...С фотографий увядших глядят

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close

Мой дед Иван Иванович Шурыгин встретил войну под Брестом в составе 32-го стрелкового корпуса 16 армии. Корпус с боями отступал к Смоленску. Участвовал в Смоленском сражении, был тяжело ранен на Соловьёвой переправе огнём «мессершмита».

Пуля попала под левую ключицу. Потерял сознание. Был случайно опознан проходившими мимо солдатами и вынесен на левый берег Днепра. Два месяца лечился в госпитале, после чего убыл в Тамбов где из курсантов военных училищ формировалась 21-я отдельная курсантская стрелковая бригада. Стал её комиссаром.

Бригада формировалась для наступления под Москвой и с первых дней наступления действовала на Калининском фронте. Наступала на Торжок, Торопец, освобождала Андреаполь и закончила наступать весной 1942 года под Невелем...

В ходе наступления войсками армии были разгромлены три дивизии вермахта и бригада СС, захвачены нетронутыми стратегические продовольственные и вещевые склады тылов группы армий "Центр" в Андреаполе, что позволило почти на три месяца обеспечить снабжение наших воюющих частей и соединений.

Интересная деталь, в ходе наступления бригаде пришлось наступать против кавалерийской бригады СС Фагеляйн и в этих боях эсесовцы были разбиты и отброшены почти на 20 километров, после чего бригада СС была отведена в тыл и затем влита в одну из дивизий СС. Если не ошибаюсь, это был едва ли не первый случай разгрома соединения СС.

За тем фронт в этих краях встал почти на полтора года. Это не значит, что войны здесь не было, но основные события советско-германского фронта развивались южнее.

По воспоминаниям всех, кто, так или иначе сталкивался с 21-ой бригадой, это была одна из самых боеспособных частей армии. Укомплектованная отлично обученными курсантами, фактически профессионалами, она была очень стойком и боеспособной частью, способной решать самые трудные задачи.

Достаточно сказать, что почти месяц бригада действовала на фланге армии, прикрывая её стык с соседями, даже тогда, когда армия почти на 80 километров вырвалась вперёд. Те, кто знает особенности немецкой тактики того времени – контр-удары по флангам - поймёт о чём я говорю…

Впрочем есть и ещё одно доказательство боеспособности бригады. Это приказ о курсантских бригадах, изданный Жуковым в декабре 1941 года. Приведу его весь:

ПРИКАЗ ВОЙСКАМ ЗАПАДНОГО ФРОНТА №079
Секретно
15 декабря 1941 г.
Действующая Армия
Гвардейские части и курсантские бригады в боях с немецко-гитлеровскими войсками показали себя как лучшие части Красной Армии. В целях сохранения основного кадра этих частей и поддержания в них боевых традиций ПРИКАЗЫВАЮ:

Военным советам армий и начальнику санитарного управления фронта

1. Раненых и больных военнослужащих гвардейских частей и курсантских бригад со сроком лечения до 10 - 15 дней за пределы армии не эвакуировать, организовать им лечение в армейских госпиталях и после выписки возвращать только в свои части.

2. Раненых и больных гвардейцев и курсантов со сроком лечения до 30 - 35 дней, задерживать и лечить в госпиталях полевых эвакопунктов, а со сроком лечения до 60 дней - в госпиталях фронтового эвакопункта. Остальных эвакуировать в госпитали глубокого тыла.

3. Выписку гвардейцев и курсантов стрелковых бригад из госпиталей по выздоровлении производить в запасные полки. Командирам запасных полков обеспечить немедленную отправку их по своим частям.

4. Начальнику санитарного управления фронта организовать к 23.12.41 г. приемо-сборные пункты во фронтовом и полевых эвакопунктах, на которые возложить прием и отправку в запасные полки выписываемых военнослужащих гвардейских частей и курсантских бригад.

КОМАНДУЮЩИЙ ВОЙСКАМИ ЗАПФРОНТА ГЕНЕРАЛ АРМИИ/ЖУКОВ/
ЧЛЕН ВОЕННОГО СОВЕТА ЗАПФРОНТА/ХОХЛОВ/
НАЧАЛЬНИК ШТАБА ЗАПФРОНТА ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТ
/СОКОЛОВСКИЙ/
Источники:
ЦАМО, ф. 208, оп. 2524, д. 10, л. 214. Подлинник.

В июле 1942 года на базе 21 бригады была сформирована 47 стрелковая дивизия, которая 7 октября 1943 года за освобождение города Невеля получила почётное наименование «Невельская», 21 декабря 1943 года за исключительное мужество и проявленное воинское искусство в боях с немецко-фашистскими оккупантами была награждена орденом Суворова, а 10 июля 1944 года орденом Ленина.

К сожалению, всего этого мой дед уже не узнал. 3 августа 1943 года он погиб. В тот день он возвращался с передовой. Ехал на телеге вместе с адъютантом командира полка старшим лейтенантом В. Резайкиным.

За ними по дороге шла машина и из-за её мотора они не услышали звук мотора немецкого самолёта. Тот сбросил бомбы. Осколком одной из них дед был убит…

Как относились к деду солдаты и офицеры?
Одно то, что его раненым не бросили в аду Соловьёвой переправы, а опознали и на руках вынесли на другой берег – говорит о многом.

Другая деталь - после войны сослуживцы деда пытались разыскать его семью. Но бабушка вышла второй раз замуж и сменила фамилию. Поэтому найти её не удалось.

В начале шестидесятых уже мой отец нашёл сослуживцев деда и все годы, пока они собирались, его всегда приглашали на эти встречи. Сохранилось больше ста писем друзей и сослуживцев которые писали отцу свои воспоминания о деде.

Среди них много писем от простых солдат, которые, узнав адрес отца, писали ему очень наивные и трогательные письма с удивительно тёплыми словами о деде.

Отдельной стопкой лежат письма бывшего командира 334-го полка Сергея Георгиевича Богачёва, с которым дед почти полтора года прожил в одном блиндаже. Он жил в Харькове. Это целая фронтовая летопись глазами командира полка…


Меня поразили три истории о деде, рассказанные его сослуживцами.

Истории совсем не героические, не «про подвиги», а те человеческие истории, которые, собственно, и характеризуют человека.

Весной 43-го пришёл приказ, по которому для нужд фронта можно было изымать у гражданского населения лошадей. Под это дело в ближайшем колхозе была сильно «прорежена» конюшня.

Офицеры полка от комбата и выше воспользовались приказом, что бы заполучить «личный транспорт». Одну из лошадей передали деду. В тот же день к нему пришли крестьяне с жалобой на то, что после реквизиции пахать стало практически не на ком.

О том, что лошади в полку появились из ближайшего колхоза дед не знал. А когда узнал, собрал офицеров и выступил перед ними. Цитирую, конечно, не дословно, но со слов его сослуживцев:

- …Согласно устава, вы имеете право на лошадь и лишить её вас никто не может. Но мы с вами стоим сейчас в обороне под Великими Луками за тысячу километром от нашей границы. И хвастаться перед народом нам нечем.

Гарцевать здесь на конях тоже не перед кем. А уж наступать здесь на конях как в кино нам точно не придётся. Драться будем за каждый километр.

И этим крестьянам, которые и так отдают нам всё что могут, ещё очень долго придётся нас кормить, прежде чем мы сможем с гордостью посмотреть им в глаза. Поэтому предлагаю всех «личных» лошадей, не задействованных в артиллерии и перевозках вернуть крестьянам.

Больше половины изъятых лошадей было возвращено…

Вторую историю рассказала медсестра полкового лазарета. Летом 1942-го она вместе с пополнением шла на передовую. Численность пополнения была около роты и старшим с был выпускник училища молодой лейтенант.

Они сбились с дороги и случайно вышли на открытый участок. И по ним из небольшой рощи начал бить немецкий снайпер. Лейтенант растерялся и вместо того, что бы бегом проскочить опасный участок дал команду залечь. Все залегли.

За короткое время было ранено три солдата. И тут к ним с дороги прибежал перебежками дед. Оказалось, что он возвращался в штаб и, услышав выстрелы с заброшенной дороги, решил узнать в чём дело.

Оценив обстановку, дед сказал, что снайпер не профессионал иначе бы было уже много убитых. Но лежать под огнём в открытом поле бессмысленно. К тому же если немцы подтянут сюда с другого участка пулемёт или откроют огонь из пушек, то потери будут очень большими.

Он приказал по его команде сделать залп по роще в которой засел снайпер. После залпа всем сразу встать и организованно отходить к краю поля, каждые несколько секунд стреляя по его команде залпом по роще.

Что у немца нервы не железные, от залпа пуль он будет укрываться и прицельно стрелять не сможет. Так и поступили. По словам медсестры до поля дошли без потерь. Немец стрелял. Но уже редко и не прицельно…

Ещё одна история, рассказанная его другом командиром полка Богачёвым.

На фото дед с Богачёвым за месяц до гибели

Летом 1942 года, когда линия фронта окончательно установилась на полки, стоявшие в обороне, была спущена хозяйственная разнарядка по которой было необходимо самим заготавливать для себя сено, гнать дёготь, выделять людей на посевную в ближайшие колхозы, самим заготавливать гвозди, подковы, делать повозки, дуги, колёса…

Богачёв, получив эту бумагу, вечером в землянке дал волю эмоциям, что вот мол, тыловики, совсем одурели. Всё что могли на полк повесили, вместо того, что бы всё армии давать что нужно.
Дед его выслушал.

Потом говорит. «Ты прав Сергей! Напиши жене письмо, пусть гвоздей нам пришлёт и подков побольше». Богачёв растерялся, говорит, а причём тут моя жена? Дед ответил, а почему не она? Ведь кто сейчас в тылу работает? Наши жёны, дети да старики родители. Почему мы должны с кого-то чужих подковы требовать? Давай со своих и потребуем…

А потом говорит, Слушай, Сергей! Мы здесь сейчас стоим твёрдо. Оборона у нас крепкая. Люди обученные. И что, две тысячи мужиков будут просто сидеть без дела, с немцами из ружей перестреливаться? А в тылу их жёны и дети по двенадцать часов в день у станков стоят - всё для фронта делают.

Так неужели то, что мы сами можем сделать своими руками мы будем ещё и на них перекладывать? Да многие наши солдаты сами с удовольствием за мирную работу возьмутся. Они по ней за полтора года войны знаешь как истосковались…

Богачёв пишет, что после этого разговора он сам собрал офицеров и поставил задачи «обживаться» и оказалось, что среди солдат отбоя нет от желающих заняться в свободное время таким трудом.

Через месяц полк не только себя обеспечивал подковами, гвоздями и прочим скарбом, но и сдавал излишки в армейский резерв. И даже своими руками построил четыре плоскодонных баржи, для переправы по реке Усвяты, которые очень экономили силы лошадей и время. На лошадях продукты и боеприпасы от складов приходилось вести почти пятьдесят километров, а по реке всего десять…

Когда дед погиб ему был всего 31 год, а я до сих пор чувствую его старше себя…

…Меня часто некоторые господа презрительно называют «замполитом». Глупцы! Для меня это слово как похвала. Потому что оно связано с памятью моего деда, подполковника Ивана Ивановича Шурыгина.

Настоящего русского офицера, комиссара, замполита, которым я горжусь и которого по мере сил стараюсь быть достойным.

Странное дело, дед погиб, когда ему было всего 32 года, мне в этом году исполнилось 50, но до сих пор я его воспринимаю старше себя...

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 4.9 (12 голосов)
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...