Политические репрессии: их пути и методы противодействия им

Версия для печатиОтправить по email Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close

Выступление 18 мая в Санкт-Петербурге на Исаакиевской площади #ОккупайИсаакий.

Дорогие друзья, рада приветствовать вас здесь. Меня зовут Наталия Холмогорова, я директор Правозащитного Центра «РОД», меня попросили выступить здесь, рассказать о политических репрессиях и о том, как можно им противостоять.

Политические репрессии все плотнее входят в нашу жизнь. Сам повод, по которому я оказалась сегодня в вашем прекрасном городе, нерадостный – и очень характерный: я приехала на т.н. «процесс интеллигентов».

12 человек, среди них – преподаватели вузов, писатели, вообще приличные люди, не имеющие ничего общего с какой-либо уголовщиной – находятся под судом и ждут неиллюзорных сроков, фактически, за то, что общались друг с другом, интересовались политикой и вместе участвовали в оппозиционных политических акциях.

Сегодня это члены «Другой России» - завтра на их месте могут оказаться другие: коммунисты, или националисты, или кто угодно еще. Режим не может противостоять оппозиции на идейно-политическом поле – и потому преследует и давит ее полицейскими методами. Хочу сказать несколько слов о том, как он это делает.

Открытые репрессии по политическим мотивам, как во времена царской охранки или Сталина, сейчас невозможны – существуют международные конвенции, подписанные Россией, которые это запрещают. Режиму приходится как-то обходить этот запрет. Основной набор его орудий – это так называемое «антиэкстремистское законодательство», куда входят статьи 282,282.1 и 282.2, 280, 205.2.

Надо сказать, что под словом «экстремизм» в современной России понимается совсем не то, что во всем цивилизованном мире. Согласно международным нормам, согласно Шанхайской конвенции (кстати, подписанной Россией), экстремизм – это «деяние, направленное на насильственный захват или насильственное удержание власти, насильственное изменение конституционного строя, насильственное посягательство на общественную безопасность». Мы видим, что главное слово – «насилие»; причем насилие не случайное, а серьезное, крупномасштабное, хорошо спланированное. В России же, согласно поправкам к Закону о противодействии экстремизму от 2008 года, под «экстремизмом» понимаются полтора десятка самых различных действий, в том числе: высказывания, демонстрация символики, распространение материалов, нахождение в сообществах – и законодатель полагает, что эти действия теоретически могут привести к насильственным преступлениям. Такое широкое толкование экстремизма открывает простор для политических преследований любых неугодных.

Экстремистскими преступлениями занимаются особые подразделения полиции – так называемые «Центры Э», в народе именуемые «эстапо». Это политическая полиция в чистом виде. Им необходимо постоянно доказывать свою нужность, а для этого надо, чтобы «экстремистских преступлений» было как можно больше – поэтому в своей работе «эстаповцы» не брезгуют подлогами и провокациями и очень мало оглядываются на закон.

Основные «антиэкстремистские» статьи – 282 и 280 – сформулированы так, что осудить по ним можно практически любого, кто делает «острые» высказывания на общественные или политические темы. Выступать против нелегальной миграции – значит разжигать ненависть к трудолюбивым таджикам или киргизам. Критиковать правительство – сеять вражду к социальной группе «чиновники» или «высшие лица государства». Сказать, что полиция у нас коррумпирована – это вражда к социальной группе «сотрудники полиции». Призвать людей выйти на площадь по какому-то вопросу – «призыв к экстремистской деятельности».

Свежий пример: на Константина Крылова в Москве возбуждено дело по 282-й статье за фразу: «Пора кончать с этой странной экономической моделью» (имелась в виду модель неограниченного финансирования кавказских республик из бюджета).

Статьи 282-1 и 282-2 – «организация экстремистского сообщества» или «участие в экстремистском сообществе»; это вообще песня. Предыдущие статьи требуют, чтобы вы хотя бы что-то сказали или написали – а здесь ничего говорить не надо, достаточно общаться с людьми, которые что-то опасное говорят или пишут. Статьи «за порочащие связи».

Конечно, это «нанорепрессии» - скорее всего, за это не посадят. Реальные сроки по политическим статьям – достаточно редкое явление. Пока. Теоретически в них и сейчас заложена возможность сажать людей на 5-6 лет, и предложения о расширении и ужесточении этих статей слышатся постоянно, и вполне возможно, что год-два спустя за «разжигание» начнут по-настоящему сажать.

Сейчас – скорее всего, вас за это не посадят; но вас вдоволь потаскают сначала к следователю, потом на суд. Испортят вам массу времени и нервов. Возможно, проведут обыск, отберут компьютер и все носители информации – и больше вы свою оргтехнику не увидите. Если вы работаете в бизнесе или у вас есть собственный офис, то проведут обыск и в вашем офисе, оттуда тоже заберут всю технику, документы – сами понимаете, как это скажется на вашей работе. На год-два вы окажетесь под подпиской о невыезде – не сможете никуда выехать из города. А дальше либо вам придется заплатить крупный штраф, либо вы получите условный срок и окажетесь с судимостью и «на крючке» - потому что при любом неудачном стечении обстоятельств этот условный
срок может превратиться в реальный.

Как видите, нанорепрессии построены так, чтобы, не нанося серьезного ущерба, при этом сильно испортить человеку жизнь и отбить у него охоту лезть в политику.

Другой путь, по которому идут репрессии против политических активистов – очень неприятный и тревожный путь – это фабрикация уголовных дел с перспективой реальной многолетней отсидки. Пока таких случаев не слишком много, и они выглядят как чья-то самодеятельность на местах; но тревожно то, что их становится все больше, и складывается впечатление, что идет обкатка новой технологии. Если эта технология пройдет, не встретив массового сопротивления, то политическую оппозицию в России ждут очень тяжелые времена.

Как это делается – объясню на примере громкого дела, следствие по которому идет сейчас в Москве; это дело Даниила Константинова. Даниил Константинов, националист, гражданский активист, член Гражданского Совета в Москве и активный участник зимне-весенних протестов. По профессии юрист. Интеллигентный человек, убежденный сторонник легальной политики. 5 декабря после первого большого митинга он был задержан, в камеру к нему пришел сотрудник ЦПЭ и предложил стать осведомителем. Данила его послал подальше. Тогда сотрудник сказал: «Ладно, ты у меня узнаешь – там, где я, там трупы или большие срока».

Так оно и случилось. Проходит несколько месяцев – и к Даниле в квартиру врываются, выломав дверь, сотрудники Центра Э, его арестовывают и предъявляют обвинение в бытовом убийстве. Оказывается, 3-го декабря на московской окраине какие-то гопники подрались с какими-то неформалами, одного неформала убили – и вот якобы есть свидетель, который опознал Данилу как убийцу. При этом это чисто бытовое убийство почему-то расследует Центр Э.

Проблема в том, что 3 декабря в момент, когда произошло убийство, Данила был на другом конце Москвы на дне рождения своей матери – сидел за праздничным столом в большой компании, и все, кто там был, засвидетельствовали его алиби. Ну и что? Следователь просто не приобщает материалы алиби к делу. А судья – поскольку независимых судов у нас нет – послушно продляет и продляет Константинову срок ареста. Так что человек сидит сейчас в Матросской Тишине, и неизвестно, сколько еще просидит. Просто за то, что активно занимался политической деятельностью – и отказался сотрудничать с Центром Э.

Можно вспомнить дело Таисии Осиповой. Можно вспомнить текущую ситуацию с Удальцовым, которого обвиняют в избиении какой-то девушки-нашистки в Ульяновске – очень сомнительное обвинение, однако с возможными серьезными последствиями. В регионах то и дело происходят такие случаи: подбрасывают наркотики, или патроны, или, если человек занимается бизнесом, фабрикуют дело о мошенничестве, и т.д. К сожалению, в условиях полицейского государства, в условиях, когда следствие выполняет государственный заказ, а судьи, как правило, послушно выносят те решения, которых от них требует власть – никто из нас не может считать себя в безопасности. И ни о какой демократизации нельзя говорить, пока сохраняется эта модель непрозрачности, всевластия и безнаказанности полицейско-судебной системы, обслуживающей нужды режима.

Что же делать в такой ситуации людям, которые не хотят отказываться от своих взглядов и от политической активности?
Прежде всего – принять некоторые меры личной безопасности.
Для начала один совет: не давайте повода ищущим повода. Прекрасно пострадать за правое дело – но очень глупо и обидно пострадать за какую-нибудь ерунду. Если вы занимаетесь политикой – отнеситесь к этому как к серьезному делу, будьте аккуратны и сдержанны в выражениях, не «разжигайте» просто ради развлечения.

Сейчас лавиной идут дела по 282-й, направленные против так называемых «экстремистов в Контакте». В Контакте – это, как известно, социальная сеть, любимая молодежью; сотрудники Центра Э очень внимательно ее мониторят и черпают оттуда материалы для все новых и новых уголовных дел. Девиз или афоризм у вас на страничке, картинка, которую вы откуда-нибудь перепостили, ролик в вашей папке видеозаписей – все может стать причиной возбуждения против вас дела. Анонимности в Контакте не существует; аккаунты привязаны к номерам телефонов, а по номеру телефона всегда можно выявить его владельца. Поэтому имейте в виду: в российских социальных сетях свободы слова не существует. Хотите высказываться смело и ни на кого не оглядываясь – делайте это в иностранных соцсетях, например, в Фейсбуке, откуда получить сведения об авторах для нашей полиции намного сложнее.

Дальше: если вы – политический активист, вам имеет смысл заранее найти контакты с юристами, понимающими эту тему. Есть юридические службы при политических организациях. Есть правозащитные организации – например, такие, как наша, которые оказывают подобную помощь. Одним словом: у вас должна быть договоренность с юристом, которому вы можете позвонить, спросить совета в какой-то ситуации, попросить поехать с вами на допрос, которого вы можете срочно вызвать, если к вам, допустим, как к Константинову, вломились в дом, схватили и обвиняют в убийстве царя Гороха.

Очень важно: все ваши контакты с правоохранительными органами должны происходить на строго официальной почве, по возможности, в присутствии адвоката. Сотрудники Центра Э очень любят «профилактические беседы». Приходите к нам, побеседуем. Вы состоите в такой-то организации? Ну, расскажите нам, что это за организация, кто еще в ней состоит, что вы знаете об этих людях. Участвовали в таком-то мероприятии? Расскажите, кто его организовал, кто охранял, кто оплатил, что вы об этом знаете. Таким путем они собирают нужную им информацию.

К сожалению, у многих, кто попадает на такие беседы, развязывается язык. У кого-то от страха, у кого-то начинает играть любопытство: они пытаются понять, чего «эстаповец» хочет, пытаются его как-то перехитрить, переиграть или распропагандировать… Это большая ошибка!

Главное, что нужно помнить: этот человек – ваш враг. Его работа состоит в том, чтобы причинять вред вам и вашим единомышленникам. Говорить вам с ним не о чем. На предложение приехать поговорить ответ должен быть один: «По какому делу меня вызываете, каков мой процессуальный статус? Хотите допросить – вызывайте повесткой. А просто разговаривать нам с вами не о чем». Если вы все-таки оказались в его кабинете – допустим, вас на улице схватили и привезли – ничего не говорите без адвоката. Существует 51-я статья конституции, позволяющая не свидетельствовать против себя – если вы обвиняемый, то самое лучшее будет отказаться от показаний, ссылаясь на эту статью. Если же вы допрашиваетесь в качестве свидетеля – лучшая тактика: «Не знаю, не помню, у меня вообще очень плохая память».

Они умеют раскалывать людей. Они знают, кому, что и как говорить, их специально этому учат. Возможно, ваш собеседник проявит к вам самые дружеские чувства. Скажет, что он вообще-то ваш единомышленник и хочет вам помочь. Или проявит необыкновенное знание ваших личных обстоятельств. Или пригрозит именно тем, чего вы особенно боитесь… Помните: все это они говорят, потому что это их работа. Не надо их слушать, не надо им верить.

Если Центр Э или ФСБ проявляют к вам внимание – к этому необходимо отнестись очень серьезно. Даниил Константинов, о котором я рассказывала, знал, что вокруг него идет какая-то подозрительная возня, что вызывают и допрашивают его знакомых, что, по-видимому, его пытаются связать с каким-то уголовным делом – он даже рассказывал об этом друзьям, но не придавал серьезного значения, считал, что его просто запугивают. Он не мог поверить: как это его, приличного человека, вдруг возьмут да и повесят на него убийство, совершенное каким-то гопником! Не может такого быть! Это была ошибка: еще как смогли.

Пытаться как-то тихо уладить дело – сомнительный метод. Лучшее оружие против репрессий – гласность. Темные дела боятся света – а честному человеку нечего бояться публичности. Если вас вызывают на беседу или на допрос, если ваших знакомых вызывают и расспрашивают о вас, если вы заметили за собой слежку – немедленно и публично сообщайте об этом. Это может уберечь вас и от репутационных потерь – от обвинений в том, что вы на кого-то дали показания, поскольку политическая полиция очень любит такого рода разводки.

Если же, не дай бог, вы действительно сплоховали и дали какую-то информацию о другом человеке – немедленно сообщите об этом ему самому, немедленно идите к грамотному адвокату и с ним решайте, как можно поправить дело.

Это, так сказать, меры личной самообороны. Но можно ли как-то бороться с политическими репрессиями на общественном уровне?
Думаю, что можно. Однако для этого необходимо, прежде всего, то, что сейчас отсутствует у нашей оппозиции – солидарность.
Все мы – люди очень разных взглядов и убеждений. По каким-то вопросам мы, наверное, не согласимся никогда. Но есть пункты, в которых практически все мы согласны. Все считают, что политические репрессии недопустимы, что нельзя преследовать за убеждения, что нельзя фабриковать дела против политических активистов. На словах это так. А на деле? Преследуют националиста – его защищают практически одни националисты; либералы и левые смотрят на это и говорят: «Да он нацик, небось и в самом деле кого-нибудь убил, все они звери и исчадия ада, так ему и надо». Преследуют либерала или левого – обратная картина, теперь уже националисты говорят: «Да он либераст, он антифа, за наших не заступался – туда ему и дорога!» Рассуждая таким образом, можно добиться только того, что нас всех перебьют поодиночке.

На мой взгляд, политические репрессии – это такой вопрос, перед которым должны отступать и идеологические различия, и личные антипатии. Все это может подождать. Фа и антифа могут метелить друг друга сколько угодно – в свободной стране; а когда и за теми, и за другими гоняются жандармы – не время для этих игрищ.
Маховик репрессий раскручивается, и единственный шанс его остановить – это объединиться в этом вопросе всем здравым политическим силам и начать единую кампанию: против антиэкстремистского законодательства, против Центра Э, за независимость судов и выборность судей, в защиту политзаключенных. Кампанию, которая включала бы в себя и массовые акции, и публикации в СМИ, и серьезное исследование ситуации профессиональными юристами и правозащитниками, и выход на международную общественность. Ситуация очень серьезная, и, на мой взгляд, имело бы смысл ближайший политический сезон объявить Годом политзаключенного.

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 4.6 (20 голосов)
Loading...

Понравилось? — Поддержите нас!

50 руб, 100 руб - любая, даже самая незначительная сумма, поможет нам продолжать работу и развивать проект. Не стесняйтесь жертвовать мало — мы будем признательны за любой трансфер))))
  • Яндекс Деньги: 410011479359141
  • WebMoney: R212708041842, Z279486862642
  • Карта Сбербанка: 4272 2200 1164 5382

Как еще можно помочь сайту

Отчеты о поступающих средствах

Помочь проекту

Redtram

Loading...

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код
Loading...