел себя на страницах «Обитаемого острова».


«Ваше дело было - сидеть в уголке и ждать, пока я вас поймаю»

Мой личный интерес к Стругацким не был ни в малейшей мере предопределен любовью к научной фантастике как таковой. Этот интерес возник в середине 1990-х, и он был связан исключительно с политической актуальностью произведений братьев для понимания тех реформ, которые осуществлялись в нашей стране с момента прихода к власти правительства Ельцина-Гайдара. И нужно сказать, что чтение братьев сыграло огромную роль в становлении моего политического мировоззрения, в смысле сознательного отталкивания от тех идей и тех рецептов, которые предлагались в повестях наиболее популярных советских фантастов.

Я никогда не испытывал никакой ностальгии по коммунизму, и тем не менее тот путь реформ, который был избран гайдаровским правительством и который в определенной степени продолжается до сих пор, казался мне не столько ошибочным, сколько порочным в самом своем основании. И Стругацкие помогли ответить на вопрос, в чем был основной порок, проклятое родимое пятно субкультуры российского либерализма. Проблема была не в том, что эта субкультура решила переделать всю Россию на свой лад, а в том, что она с самого начала отказывалась от этой задачи. Проблема была не в том, что Стругацкие приветствовали «прогрессоров» как своего рода «национальных модернизаторов», способных обеспечить нашей стране рывок в будущее. Проблема была в том, что Стругацкие развенчивали «прогрессоров», что они не видели никакого прока в том, чтобы задавать «рывок в будущее» социуму в целом, что они гарантировали этот рывок лишь избранному привилегированному меньшинству, предлагая всем остальным идеал «просвещенной диктатуры», с «башнями» или же без них.

Все эти выводы лишь в небольшой степени касаются «Обитаемого острова». Элитаристские идеи Стругацких отлились в четкие последовательные формулы чуть позже (впрочем, уже в более раннем произведении «Трудно быть богом» мы видим стремление внешних наблюдателей не столько спасать социум, сколько отдельных интеллектуалов спасать от социума). Но подобная избирательность в плане спасения присутствует уже и в «Острове» - интеллигенты собираются в свободном от излучения Департаменте, а все остальные, как сообщает Странник, указывая на безропотно выполняющего его распоряжения бывшего ротмистра Чачу, «готовы, они всегда были готовы». Иначе говоря, остальные вполне могут посидеть и под «излучением».

Читатели советского времени воспринимали ОО как антитоталитарную повесть. На самом деле, это произведение - может быть, наиболее жесткое и откровенное в отечественной литературе оправдание несвободы, сохранения тоталитарного контроля над большинством с целью его управляемости в интересах избранного меньшинства. Допускаю, впрочем, что между братьями во время создания повести существовали серьезные расхождения: ведь почти каждая книга зрелых Стругацких всегда представляла собой своего рода идейную полемику между АНС и БНС, спор наивного комсомольского гуманизма и холодного индивидуалистического рационализма. По мере движения от 1960-х к 2000-ым последний раз за разом наступал и брал верх. «Открытый финал» ОО и других лучших повестей Стругацких - признак хрупкого равновесия в этой растянувшейся на три десятилетия идейной борьбе с предсказуемым исходом.

Предсказуемым - потому что уже и в гуманистическом оптимизме старшего Стругацкого был свой изъян, который проявился столь выпукло в образе Странника. Проблема состояла не столько в оправдании авторитаризма как такового, имеются в истории случаи, когда авторитаризм не только возможен, но и необходим, когда демократический строй предопределенно ведет страну к катастрофе, когда общество еще не способно порождать само из себя политическую власть, и когда власть сама оказывается вынуждена перестраивать и создавать (почти искусственно) заново общество. Грех Стругацких состоял не столько в апологии диктатуры, сколько в поэтизации иноземного контроля. Необходимое и уже почти что неизбежное реформирование советской системы предстало в их изображении в виде благотворного воздействия одной, более высоко организованной цивилизации на другую, отсталую, взрывоопасную, и потому требующую дисциплинарного воздействия и жесткого репрессивного подавления. Подобная реформа сразу же теряла национальную рамку и оттого немедленно утрачивала национальный смысл.

Когда я прочел Стругацких, меня ужаснула сама мысль, что Россию пытается преобразовать команда людей, у которых в сознании наличествует вот такая модель страны и своего положения в ней. Сразу же стало понятно, что ничего хорошего реформа с такими реформаторами России не принесет, что единственная цель подобного реформирования будет состоять в превращении нашей страны в донора сырья, мозгов и тел для высшего и лучшего мира.

За последнее десятилетие отечественная фантастика в лице Вячеслава Рыбакова и его последователей сделала очень многое для деконструкции вот этой «псевдопрогрессорской» модели Стругацких, для замены ее иной, национальной или, точнее, цивилизационной в своей основе модели. И в какой-то степени результатами этой духовной эволюции воспользовался нынешний российский режим, как будто прямо, желая разорвать цепь ассоциаций с героями Мира Полдня, окрестивший себя «суверенной демократией»...

...Чтобы помимо всего прочего дать будущим оппонентам повод вновь гадать о том, с кем из нынешних руководителей можно проассоциировать каждого из Неизвестных Отцов. И кого из них следует вывести в новые Странники, в новые «просвещенные диктаторы», которые уже сейчас «тщательно, бережно, с учетом всех возможных последствий» «готовят спасение этой несчастной» страны. Спасения, в котором спасаемые не только не должны принимать никакого участия, но о котором им, видимо, никогда не придется даже узнать.

 

Январь 2009 г.[4]

- Бред интеллигентский, - старшему уже сорок, они с младшим сидят в уютной кофейне и, согласно поругав первую часть экранизации «ОО», обсудили финансовый кризис, избрание Обамы, последние сборники Еврокома, а затем вернулись к разговору о Стругацких, к своей любимой теме на протяжении последних полутора десятилетий.

- Отчего же бред? - спрашивает младший, впрочем, без особого энтузиазма. Тема довольно приелась.

- Да вот оттого! - старший в своем стиле. Есть вещи, которые не меняются. - Ха! Ты посмотри туда. За соседним столиком сидят две молодые женщины, курят тонкие сигареты, потягивают мокко и говорят... да ясно, о чем говорят эти обладательницы крашеных волос, изящного маникюра, телефонов Virtu и долгов по кредитам.

- Слушай, - ухмыляется младший, - ты не отвлекайся.

- А я отдыхаю, - смеется старший. - Выходной... Мы вот тут обсуждаем модели Злотникова, Рыбакова, Михайлова, Дивова, Плеханова...

- Жукова, - подначивает младший. Он тоже в своем стиле.

- Угу, - охотно улыбается старший, - и Жукова тоже... Ты никогда не задумывался, почему Дерипаску ненавидят больше, чем Сороса? Да потому что он местный, автохтонный, твоими словами говоря, мужик местный вонючий. Обычный парень из города Саяны, выпускник МГУ, теперь вот так называемый олигарх, человек, кое-что определяющий... Понимаешь, не чужой, не инопланетный, а свой, русский. И дело не в том, каково реальное влияние Дерипаски, дело в том, что у интелей, так, кажется, называли революционеров из «Хищных вещей века», неместных Странников не осталось. Чаяния нашей интеллигенции по поводу безнадежности этой страны, как они говорят, не оправдались. Чаяния чаяниями, а жизнь жизнью. Вонючая жизнь, но наша. И всяк, кто ответственность на себя взял, тот и Странник. И никакой не чужой. Свой. Прорвемся, брат, понял? То-то... Слушай, а помнишь...

Они помнили. Помнили, что в 80-е годы модель Стругацких была актуальна. Интеллигенция жаждала чуждых Странников (ни в коем случае не своих, не местных!), Дерипаска жил в Саянах и еще не доехал до Москвы, Путин был разведчиком, Ельцин делал вид, что ездит в автобусе, Горбачев и Рейган переворачивали мир вверх тормашками, «Голос Америки» выходил из моды... и всем-всем казалось, что вот-вот... Почти всем. Но не им. Не старшему и не младшему. Прошли 80-е и 90-е, отшумели 1991-й и 1993-й, 1998-й, 1999-й и 2000-й, кстати, оказалась фуфлом проблема 2000, впрочем, как и проблема 2008... Старший и младший наблюдали. И все оставалось на своих местах. Все было так, как и должно было быть.

- Ты Харитонова забыл упомянуть, - хмыкает младший.

- О, да, точно, - расплывается в улыбке старший, закуривает и жестом подзывает официантку. Друзья заказывают один каппучино и один американо. Старший игриво подмигивает блондинке за соседним столом, та улыбается в ответ. В диалоге возникает пауза, вполне комфортная для обоих. Старший курит. Младший отвлекается на прочтение электронной почты на смартфоне. За окном падает легкий январский снег. В мире прогрессирует финансовый кризис. Путин и Тимошенко договорились о цене на газ. Через пятнадцать минут друзья начнут смотреть на часы, еще через пять минут позовут официантку и попросят принести счет, потом минуты три будут спорить за право его оплатить. Уходя, старший подмигнет блондинке за соседним столиком, тянущей очередную тонкую сигарету...



[1] В том числе биографа братьев писателя Анта Скаландиса, выпустившего в свет увесистый том их жизнеописания.

[2] Этот термин появляется только в «Жуке в муравейнике», но, безусловно, он может быть вполне применим к Страннику из ОО.

[3] И все же - подобные «совпадения» следует приписать скорее художественному дару писателей, чем прозорливости их мифических «кураторов».

[4] Сообщено Максимом Жуковым.

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 4.3 (6 голосов)
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

Когда создают художественное произведение, в основном содержании всегда  выражается подсознание, несмотря на все усилия рассудка.

А в сознании и подсознании русской элиты всегда сидело отношение прогрессора к своему народу - "образованная и одухотворенная"   элита среди "темного" народа, которого обязательно надо поднимать.

А теперь такое отношения к своему народу стало   родным и для части гуманитарной интеллигенции.  Это просто сеанс саморазоблачения элиты. Чтобы изучать элиту надо предоставить все условия для творчества всем её представителям - их просветит как рентгеном.

[ответить]

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...