Суд Божий об Отечестве

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
[]

В марте 1584 года Иван Грозный c крыльца Благовещенского собора  увидел в небе над Москвой крестообразную комету и принял  это за предвещение скорой смерти. Оказалось, мрачное  знамение было явлено для всей русской земли. Священная топография событий Смутного времени  сохранилась в Москве.

Апрель 1605 года. Кончилось недолгое, но тяжкое царствование Бориса Годунова, с его опалами, страшным голодом и народной мечтою о «справедливом царе». Войско Лжедмитрия I стояло у московских рубежей. 1 июня Гаврила Пушкин, предок поэта, зачитал потрясенным москвичам  на  Лобном месте грамоту самозванца, где он объявил себя чудом спасшимся царевичем Дмитрием, готовым занять свой престол и дать народу защиту.  Узнав, что Годунов посылал убить царевича Дмитрия, а вместо него убили какого-то поповского сына, народ ворвался в Кремль, и наследника Федора Борисовича с матерью взяли под стражу. Через несколько дней их убили и отвезли тела в Варсонофьевский монастырь на Сретенке, где хоронили только безродных и бездомных нищих. Позднее туда же перезахоронили и самого Бориса Годунова.

20 июня Лжедмитрий вошел в Москву по Серпуховской дороге.  Столица встречала его с колокольным звоном, отовсюду неслись крики«Дай Господи, государь, тебе здоровья!»  На Лобном месте духовенство отслужило молебен, и «царя» благословили иконой. Однако сразу же почуяли недоброе. По легенде, когда  самозванец торжественно ехал в Кремль, поднялся  страшный вихрь, и в Спасских воротах в лицо Лжедмитрия  плеснуло песком, а колокола Софийской церкви в Замоскворечье вдруг зазвонили сами собой. Неладное случилось и в Кремле. Самозванец благочестиво прошел в Архангельский собор и долго плакал на могиле своего «отца» Ивана Грозного, но с ним в храм бесцеремонно вошли  иноземцы, а польские музыканты весело били в литавры  и играли в трубы под пение псалмов.

И скоро в души москвичей закралось подозрение об истинности царя. Он совсем не был похож на русского, не посещал храм, не читал молитвы, не соблюдал постов, не носил бороду,  не спал после обеда, не любил баню, одевался на западный манер, а  главное – весьма жаловал иностранцев и питал  симпатию к латинской вере. Легенда гласит, будто бы он  намеревался устроить в основании столпа Ивана Великого костел. К тому же он женился на католичке Марине Мнишек. Правда, в Успенском соборе она захотела «по русскому обычаю» приложиться к Владимирской иконе, но не смогла дотянуться из-за крошечного роста, и ей подали скамеечку. Надменная свита тоже не понравилась москвичам: гости всячески выказывали свое европейское превосходство и были очень неравнодушны к русским женщинам, которых они иногда вытаскивали прямо из карет.  Народ был разочарован.

Ранним утром 17 мая 1606 года ударил колокол храма Илии Пророка в Китай-городе, и за ним ударили в набат по всей в Москве.  На Лобное место бросили труп самозванцы, в «личине», с дудкой и с медной монетой в руке - платой за его игру. Через три дня его отвезли в убогий дом за Таганкой, куда свозили тела всех безвестных покойников, умерших без покаяния. (Теперь на том месте стоит знаменитый Покровский монастырь.) Скоро поползли слухи, что привидение Лжедмитрия бродит по московским улицам, что его тело вдруг нашли на другом кладбище. Тогда его сожгли в селе Котлы близ Коломенского, и выстрелили пеплом из пушки на запад, откуда пришел на Русь самозванец.

19 мая 1606 года на Лобном месте был «выкрикнут» на царство боярин Василий Шуйский, который тут же велел принести в Москву из Углича мощи св. царевича Дмитрия, дабы обезопаситься от самозванцев впредь.  Но слухи о том, что истинный царевич жив, не утихали. Едва справились с «воеводой царя Дмитрия» – Иваном Болотниковым, выбив его из Коломенского, как  в 1608 году под Москвой  появился очередной самозванец, выдавший себя за «чудесно спасшегося»  царя Дмитрия, -  то есть за Лжедмитрия I, вместо которого якобы был убит другой человек. Марина Мнишек признала его своим «законным мужем». Второй Самозванец получил прозвище «Тушинского вора», поскольку разбил стан в подмосковном селе Тушино, куда бежали все недовольные Шуйским. Там  был построен деревянный «царский дворец», и по легенде, однажды «государь» предстал перед народом в шапке с бриллиантами, сверкавшими на солнце. С тех пор будто пошло  выражение «На воре шапка горит». Немногие верили самозванцу, зато многие охотно пользовались положением. Кто-то неоднократно переходил от Вора к Шуйскому и обратно, всякий раз получая награды «за верность». Шуйский обещал вольную тем холопам, кто покинет стан самозванца, и холопы ринулись в Тушино, чтобы уйти оттуда к Шуйскому и получить свободу. Московские купцы возили туда продукты, товары, хороня денежки в кубышку от налогов, и в ожидании неминуемого кризиса припрятывали хлеб, чтобы поднять на него цены. Москва стала полярной, как в войну: одни разживались на национальной беде, другие готовились защищать Отечество.

Под  натиском второго Лжедмитрия Шуйский в 1609 году обратился за военной помощью к Швеции. В Россию отправилось шведское войско под командованием Делагарди. Однако договор России со шведами, находившейся в состоянии войны с Польшей,  дал повод польскому королю Сигизмунду начать войну с Россией – его армия двинулась к Смоленску. И в январе 1610 года «тушинцы», оставшиеся без «царя», ибо самозванец бежал в Калугу, предложили польскому  королю возвести на русский трон его 15-летнего сына Владислава под условием принятия им православия. С посольством к королю под Смоленск отправились боярин Михаил Салтыков и торговый мужик Федор Андронов, бывший казначей Лжедмитрия II.   

В марте племянник царя, молодой полководец М.В. Скопин-Шуйский вместе с Деларагди разгромил лагерь тушинцев, но в апреле внезапно умер, будто бы отравленный на пиру дочерью Малюты Скуратова. Его похоронили с высшими почестями в Архангельском соборе, и, по словам Делагарди, с его смертью «счастье изменило московским людям». Король Сигизмунд направил войска гетмана Жолкевского на Москву - поставлять Владислава, а в начале июня в Коломенском появился Тушинский вор. Москву осадили сразу два сильных врага.  Столь бесславно кончилось правление Шуйского: ему  били челом, чтобы он оставил престол. 17 июля 1610 года Шуйский положил царский посох и ушел из Кремля в свои палаты в Подкопаевом переулке, но через два дня был насильно пострижен в монахи Чудова монастыря. Власть временно перешла к Семибоярщине во главе с Ф.И.Мстиславским. На фоне самозванца Владислав казался единственной подходящей кандидатурой на русский трон. Патриарх Гермоген хотел видеть русского царя, но согласился на венчание Владислава под непреклонным условием принятия православия.

Переговоры с Жолкевским прошли в Филях, вотчине Мстиславского (той самой, где потом появилась знаменитая Покровская церковь), а также в селе Хорошове, где стоял гетман. Было ясно, что Сигизмунд не собирается ни обращать сына в православие, ни отдавать ему русский престол. В это время из-под Смоленска уже мчался «королевский посланник» Федор Андронов с миссией склонить москвичей к присяге самому Сигизмунду,  - в этом случае о православии правителя России речи бы уже не было, но гонец опоздал на два дня.  

27 августа 1610 года Москва присягнула Владиславу: бояре целовали ему крест в Успенском соборе, москвичи - на просторном Девичьем поле, где когда-то принималось решение о низложении Шуйского. Гетман встал в  Новодевичьем монастыре, и темной сентябрьской ночью польская армия тайно вошла в русскую столицу для «защиты города». Жолкевский вскоре уехал из Москвы, оставив ее на попечение «наместнику» Владислава, Александру Гонсевскому, который выполнял указы Сигизмунда. Его ближайшие советники Михаил Салтыков и Федор Андронов призывали народ во всем слушаться «королевскую волю». Между знатным боярином и сыном торговца лаптями возникли понятные раздоры, но их объединяло ревностное угождение Сигизмунду и открытая измена. Поздней осенью 1610 года они потребовали от патриарха Гермогена благословить целование креста Сигизмунду или не настаивать на принятие православия Владиславом и запретить народное ополчение. Салтыков даже замахнулся на святителя ножом, и тот его проклял.   Существование России как национального государства висело на волоске.

Иноземцы вели себя в Москве хозяевами. На улицах  начались столкновения москвичей с поляками, особенно обострившиеся после того, как в декабре 1610 году был убит Лжедмитрий II, и «защищать» Москву более не требовалось. Жаждали и выдачи изменников. Победа в немалом была одержана благодаря ненависти москвичей к одному имени польского короля и предателям православия, которое всегда было не только символом, но и основой национальной независимости России. Патриарх  в грамотах призывал  к освобождению Москвы. Первое народное ополчение, собранное рязанским воеводой Прокопием Ляпуновым вместе с князем  Д.Трубецким и донским атаманом И.М. Заруцким, двинулось к столице в феврале 1611 года.  Святитель Гермоген, запертый в Чудовом монастыре, приказал доставить ополченцам недавно обретенную Казанскую икону. В Москву тихонько приносили оружие.

На «власть предержащих» в Москве напал великий страх скорого народного восстания, которое ожидали на Вербное воскресение 17 марта. Боярин Салтыков предложил провокацию:  когда москвичи придут на Красную площадь праздновать Вход Господень в Иерусалим, первыми напасть на них и истребить как можно больше народу. Но в тот день восстания не случилось – ополчение еще не подошло. Первый бой вспыхнул 19 марта,  во вторник Страстной недели. В тот день поляки обнаружили, что улицы города буквально забиты ямщиками с санями, наподобие баррикад. Они велели ямщикам помочь поднять на стены Китай-города тяжелые пушки, но те отказались, и деньги не взяли. По легенде, поляки не поняли русского языка, решили, что началось восстание, и напали на русских. Колокола московских храмов ударили в набат.  

Из Кремля  вышло польское войско и  попыталось пробиться в Белый город. А в Москву прорвался первый, авангардный отряд ополчения во главе с князем Пожарским. Эпицентром боев стал его дом на Большой Лубянке. Там он поставил небольшое  укрепление и оттеснил поляков обратно в Китай-город.  Наутро 20 марта по льстивому совету Федора Андронова  Гонсевский решил поджечь город, чтобы подавить восстание. За три дня деревянная Москва была сожжена дотла, кроме Кремля и Китая, где сидели захватчики, которые  сумели хорошо поживиться на пепелище, грабя храмы и дома –  они набрали столько жемчуга, что стреляли им из ружей.   

Тем временем ополчение  вошло в Москву и осадило центр, захватив Белый город: началась блокада поляков в Кремле и Китай-городе. Уже летом ополчение распалось из-за раскола, Ляпунов был убит, ополченцы частично разбрелись, Казанскую икону отпустили обратно. В Замоскворечье остались казаки и воины князя Трубецкого. Они приступом взяли Новодевичий монастырь. А весть о Москве, попавшей в руки врагов, облетела русские города: по призыву патриарха  летом - осенью 1611 года набирали  второе народное ополчение. Настоятель нижегородского Печерского монастыря архимандрит Феодосий благословил князя Пожарского, лечившегося от ран в своих вотчине,  вновь встать во главе русского войска.  Пожарский молвил: «Рад за православную веру страдать до смерти» и принял командование.  

Узнав, что готовится новое ополчение, поляки запросили помощь у Сигизмунда: в числе послов  к королю отправились Андронов и Салтыков. Сей  боярин не переступал более границ Москвы, навсегда оставшись в Польше, а вот Андронову поляки велели вернуться в Москву как своему «верному» человеку. От патриарха снова стали требовать, чтобы он  запретил ратникам идти на Москву. Святитель  вместо того благословил ополченцев и был  посажен в подклет собора  Чудова монастыре, где умер от голода в феврале 1612 года. А в марте 1612 года  ополченцы  направились из Нижнего Новгорода к Ярославлю, где встретили чудотворную Казанскую икону, которая прибыла в Ярославль именно в тот день.  «Столь нечаянно благословенная встреча» была принята за доброе предвещение, и святыня вновь отправилась в столицу.

В июле ополченцы  подошли к Москве. Поскольку Кремль со святыми соборами был занят неприятелем, главным храмом России стал Успенский Собор Крутицкого Подворья. Именно здесь, подле  стен Новоспасского монастыря князь Пожарский с дружиной целовали крест о спасении Москвы и о том, чтобы положить за нее и за Отечество  головы свои….

 Москва в те дни напоминала слоеный пирог, начиненный порохом. Кремль и Китай-город были заняты поляками. Русские силы  укрепились в Белом и Земляном городе, а с окраин осаду пытались пробить польские войска гетмана Ходкевича,  которые шли на помощь по Смоленской дороге.  Подле церкви Иоанна Воина на Якиманке казаков из  I ополчения уговаривали присоединиться к войску князя Пожарского, а местом совещаний Пожарского и Трубецкого после их объединения стала Трубная площадь. Войско ополченцев растянулось вдоль стены Белого города от Арбатских  до Яузских ворот, казаки стояли в  Замоскворечье, и так замкнулось кольцо полной осады Кремля и Китай-города. 

Тяжелейшие бои 22-24 августа покончили с  «освободительной миссией» Ходкевича. Эпицентром боев 1612 года стал район Пречистенки и Арбата, где встал  главный отряд с Пожарским и Мининым. У  стен деревянной  церкви Илии Обыденного келарь Авраам Палицын совершил молебен «о побеждении на враги». Позднее, когда  здесь возводили храм Христа Спасителя, вспоминали, что на этом месте «случилось историческое решение Бога быть России». По преданию,  поблизости  в битве  у Каменного моста погиб племянник Минина.  Вторым  полем боя стало Замоскворечье, у храма св. Климента Римского: здесь гетман занял укрепление, открывавшее путь в Китай-город, но был отброшен совместными силами Пожарского и казаков Трубецкого. Сутки простоял Ходкевич на Воробьевых горах и ушел от Москвы за новым войском.

 Ополченцы приступили к освобождению центра Москвы. Наложили строгий трехдневный пост, перед Казанской иконой отслужили молебен, и  Пожарский дал обет в случае победы основать ее храм и украсить образ   драгоценным окладом. По преданию, в ночь после молебна греческому архиепископу Арсению, заточенному в Кремле, явился во сне преподобный Сергий Радонежский и открыл, что «предстательством Богоматери  Суд Божий об Отечестве преложен на милость, и Россия будет спасена». 22 октября (4 ноября) ополченцы штурмом заняли Китай-город и осадили Кремль.  Сломленные интервенты через два дня сдались без боя. Первыми отворились Троицкие ворота, откуда выпустили русских, сидевших с поляками в осаде. Последним вышел Федор Андронов, сразу же был арестован и потом повешен     на Красной площади.   

Первый благодарственный молебен отслужили на Лобном месте. С  него же  в феврале 1613 года народу объявили имя нового царя Михаила Романова, избранного на Земском соборе в Грановитой палате.  Королевич  Владислав еще попытался отстоять свои права на московский трон. В ночь на праздник Покрова 1 октября 1618 года он вместе с гетманом Сагайдачным подошел к Москве и принял штурм стен Белого города: в районе Тверских ворот, которые поручено было охранять Ф.Ф. Пушкину,  предку поэта, и у Арбатских ворот, вновь защищенных князем Д.Пожарским. В ту ночь вражеские войска были напрочь отброшены от  русской столицы. Это стало концом Смутного времени и   победой Романовых,  в которой узрели явное покровительство Москве Пречистой Богородицы. Именно в память той победы появились благодарственные Покровские церкви в царской резиденции Рубцове, Филях, в Измайлове и в Медведково, вотчине Пожарского, где церковь встала на том месте, на котором в 1612 году отслужили войсковой молебен перед битвой за Москву.  

А  на Красной площади был построен благодарственный Казанский собор. До его освящения чудотворная икона пребывала во Введенской церкви у дома Пожарского на Большой Лубянке, и князь принес ее на руках в новоустроенный храм. В градостроительной символике Третьего Рима  Казанский собор был  символомЦеркви Воинствующей. Русское православное воинство сражалось с врагами под особой защитой Божией Матери и готовилось с Ее помощью сражаться с антихристом, а самозванец воспринимался как один из его предтеч. Отречение от своего имени, данного при крещении, означало отречение от своей личности и замену ее на «личину». Антихрист, лживо выдающий себя за мессию, будет последним Самозванцем на земле, и с Казанской иконой связывали надежду на спасение православной России и всех христиан от лжецаря мира.   

В феврале 1818 года на Красной площади  установили памятник  Минину и Пожарскому – это был первый  скульптурный памятник Москвы   «Вам монумент – Руси святой существованье» – такая надпись должна была украсить пьедестал. Но выбрали другую, краткую и сильную: «Гражданину Минину и князю Пожарскому – Благодарная Россия».  

Ваша оценка: Ничего
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...