Уходящие часы

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
[]

В октябре 1675 года голландский ученый Христиан Гюйгенс получил патент на изобретение карманных часов с балансовой пружиной, что позволило человечеству окончательно перейти от солнечных, водяных, башенных и гиревых часов к персональному времени . Россия имела в часовом деле самостоятельный путь. Отечественная часовая промышленность стала национальной гордостью, но в скором будущем она может исчезнуть, если для нее не настанут лучшие времена.

Парадокс кроется в том, что в дореволюционной России не было собственного часового производства. Вернее - почти не было. Первые московские часы появились в Кремле, когда Василий I отстроил его после нашествия хана Тохтамыша. В 1404 году афонский монах Лазарь, серб по национальности, водрузил на дворцовой башне за Благовещенским собором невиданное устройство: фигуру человека, который каждый час ударял молотом в часник, отмеряя время. Летописец удивлялся этим часам: «человековидно, самозвонно и самодвижно, странолепно, некако сотворено есть человеческой хитростью, преизмечтано и преухищрено». Однако механические часы появились у нас позднее, чем в Европе, где ими восхищался Данте.

В конце того же XV столетия на только что выстроенной итальянским мастером Спасской башне появились первые куранты - башенные часы с колокольной музыкой. К концу правления Ивана Грозного куранты имелись уже на трех кремлевских башнях - Спасской, Троицкой и Тайницкой. Это было сделано для москвичей, чтобы они всегда могли знать время: башни хорошо проглядывались в Москве, и замосквореченский житель видел Тайницкую башню, Троицкая виднелась в Занеглименье, а Спасская - в Китай-городе и далее на посаде. Их звон слышался по всему городу. При часах на государевом жаловании состояли «часовники», следившие за их исправностью.

Первый Романов пожелал завести лучшие часы. В 1624 году английский «часового и водяного взвода» мастер Христофор Галовей вместе с помощником Вилимом Графом и московскими умельцами Жданом и Шумило установил на Спасской башне еще более дивные часы, коими восхищались все, кто их видел - даже европейцы, давно привыкшие к часовым чудесам. Теперь башню украсили два одинаковых циферблата - один был обращен на Красную площадь, другой - в Кремль. Огромного размера, диаметром более 5 метров, голубого цвета циферблат символизировал небо, на котором были изображены серебряные звезды, луна и месяц. Вокруг шли 17 арабских позолоченных цифр и столько же церковно-славянских букв, тоже обозначавшие цифры: в то время сутки делили на 2 неравные части - ночные и дневные часы. Поскольку самый длинный день в году длился 17 часов, то циферблат имел 17 делений. Он вращался под неподвижным изображением солнца с лучами, один из которых был стрелкой и показывал час. Механизм был достаточно сложен и требовал ежедневной настройки вручную, чем и занимались русские часовщики. «Водить часы» было делом не только искусным и почетным, но и колоссально ответственным. Часовщики, вступая в должность, давали обещание на работе не пить спиртного, не играть в карты, не торговать вином и табаком, с воровскими людьми не знаться, и часы беречь и не разорять.

Только в конце XVII века, когда часы сломались, по указу Петра I их заменили на новые, голландские часы с музыкой и «по немецкому обыкновению на 12 часов», то есть их циферблат принял современный вид с 12-ю делениями. И поставили их уже русские мастера всего за один год, работая без выходных и получив за труды 16 рублей на всех. Петровские часы сгорели в печально знаменитом пожаре 1737 года, в котором, как известно, погиб Царь-колокол. Лишь в 1763 году Екатерина II, взойдя на русский престол, повелела восстановить Спасские куранты. Интересно, что старый колокол часов Галовея, отлитый мастером Кириллом Самойловым, уцелел, и по преданию именно в него ударили в набат во время московского восстания 1771 года, за что императрица Екатерина приказала казнить его - вырвать язык.

Не будем рассказывать дальнейшую, хорошо известную историю про братьев Бутеноп, починивших часы на Спасской башне в середине XIX века, когда они стали вызванивать марш Преображенского полка и про слесаря Беренса, который исправил «кремлевские куранты» по указу Ленина. Вернемся к временам Екатерины Великой.

Именно она впервые попробовала завести в России собственное часовое производство. На ее создание императрицу вдохновили три фактора. Первым был пример Европы, где и венценосные особы, и придворные, и горожане щеголяли в часах самого разнообразного фасона. Их носили в жилете, на шее, на поясе и даже на коленях, десятками нашивали на камзол в виде пуговиц, монтировали в трости, броши, перстни и серьги по примеру маркизы Помпадур (часы-серьги собственного изготовления ей преподнес лично поэт Бомарше, который был отменным часовщиком). Особенно были популярны часы в виде миниатюрного черепа, напоминавшего о бренности земного бытия - такие часы имела шотландская королева Мария Стюарт. Словом, изощрялись на все лады, и с удовольствием рассказывали анекдот о Ньютоне, который однажды сварил в кастрюльке свои карманные часы, поглядывая на куриное яйцо в руке.

Такие заморские штучки имелись уже и в России. Часы дарили русским государям иностранные послы. В кремлевском музее можно увидеть аугсбургские часы «Колесница Бахуса», подаренные Ивану Грозному, и серебряные карманные часы луковицей, принадлежавшие патриархам Никону и Филарету. Однако эти часы стоили очень дорого, и спрос на них был небольшой. Петр I, однако, попытался завести отечественных мастеров часового дела и пригласил английского часовщика Якова Гассениуса для работы и обучения русских, но из этой идеи ничего не вышло. Знать, как, к примеру, Василий Голицын или Меншиков, украшала свои дворца и домовые храмы часами из Европы. в 1763 году граф Григорий Орлов навел справки о количестве импортируемых в Россию часов. Выяснилось, что государство несет убытки.

Во-вторых, императрицу потряс пример Вольтера. Поселившись в Женеве, он завел собственное часовое дело, собрав колонию часовщиков, и заботясь о сбыте своей продукции, предложил Екатерине купить партию, что она и сделала, пребывая в большом удивлении. (Кстати, феномен швейцарских часов объясняется довольно просто: во время религиозных гонений в Женеву бежали протестанты со всей Европы, в их числе и часовые мастера. А в Женеве были отменные ювелиры. Синтез двух профессий привел к появлению лучших в мире часов).

Третий фактор был отечественного происхождения, в лице гениального Ивана Кулибина, который практически начал в России часовое дело. Он открыл часовую мастерскую в Нижнем Новгороде, и прослышав о скором визите государыни, решил преподнести ей подарок - часы собственного изготовления, «какие пристойные» для такого подношения. Это были часы «яичной формы» величиной в среднее гусиное яйцо, но к весне 1767 года, когда Екатерина Алексеевна приехала в Нижний Новгород, они не были готовы. Кулибин продемонстрировал императрице другие свои изобретения, и та в восторге пригласила его в Зимний дворец, когда обещанные часы будут готовы. В марте 1769 года часы предстали перед Екатериной в должном великолепии. Это были часы-театр на сюжет Воскресения Христова: каждый час отворялись дверки, появлялся ангел, а за ним жены-мироносицы, куранты трижды играли «Христос Воскресе» и дверцы затворялись, а в полдень часы били музыку, сочинённую самим Кулибиным в честь визита императрицы в Нижний Новгород. Стоит ли говорить, какое впечатление они произвели на Екатерину Великую. Она щедро наградила Кулибина с правом посещать Зимний дворец в любое время и в 1769 году приказала основать две часовые фабрики в обеих русских столицах под руководством иностранных мастеров. А дальше началась мистика.

Московскую фабрику в Немецкой слободе возглавии женевский часовщик Марк Фази. Получив казенную ссуду, он начал приобретать хитроумные машины и инструменты, а для обучения в подмастерья ему прислали детей из Гарнизонной школы. Причем ученик получал по окончании учебы особый документ и мог селиться в любом русском городе, но ни на какую работу, кроме как «чему обучен», поступать не мог. Однако проект быстро постигла большая неудача. Коммерсант, который по заданию Фази отправился во Францию покупать оборудование и нанимать опытных часовщиков, был там арестован, поскольку французское правительство не хотело выпускать из страны ценных мастеров, а уже закупленное оборудование конфисковали. Несмотря на понесенные убытки, московская фабрика продолжала кое-как работать. Потом грянула чума 1771 года, прервавшая работу на год. Едва она возобновилась, истек срок пребывания учеников на казенном счету, и Фази должен был отныне выплачивать им жалование. В итоге он влез в такие долги, что имущество фабрики описали, а дом был продан на аукционе. Надо отдать должное энтузиазму женевца. В 1779 году он уехал в Швейцарию, подобрал мастеров, вернулся в Москву, выкупил дом в Немецкой слободе, но у него снова ничего не получилось, поскольку фабрика так и не открылась.

Самое феноменальное, что и петербургскую фабрику постигла такая же участь, хотя и по иным причинам. Сначала умер ее организатор, потом случился пожар, потом выяснилось, что обучающиеся детки тайком работали налево, а затем руководитель предприятия уехал за границу, но в отличие от «москвича» Фази не вернулся.

И тогда светлейший Потемкин, призадумавшись, решил поставить эксперимент - можно ли в принципе создать часовую фабрику в России? Он устроил небольшую фабрику в своем имении Дубровна, собрал в ней три десятка неграмотных крепостных учеников и пригласил руководить ими известного часовщика Петра Нордштейна, «чтоб сделать опыт». И хотя после смерти Потемкина императрица выкупила фабрику и перевела ее в подмосковную Купавну, из этой затеи в итоге тоже ничего не вышло. Немногочисленная продукция поступала только для нужд двора, а основанная на крепостном труде фабрика не могла конкурировать европейскими изделиями и в начале XIX века закрылась.

Тем дело и кончилось. В России были прекрасные часовые мастера (например, Броников умудрился сделать карманные часы из дерева, за исключением пружин), но часовой промышленности не было. Оставался только импорт. В 1808 году в Санкт-Петербурге открылось русское отделение всемирно известной фирмы Bregue. Нет смысла рассказывать о его основателе, Абрахаме-Луи Бреге, совершившего революцию в часовом деле - говорят, после него никто не вносил в часовой механизм существенных изменений.

Слава Бреге уже гремела по всей Европе, его клиентами были королева Мария-Антуанетта, Наполеон, императрица Жозефина, а в России - практически вся аристократия - Демидовы, Голицыны, Гагарины, Трубецкие, Юсуповы. Потом к поклонникам Бреге присоединились Пушкин, генерал Ермолов, Денис Давыдов. Сам Александр I купил себе несколько часов, и по легенде, когда в 1810 году продажа французских товаров накануне войны с Наполеоном была, запрещена, тайком ездил в Париж, чтобы купить свежее изобретение великого Бреге. А в 1814 году был вновь заключен договор о дальнейших поставках в Россию его часов.

Спрос по причине дороговизны был небольшой - часы носила только знать и состоятельные люди. А в середине XIX века произошло несколько событий, которые в корне изменили ситуацию и привели к настоящему часовому буму в России. Первым было появление в отечестве железных дорог. Они сыграли в развитии часового дела такую же роль, как прежде эпоха Великих географических открытий, когда перед учеными поставили задачу создания точнейших и надежных морских часов, которые можно было взять на суда. Железные дороги потребовали строжайшей точности как от служащих железнодорожного ведомства, так и от пассажиров. Для соблюдения расписания и во избежание травм всем железнодорожникам вплоть до стрелочников ведомство путей сообщения выдавало карманные часы на цепочке, а пассажиры спешили обзавестись собственными часами.

Вторым событием стала отмена крепостного права. Она привлекла в Москву множество деревенских жителей, пришедших на заработки. Дешевые карманные часы на цепочке стали одной из форм роскоши, которую мог себе позволить крестьянин после сапог. Особенно если учесть, что стальные карманные часы стоили полтора рубля. Оттого Лев Толстой и называл город «соблазном роскошных привычек», отвлекающим от радостного, истинно нравственного сельского труда. Кстати, сам Лев Николаевич носил элитные часы «Patek Philippе». Эта известная фирма была почти отечественной, но и тут удача, что называется, ускользнула из рук. Ее основали поляки, бежавшие из России в Швейцарию после подавления польского восстания в 1830 году. И скоро в числе поклонников стали королевские дворы Европы, а в России такие часы были у Екатерины Долгорукой, возлюбленной императора Александра II и у П.И. Чайковского.

Важнейшим фактором стала сама эпоха Великих реформ и развитие капитализма - появился деловой стиль, совещания и встречи, на которые нельзя было опаздывать, процессы в суде, лекции. Фабрикант, купец, профессор, служащий, средний горожанин - все они не могли обходиться без часов и притом разных категорий, в зависимости от финансовых возможностей. Потребительская аудитория неимоверно увеличилась. В России же были лишь немногочисленные кустарные производства с примитивным оборудованием и ручным трудом, делавшие ходики. Вкладывать средства в развитие собственной часовой промышленности правительство тогда не стало, и часовым рынком Росси мгновенно овладели иностранцы, угадав его неоценимые преимущества - широкие возможности сбыта, отсутствие внутренней конкуренции и дешевая рабочая сила. Таким образом, во второй половине XIX века в Москве обосновались множество европейских часовых фирм, но пальма первенства принадлежала трем швейцарским китам- Буре, Мозеру и Габю.

Только все они заводили не фабрики, а сборочные мастерские, куда привозили готовые детали. Причиной тому стали таможенные правила, согласно которым импорт готовых часов был крайне дорог, зато ввоз деталей и механизмов стоил копейки. И если Бреге всегда рассчитывал на очень состоятельных покупателей, то остальные производили часы для всех сословий, а ориентация на самую широкую аудиторию разной платежной способности приносила фирме успех и процветание - вплоть до звания Поставщиков двора Его Императорского Величества. Выпускали они и наградные и призовые, и ведомственные часы. Например, все рабочие, трудившиеся над возведением в Петербурге храма Спаса на Крови, получили серебряные карманные часы с цепочкой и с инкрустацией на крышке герба Российской Империи. Золотые часы Буре Николай II подарил Шаляпину. Последний русский император сам был поклонником фирмы Буре, и золотые часы, прослужившие ему около 15 лет, оставались с ним вплоть до расстрела. А любимым часовщиком императрицы Александры Федоровны был Мозер - она произвела эту фирму в поставщики двора.

В конец XIX века произошла еще одна часовая революция - появились наручные часы, хотя самые первые были заказаны у Бреге Наполеоном для своей сестры и жены. Такие часы назывались браслетом и считались исключительно женскими, хотя плохо сочетались с длинными перчатками. А золотые часы на цепочке с брелоками и печатками были наравне с тростью признаком солидного и благополучного мужчины. Распространено заблуждение, что женщины не носили часов, по крайней мере, карманных. Отнюдь - носили, в виде кулона на груди или в кармашке. Мария Кюри и Шарлотта Бронте отдали предпочтение фирме «Патек Филипп».

Неудобство же карманных часов впервые ощутили на войне, чем с большей точность она велась и чем усложнялась военная техника - вытаскивать из-под шинели часы было непозволительно долгим делом - тогда-то и появились наручные часы для военных и летчиков. Первый выпуск состоялся в Европе в 1880 году. Со временем все оценили удобство наручных часов, хотя карманные часы по сей день остаются символом какого-то особенного достоинства, элегантности и комфорта, от которого не все отказываются - как от паркеровской ручки с золотым пером при наличии ноутбука. В дореволюционной Москве первые наручные часы выпускал тот же Мозер, но собственной часовой промышленности так и не было. Правда, в 1916 году Буре открыл фабрику под Москвой, но по какой-то роковой русской традиции ей настал конец через год.

Отцы революции не отставали. В кремлевском кабинете Ленина висели настенные часы Буре. Серебряные карманные часы той же фирмы носил Сталин. Но именно в ранние годы советской власти отсутствие отечественных часов дало о себе знать особенно сильно. С импортом возникли понятные трудности, а количество потенциальных потребителей увеличилось неоднократно. Опять же требовались наградные, уличные, транспортные часы плюс массовое производство, чтобы обеспечить личными часами каждого советского человека. Задача создания собственной часовой промышленности стала делом государственной важности.

И в 1924 году был создан патриарх-основоположник, который ныне носит гордое имя «Слава» - это старейшее часовое предприятие в России. Тогда он еще не был московским часовым заводом - в нем объединились Московский радиотелеграфный завод, и несколько электромеханических и часовых мастерских. Сначала он выпускал ходики и уличные часы, затем приступил к карманным и будильникам, с 1931 года работал на экспорт и выпускал часы всех мастей, в том числе автомобильные и шахматные.

А собственно первый профильный часовой завод «Полет» был основан в декабре 1927 года, когда правительство приняло решение о создании часовой промышленности. Его сооружение объявили ударной стройкой, и он был выстроен менее чем за год, вступив в строй в октябре 1930 года. Через пять лет ему присвоили имя С.М.Кирова, а «Славу» переименовали во второй Московский часовой завод, хотя он начал фактически действовать раньше. Массовое производство сильно удешевило часы - они стали проще и доступней.

Недавно мне довелось прочитать в Сети такую легенду. В конце 1940-х Сталин вызвал к себе директора московского часового завода и приказал за год основать в Москве производство часов не хуже швейцарских и под названием «Победа». Неимоверным усилием часы выпустили в срок и принесли экземпляр Берии. Тот посмотрел, повертел и с размаха бросил их об стенку. Оказалось, что часы и после этого исправно ходят. Берия был доволен: советское - значит лучшее.

Таких легенд про Сталина и отечественную экономику существует десятки. Но вскоре после победы «Полет» действительно выпустил часы под названием «Победа», ставшие самыми массовыми народными часами. Другое изделие «Полета», часы «Штурманские» были на руке Гагарина 12 апреля 1961 года. С полетовскими часами совершали экспедиции на Северный полюс и Антарктиду - качество говорит само за себя.

А теперь самое интересное. Во время войны «Славу» эвакуировали в Чистополь, и после победы именно на ее базе был создан завод «Восток», поныне выпускающий знаменитейшие часы «Командирские» и их вариант для подводников и водолазов - «Амфибию» (прозванную «плавающим танком»). Говорят, что эти противоударные, водонепроницаемые хронометры с фосфорицирующими стрелками были сделаны по приказу маршала Малиновского. Они стали высшим отечественным брендом и лучшими в мире военными часами, поскольку могут долго и точно работать в холоде, на экваторе, под водой и в пустыне. Отечественная часовая индустрия все-таки удалась и стала таким же национальным достоинством, как космическая или военная промышленность.

Однако пик их успеха пришелся на закат советской эпохи. Ныне мы подошли к тому, что можем вот-вот вновь остаться без своих часов, и будем только вспоминать те времена, когда часовые заводы переоборудовались и готовили помимо часов блестящие преемственные кадры. Почему?

Первая и главная причина, впрочем, характерная для всего мира - мобильный телефон, который отбил у часов 50% потребителей. В самом деле, зачем нужны часы, если они и так повсюду с тобой. Наличие компьютера на рабочем столе тоже приубавило часам популярность. Второй важнейший фактор - огромное количество дешевых электронных часов азиатского производства, которые завалили российский рынок, сильное потеснив борющееся за жизнь отечественное производство.

У часов остались две группы потребителей. Богатые предпочитают дорогие европейские часы. Бедные и средние слои населения пользуются именно тем азиатским товаром, который составил конкуренцию отечественному, и наши часы вполне могли бы заменить этот сектор, но они лучше, следовательно, дороже. Деловой стиль одежды в принципе благоприятен для часов, потому что статус человека ныне определяется тремя категориями: автомобиль, портной и часы. Однако с великолепными по механизму часами «Слава» на цепочке или в браслете в офис не явишься, как бы ни хороши были эти часы. Тут и «Командирские» не везде потянут.

Часовщики уповают на два фактора - интерес к механическим часам постепенно возвращается, потому что они остаются предметом этикета. К нашим часам из-за скромного дизайна это относится мало, но все же это плюс. К тому же возникла мода на старину, и в ход пошли карманные часы. Они пока представляют собой или антикварный интерес или дорогой аксессуар для элитной публики. Второй и более важный фактор - это все более чувствительное ощущение радости от настоящих часов, которую не дарует бездушная, приедающаяся электроника.

Ведь часы, одно из высших достижений мировой цивилизации - это и украшение и культура, и человеческий труд, и свой личный мир. Средневековым мудрецам они напоминали совершенство Божественного мироздания, устроенного как сложнейший точный механизм, а часы с традиционным циферблатом - образ мира, небосвода, по которому шествует солнце. И они лучше, образнее показывают время. В электронике всего этого нет, как нет ощущения «живых» часов, способных верно служить своему владельцу. Вся надежда на этот средний сегмент, потому что с юго-азиатской электроникой вполне может справиться отечественная механика.

Заводы работают на выживание, производят наиболее современные, новые модели с улучшенным дизайном, выпускают высокоточные хронографы, главное - с прежним качеством. Есть и такая поддержка со стороны государства или частных фирм как заказ наградных и подарочных часов с символикой. И все же уповают на правительственную защиту отечественного производителя, на создание условий для инвестиций и всяческую помощь. Ведь все хорошее имеет способность возвращаться. Иначе часовые заводы окончательно превратятся в торговые центры и офисы, и мы оставим потомкам такую же память о часах, как предки оставили нам сведения о гусином пере с чернильницей.

Выход пока только один - носить часы, а спрос, как известно, рождает предложение. А еще помнить, что не всякое государство может позволить себе такую роскошь, как собственную часовую индустрию.

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 4.7 (7 голосов)
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

Хорошо! С интересом прочитал!

Два уточнения — Breguet всё же, а не Bregue («недремлющий брегет» — А.. С. Пушкин). И второе — какие нафиг лётчики в 1880-м году? ))

[ответить]

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...