Особенности крымского посольского обычая...

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
Работа А.А. Новосельского "Борьба московского государства с татарами в первой половине XVII века" М.Л. 1948 - это вообще одна из лучших исторических работ, когда-либо написанных на русском языке, довольно редкий в нашей историографии пример "прагматической" истории - ясная тема, тщатиельное выяснение фактов, невероятная "вкусность" фактуры, последовательность изложения, опора на документы - прежде всего посольского приказа. Читается как детектив, причем сразу с несколькими сюжетными линиями - колебания маятника в четырехугольнике Москва-Польша-Крым-Османская империя, приключения русских послов в Крыму, отношения русских с ногайцами, технология отражения татарских набегов... Есть, конечно, и недостатки - автор почему-то даже не упоминает битву при Молодях, хотя без нее нельзя объяснить, почему в конце XVI века интенсивность набегов снижается... Но в раскрытии основной темы - XVII в., таких пробелов нет. Автор еще не заражен ни малейшей политкорректностью (впрочем, в 1948 году политкорректность по отношению к крымским татарам и ногайцам считалась скорее преступлением), поэтому без запинки рассказывает и об ужасах, творившихся крымцами, и о практике русских казаков и воевод, например о "знак-ушах", которые отсылались в Москву для точности подсчета потерь с вражеской стороны.

Я не раз порывался сюда что-то выписать, но лень одолевала. Однако на этой инфернальной истории уже не стерпел. Призываю не столько ужасаться крымскому хамству, сколько восхититься твердости государевых людей, которые выдерживали всё, лишь бы сохранить копейку из царской казны. А вопрос был принципиальный - крымцы не просто грабили, крымцы пытались награбленное "легализовать" и, на этом основании, в следующем году потребовать с русских больших "поминок", а сами поминки, то есть добровольный дар, перетрактовать как "выход" - то есть дань. Задача послов была ни первого, ни второго не допустить. И они ради этого оказывались способны вытерпеть всё. Гвозди бы делать из этих людей... Представить себе нынешних "чиновников" в такой коллизии просто невозможно...

"В заключительный период правления Джанибек Гирея (1634-1635 гг.) крымская политика теряет всякую устойчивость и определенность. С Московским государством - ни война, ни мир, по отношению к турецкому правительству - ни лойяльное выполнение его требований, ни открытый разрыв, внутри - ни продолжение союза с Кантемиром и ногайскими мурзами, ни открытая борьба с ним. Джанибек Гирей не имел сил направлять внешнюю и внутреннюю политику Крыма; к тому же ему было известно, что турецкое правительство решило вопрос о его смене и наметило ему преемника. В конце 1633 г. Джанибек Гирей поторопился возобновить мир с московским правительством, но зимнего похода на Польшу, чего требовал от него султан, не выполнил. Было одно обстоятельство, которое должно было его сдерживать: еще не был закончен расчет с польским правительством, которое прислало в Крым обещанную казну только 9 апреля 1634 г. Польские послы долго пробыли в Крыму; еще в июле они находились там. «Тесноты» им никакой не было; после приема у царя они пользовались полной свободой и получали от царя корм. Разумеется, они не теряли времени, чтобы разъяснить крымскому царю положение дел и на¬строить его соответствующим образом. Мурад IV выступил в Адрианополь в поход против Польши в апреле, когда турецкие войска уже собирались на Дунае. Джанибек Гирей только в первых числах июля вышел на р. Альму, где обычно собирались войска перед походом. Все эти сборы в поход явно запоздали: в Крыму было уже известно о заключении перемирия между московским правительством и польским королем и о начале ссылок о перемирии султана с королем. С другой стороны, уход орды Больших ногаев из московского подданства, крупные нападения ногаев на Русь и ожесточенная борьба казаков с ногаями должны были повлиять на изменение отношения крымцев к московскому государству.

Новые московские посланники Б. Дворянинов и А. Непейцын, прибывшие в Крым в последних числах июня 1634 г., сразу же испытали на себе изменившееся настроение крымцев. Они были приняты царем 11 июля в Козлеве. Царь принял поминки за два года-1632 и 1633, но тотчас же предъявил требование добавочных выдач, объявив присланную из Москвы роспись неверной. Удивительнее всего, что требование добавочного жалованья касалось 1632 и 1633 гг., когда татары совершали свои нападения на Московское государство. Уже 12 июля два ближних человека царя Маметша ага и Каит ага прислали к посланникам своих людей с требованием новых подарков. Посланники отказали. Присланные к ним люди на них шумели и грозили грабежом: «И вы де, посланники, безверные собаки, ограбленные станете волочиться за собак место. А дань де нам даете не на христово имя, - оберегаючи своего государства, за саблею. И ныне де пойдем вашего государства воевать с литовским королем заодно». Посланники, предполагая в этих угрозах самовольные действия татар, на следующий же день послали переводчика Шебана Есенчурина к Маметша aгe с жалобой на угрозы, но убедились, что татары с точностью выполняли данное им поручение. Сам Маметша ага «лаял» переводчика матерно, а посланников называл «ворами», потому что подарки всегда без росписи давали, и ему не додали 2 сороков соболей и 2 собольих шуб, что ему прежде всегда присылалось сверх росписи: «и за такие недодачи опять быть ссоре и развратью», говорил Маметша ага, «ныне де у них ратные люди в сборе; чем де итти на литовского короля, и мы де пойдем воевать на государеву землю за то, что искони повелось; и то у всего Крыма за что отнять?» Посланники пошли дальше, переводчик был принят царем, но и от царя он услышал то же самое: царь «лаял» переводчика матерно в лицо, а посланников заочно, что его ближним людям прислано подарков мало, да и ему отказали переменить 2 пары худых соболей. После этого начались вымогатель¬ства и насилия, длившиеся в течение месяца. Осложняющим обстоятельством было нападение донских казаков на местности под Керчью.

При ограблении посланников соблюдалась известная очередность. 15 июля силою взяли поминки на нурадына, цариц и ближних людей. Затем забрали «чужие дачи» и роздали их тем ближним людям, которые совсем в росписях не значились; после того перешли к удовлетворению претензий иных менее важных лиц, включая конюхов. Все эти вымогательства были произведены в Козлеве, где посланников держали взаперти и «по воду не пущали». 3 августа посланники вручили поминки калге Магмет Гирею, которые были приняты «любительно», но это не помешало дальнейшим вымогательствам и насилиям. Возможно, что все эти насилия были совершены разнуздавшимися ближними людьми калги без прямого его указания. 4 августа приехавшие от калги капычейский голова, дефтердар и капычейский кегья со многими людьми силою взяли у посланников поминки калгиных цариц и других его людей, посланников лаяли и позорили, имущество их пограбили, повели под стражей в Яшлов и на ночь заперли «в овечий пригон». А. Непейцына и нескольких других лиц из посольства отвели на Салгир к капычейскому голове, заковали в колоды и в железа, мучили их с неделю, ограбили остальную запасную рухлядь и их животы.

Целью всех этих мучений и издевательств быловы грабить все, что с собой привезли посланники и что они берегли на всякие дополнительные расходы. Часть казны была положена на хранение у евреев-ростовщиков, часть зарыта в землю. Задача состояла в том, чтобы обнаружить все эти скрытые части казны. Все что можно было взять прямо, то грабили. Самому Б. Дворянинову грозили «смертным убойством», грозили обрезать нос и уши. Толмача Вас. Грызлова «пытали клепам, подкладывая каменья, голову вертели, а спрашивали посланниковых животов». 6 августа допытались, наконец, пожитков, спрятанных у евреев в городке Чуфут на сбереженье: 2 шубы собольи, 2 шубы куньи, 2 шубы хребты бельи, 2 шубы черева бельи, 4 цков хребтовых бельих, 4 цков черева бельи и 2 шапки. При этом людей Б. Дворянинова пытали разными пытками, от которых они, однако, «оттерпелись». Затем всех их и евреев забрали в Бахчисарай, и здесь евреи, «убоясь и видя пытку», выдали всю положенную у них рухлядь. Произведя грабеж, ближние люди хотели, однако, чтобы посланники санкционировали раздачу. Они силой привели А. Непейцына и заставляли его присутствовать при дележе добычи и записывать. Конюший калги кн. Сулемша особенно негодовал на А. Непейцына, хотел его убить, ножом зарезать, а затем его самого и его человека Гришу заковал в колоды и железо и мучил в течение двух недель. А. Непейцына вешали вверх ногами, испортили правую ногу, спину перешибли, морили голодом два дня и требовали калге шуб лисьих, четырем царицам и другим его приближенным и велели деньги занимать, чтоб купить шубы и удовлетворить их требования. Подьячий выдержал и отказался удовлетворить требование.

Ближние люди калги нашли иной способ добиться новых дач. Они знали, что часть посольской казны была спрятана в земле около посольского стана. 16 августа на стан приезжал конюший калги кн. Сулемша и снова искал остатки казны; не найдя их, он захватил людей Дворянинова, арбачеев, полонянников, выкупленных посланниками, увел их на двор Курамша мурзы Сулешева и, угрожая пытками, добивался признания, где спрятана казна. Меньшой казнодар калги Кайбул ага увел двух людей Дворянинова «в бахчи к колодезю» и допытался у них, что об этом знают человек Дворянинова К. Ильин и полонянник, выкупленный посланником с каторги. К. Ильин и полонянник не выдержали пыток и выдали тайну. Рухлядь была захвачена. Пытки заключались в следующем: «назад руки завернув ломали, и ослопом били, и клепом головы вертели, закладывая кости и каменье: вы де животы посланниковы хоронили и ямы копали...» Одного из людей Дворянинова, «малого» Ив. Воронова, сам казнодар Кайбул ага «позорил блудом». Таким образом, ограбление посланников было доведено до конца (захвачены были даже посольские лошади) еще до возвращения царя, находившегося в Перекопе.

Московский амият, кн. Алей Сулешев, бессильный обуздать калгиных ближних людей, сообщил о происходившем царю. Сам он говорил: «Я де в Крыме дожил до седой бороды и того не видал и не слыхал, и преж сего в Крыме того не бывало, что посланниковых людей из животов пыткою пытать. А прежде сего за недодачи у посланников лошади имывали и животы грабливали, а пыткою не пытывали. А ныне в Крыме начальника нет, всяк большой». Кн. Алей Сулешев признал, таким образом, что насилия над посланниками вышли за пределы обычной практики. Царь прислал калге грамоту, чтобы он посланников не теснил и не грабил. Самих посланников царь известил, что он отомстит мурзам, когда вернется, что этих насилий не произошло бы, если бы он находился в Крыму. Но вернувшись из-за Перекопа в октябре, царь и не подумал выполнить обещания. В качестве заключительного эпизода всех этих насилий укажем, что 18 октября калгин тюфячей Мустафа, получив отказ в выдаче ему дачи за два года, «пограбил» у посланников лошадей, а подьячего А. Непейцына бил обухом и тылом сабли «и, поваля на землю, давил и бил пинками». После этого нечего было более грабить, и насилия прекратились".

(сс. 242-244)

 

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 5 (3 голоса)
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...