Мальчики-мажоры

У Тодоровского-младшего, ребенка советской элиты, получился правдоподобный и честный фильм, о том как отрываются, а потом взрослеют дети советских элит. Никакого бунта нонконформизма в "Стилягах" нет. Бунтовать против ветки, на которой сидишь, нелепо как-то. В итоге мы получили красивую ностальгическую картинку. С песнями, танцами, ретро-нарядами и видами Москвы пятидесятых годов. Веселый новогодний карнавал, коктейль из романтики, музыки и грусти.

Серый комсомольский патруль в вечернем парке проводит облаву на пеструю толпу стиляг. Главный герой с советским именем Мэлс (Маркс-Энгенльс-Ленин-Сталин) пускается в погоню за прекрасной Акиньшиной, Акиньшина (которую в фильме зовут Полина) бросает его в пруд, герой в нее мгновенно влюбляется и больше не смотрит на комсомольского лидера Катю. Вместо этого Мэлс ночами разгружает вагоны, зарабатывает денег на пестрый импортный наряд, учится модному слэнгу, танцует и играет на саксофоне в кабаках, таки добивается Полины, отвергает комиссара Катю, вылетает из комсомола, продолжает играть на саксофоне, растит вместе с Акиньшиной прижитого ей афроамериканенка, погружается в прелести быта, узнает, что в Америке люди одеваются по-другому, а под конец идет по Тверской и поет в окружении неформалов разных эпох. Вот, собственно, и весь нехитрый сюжет "Стиляг".

Антисоветского фильма не вышло. Уж большо карамельно-фанерным получился тоталитаризм. Рекламно-клиповая концепция ярких пятен на фоне унылой серой массы приводит к тому, что вся реальность кажется скорее фантастической, чем исторической.

Если уж яркий - то будто яблоки из йогурта "Данон". Если серые - то все на один пробор, никакого другого цвета.

Даже те, кто не застал это время, наверняка видели фотографии дедушек и бабушек. В цветастых платьях и в строгих костюмах, на отдыхе и на работе. Умом-то мы понимаем, что послевоенные годы те еще выдались, но верить как-то не хотим. Возможно, из-за той же картинки - яркая и красивая, она изначально настраивает на что-то доброе и смешное.

Удивительно дело, но на фразе отца одного из стиляг, что он держит чемодан с самым необходимым на случай, если приедут и заберут, весь зал хохотал. При продолжении диалога о том, что дядю Адика забрали лишь за имя Адольф, а некоторые так вовсе непонятно за что сидели, зал ржал еще громче. Молодой и пожилой аудитории было в кинотеатре примерно поровну, к слову. Даже хиты русского рока, изначально ассоциирующегося с антисоветской борьбой, нисколько делу не помогли.

Впрочем, выбор саундтрека фильму скорее вредит. Наиболее запоминающиеся "Скованные одной цепью" в исполнении обязательно серого комсомольского актива сразу отсылают нас к пинкфлойдовской "Стене". Вещь, конечно, чрезвычайно сильная, но столько раз уже цитировавшаяся, что даже как-то и неловко. Куда круче было б, если всю музыку, нет, не писали - признаемся честно, способных достойно вытянуть фильм композиторов у нас попросту нет, - а заимствовали из тех же пятидесятых годов. Вместо "Человека и кошки" могла бы прозвучать любая послевоенная песня, вместо тех же "Скованных" - комсомольский хор, ну а стиляги пели бы не "Чайфов" и "Браво", а реальные американские хиты того времени.

У Тодоровского-младшего, ребенка советской элиты, получился правдоподобный и честный фильм, о том как отрываются, а потом взрослеют дети советских элит. Когда вернувшийся из США сын дипломата Федор-Фред рассказал, что в Америке стиляг не существует - он, конечно, преувеличивал. Свои "стиляги" были везде. Вот только - удивительное дело - то, что там считалось уделом маргиналов, у нас всегда было признаком элитарности. В каких-нибудь "Грязных танцах" девушка из состоятельной благополучной семьи связывается с каким-то учителем танцев из дома отдыха. И рок-н-ролльничают там дети простых рабочих, тогда как респектабельное общество такой стиль жизни осуждает. В "Стилягах" же главный герой из коммуналки оказывается в обществе детей-мажоров фактически случайно.

У Фреда, как уже говорилось, папа дипломат. Отмажет в случае чего. У Боба, молодого врача из еврейской интеллигентной семьи, квартира также поражает своими размерами. Да и у Полли мать - крупный руководитель, отсюда и американские шмотки в гарберобе.

Детишки веселятся в узкой компании, за папины деньги входят в закрытые рестораны, хулиганят вовсю, но, как только придет пора - образумятся, женятся на ком-нибудь из своего круга и пойдут по родительским стопам.

Как и сейчас, принимают в подобную компанию исключительно по одежке. Чтобы стать "стилягой", необходимо прежде всего соответствующе одеться. А уж потом танцевать, разбираться в джазе и играть на саксофоне. Без кока и узких заграничных брюк ты хоть обыграйся - никто тебе руки не пожмет. Как несколько позже для прохода на квартиру требовались вареные джинсы, ну а теперь вот - новой коллекции Zegna. И пусть даже вечеринка посвящена выставке современного искусства, в котором ты разбираешься лучше всех, без Zegna ты всего лишь примазавшийся лошок.

Авторы журнала "Крокодил", сравнивая стиляг с разряженными обезьянами, были по-своему правы - любое подражание Западу выглядит у нас каким-то нелепым цирком. Да тот же саундтрековый "русский рок" - такая же вторичная поделка на коленях, как канареечные наряды стиляг.

Собственно, сам режиссер иронизирует над этим словами остепенившегося Фреда: мол, если в таком виде вы покажетесь на Бродвее, то вас через два перекрестка заберут в сумасшедший дом. Давно ли, впрочем, у нас символом роскоши и элегантности выступал стиль итальянского сутенера? И многие ли сейчас, как поумневший Фред, понимают, что настоящая элегантность - в качестве тканей и лекалах, а не в бирочках напоказ?

Впрочем, стиляги взрослеют, и, как и любых других молодых субкультурщиков, их поглощает быт и решения взрослых проблем. Тогда-то и становится очевидно, что дело не в прическе и не в модели брюк. И для того, чтобы жить, как тебе хочется, недостаточно просто играть и танцевать в секретных местах. Да и с маленьким ребенком уже не выпьешь и на саксофоне дома не поиграешь.

Никакого бунта нонконформизма в "Стилягах" нет. Бунтовать против ветки, на которой сидишь, нелепо как-то. Оно, может, и к лучшему - в итоге мы получили красивую ностальгическую картинку. С песнями, танцами, ретро-нарядами и видами Москвы пятидесятых годов. Веселый новогодний карнавал, коктейль из романтики, музыки и грусти. И непременно смазанный похмельем конец - легкая головная боль и светлые воспоминания о вчерашнем.

См. также: Стиляги: клюква-ягодка, полимеры, человек играющий

• Добавить комментарий